la di die

      Прилетев в Москву, Лина первым делом направилась в ту квартиру, где жила раньше с Олегом.       Оказавшись внутри, Лина поежилась, потому что вся обстановка напоминала ей о прошлом, проведенном вместе. Дом буквально пропах Волковым, что нервировало и без того расстроенную девушку, которая до последнего старалась держать себя в руках. Не здесь и не сейчас стоило поддаваться бурлящим эмоциям, потому что в доме была прослушка, а наемник явно уже знал, что она находится в городе.       Быстро собрав вещи, она вылетела на улицу, таща огромный чемодан и сумку с вещами. Найдя глазами старенький автомобиль, она понадеялась, что он довезет ее до новой квартиры, а не заглохнет по пути. Запасные варианты всегда любили давать осечку в самый неподходящий момент.       Загрузив вещи и все проверив, она села за руль, нервно закуривая. Ей безумно хотелось добраться до места назначения и выдохнуть, потому что девушка была вымотана до предела.       Все те недели она плохо спала, нормально не ела, не отдыхала. Караулила Волкова и следила за его состоянием, а потом занималась спасением рыжего. Вся ее жизнь вертелась вокруг наемника в последнее время. Сначала это ее радовало, а потом начало приносить лишь боль, где она, похоже, начинала терять свое истинное «я». Чувства губили девушку. Наемник позволить себе такого не мог.       Вырулив на дорогу, она еще раз кинула взгляд на окна квартиры, испытывая смешанные чувства, и, мотнув головой, поехала через всю Москву в единственное укромное место — в свой родной дом, о котором она никому не говорила. В том числе и Олегу.       Дело в том, что с матерью кое-какие отношения у нее все же были. Когда Лина встала сама на ноги, мать с ней связалась, прося прощения за свою ошибку. Девушка тогда извинения приняла, но общение толком не поддерживала. Так, иногда связывалась с ней по телефону, ограничиваясь короткими разговорами для приличия. А потом матушка серьезно заболела. Лина попыталась ей помочь, оплачивала лечение, потому что синдром спасателя все же у нее имелся, но и это не помогло. Женщина скончалась в муках, ну а девушка особо не горевала. Считала, что это карма. А в наследство ей досталась небольшая однокомнатная квартира на окраине Москвы, в которую она не любила возвращаться, даже сделав там хороший ремонт. Она оставила ее на экстренные случаи. И сейчас был именно такой момент. Искать новую квартиру времени не было, а та еще не засвечена. Можно было и отсидеться какое-то время, приводя мысли в порядок.       Заехав в знакомый двор, Лина припарковала машину, оглядевшись вокруг. Ничего со времен ее детства здесь не изменилось: все та же старая обшарпанная площадка, где она любила качаться на качелях, тот же серый запаркованный двор.       Зайдя в квартиру, которая встретила ее тишиной и запахом пыли, она кинула сумки в прихожей. Скинув обувь, она прошла в комнату, падая на кровать без сил. Закрыв глаза, она надеялась провалиться в сон, но он так и не пришел. Во-первых, в квартире было слишком тихо. Во-вторых, рядом не было Олега. Проворочавшись так около часа, девушка резко села на кровати, тяжело вздыхая.       — И что теперь? — поинтересовалась она вслух, смотря в стену усталым взглядом.       Эмоции, которые до этого бушевали внутри нее, вдруг притихли. Даже плакать больше не хотелось. Усталость переросла в апатию и безразличие.       Лина сходила в ванную, покурила, прогулялась по квартире, запоздало отметив, что есть ей было нечего, а желудок уже бурлил от голода. В такие моменты ее спасал Волков, который всегда что-нибудь готовил на двоих. В вопросах питания он был непреклонен.       — Да, блять, — протянула она, ловя себя на мысли, что снова думает об Олеге, — я так и буду постоянно к нему возвращаться? Хотя кому я вру? Буду и не раз. Это явно надолго. Все, Лина, приехали. Из сильного наемника ты превратилась в размазню. Молодец! Хвалю! Хотя ты и так была размазней, просто не показывала этого.       В очередной раз закурив, она отметила, что сигарет осталось не так много и ей по любому придется выходить на улицу за продуктами, чего она особо не жаждала, поэтому девушка стала рыться в шкафчиках на кухне, надеясь отыскать там отложенную пачку. Порывшись, она нашла целый блок, довольно хмыкнув.       — Люблю свою предусмотрительность хотя бы в этом, — хмыкнула она, довольно смотря на находку. — О!       Тут ее взгляд упал на рядом стоявшую бутылку виски.       — А вот про тебя я позабыла. Нужно это исправить.       Открыв бутылку и с осторожностью понюхав содержимое, она сделала небольшой глоток. Жидкость обожгла ей горло и пустой желудок, который отреагировал на спиртное недовольным урчанием. Он требовал съестного.       — Ну что, живем! — хмыкнула она, идя обратно в комнату. — Можно теперь отдаться всем своим внутренним демонам.       Плюхнувшись на край кровати, она снова сделала два больших глотка, постепенно чувствуя, как разум начинает затуманиваться.       — Олежа бы мне сейчас точно по заднице дал за такое, — тихо проговорила она, мотая головой. — Но, зато усну. Надеюсь.       Ей было некомфортно в одиночестве и она старалась отключить мозги хотя бы на время. В этот момент тяжелых раздумий, телефон, лежавший на тумбочке, тихо пикнул, извещая о сообщении.       — Только не заказ. Только не сейчас, пожалуйста. Дайте мне отдохнуть и побыть слабым, пьяным существом, прошу, — заныла она, беря телефон в руку.       «Решила не оставаться в той квартире? Почему? Точка безопасная»       Фыркнув, она ответила: «Не люблю, когда следят за каждым моим шагом».       «Жаль, я бы удаленно послушал, как ты тихо напеваешь себе под нос песенки, пока чистишь оружие».       «Не в этот раз».       «Что за новый адрес? Запасная точка?»       — Бля, — протянула Лина, закатывая глаза. — Маячок же у меня в телефоне. Черт!       «Она не новая, а старая. Вернулась домой».       «Не думал, что квартира матушки является для тебя домом».       — Ты еще обидку кинь, Волчара, за то, что я тебе это не рассказывала, — хохотнула она.       «Обиды я кидать не стану. Не рассказала, значит, посчитала нужным»       — Чего? — у девушки расширились глаза. — Откуда?! Волков!       Лина вскочила, не зная, куда кидаться, чтобы найти прослушку в квартире. Ее не могло здесь быть по определению.       «Телефон)))))»       — Гад ты, Олег.       «Издержки профессии. Не могу оставить тебя одну».       «Зачем тогда отпустил?»       «Бесполезно тебя держать рядом, когда ты захотела уйти. Успокоишься, приведешь себя в порядок, а я пока разберусь с тараканами Сергея»       «Твой режим папочки 24/7 меня выбешивает».       «Ну, так разбей телефон и забудь. Настаивать не стану».       Лина сжала телефон в руке, раздумывая над тем, чтобы швырнуть его в стену, но вместо этого она снова выпила из бутылки и написала:       «Как вы там?»       «А то ты не знаешь».       «Я знаю, где ты находишься, но я не ставила прослушку. Уважаю личные границы и ваши взаимоотношения, в которые не хочу лезть».       «Кое-что я нащупал, но пока говорить рано. Сообщу позже, если будет интересно. И не я один, кто ставит маячки)»       «Мне есть, у кого учиться».       «С этим спорить не стану)»       «Ты сам как?»       «Терпимо. Без тебя рядом странно»       «Не начинай, пожалуйста»       «Я всего лишь даю ответы на твои вопросы: я тоже думаю о тебе постоянно, но пока не заливаю все это дело алкоголем, маленький ты алкаш».       «Ты все слышал?»       «Вполне».       «Зараза», — написала Лина, вспоминая о разговоре с Максимом в машине. Если Олег это сумел подслушать, то вышло не очень красиво.       «Не напивайся сильно. Ты знаешь, что последствия могут быть тяжелыми».       «Если мне и сейчас хочется кому-то морду набить, так это тебе».       «Приезжай. Выпустишь пар».       «Очень смешно».       «А я и не смеюсь».       «Может, нормально поговорим? А не будем сообщения друг другу кидать?»       «Сергей только недавно уснул. Его, как и тебя, мучают кошмары».       «Бдишь рядом?»       «Пока да. Не хочу его будить».       «Мило».       Лина сжала губы, вспоминая, что раньше Олег также следил за ней. На глазах выступили слезы от обиды и боли вперемешку с ревностью. Ну и алкоголь играл свою роль, раскрывая потаенные эмоции, от которых она все пыталась убежать.       Пытаясь громко не всхлипнуть, она снова написала:       «Просить тебя отключить удаленную прослушку бесполезно?»       «Нет».       «Мне нужно побыть одной».       «Как скажешь».       «Точно отключишь?»       «Да».       «Спасибо».       «Не пропадай с радаров».       — А лучше бы пропасть навсегда, — всхлипнула она на эмоциях, отключая телефон.       Прошлепав босиком по холодной плитке в ванную, она засунула его в тумбочку, и громко хлопнув дверью, вернулась обратно в комнату.       Рухнув на кровать, она свернулась клубочком и громко заплакала.       — Что я наделала? Что я вообще творю? — всхлипнула Лина.       Эмоции снова разрывали ее на части. Девушка не понимала, правильно она поступила или нет. Уверенность, возникшая ненадолго, улетучилась. Ведь она могла приехать, вернуться, помочь Волкову, но гордость и свои собственные тараканы мешали. Она не могла утихомирить злость и боль, потому что она чуть не потеряла близкого для себя человека, который рушил сейчас всю ее логику понимания взаимоотношений.       Она боялась себя, своих эмоций: девушка могла не успеть их проконтролировать, а Олег не всегда мог быть рядом, чтобы затушить начинающийся пожар. Лина слишком хорошо себя знала, чтобы идти на подобный риск. Потому что даже в таком случае она не могла рисковать жизнью Разумовского, который появился так некстати. Но она не винила его в этом. Она винила в большей степени себя, потому что не смогла принять этого рыжего, странного парня. Она не могла его простить за тот поступок. Это было нечестно, вот так вот поступать с Волковым. Но наемник слишком верен, а девушка имела другие взгляды, в которых они впервые не сошлись.       Может быть, со временем, это все уляжется. Произошедшее она примет как данность и вернется, а может и нет. И это ее также пугало: остаться без Олега. Конечно, один раз она уже это пережила, смирившись, ощущая, как ненависть охватывает ее, а тут только боль и вечное самокопание, чтобы понять, что же с ней не так. Может, это она сломана, раз не может понять человеческой сути. Она не знала, что такое прощение. Всегда шла напролом, уничтожая противника, который причинил ей боль и страдания, ослепленная местью. Так было проще, чем пощадить и отпустить. Потому что «зло» должно было быть наказано. Лина очень смело взяла на себя роль палача, распоряжаясь человеческими судьбами. И это оставило на ней след. И когда кто-то рядом делал жест помилования, она терялась, находясь в замешательстве. После чего она старалась не контактировать с такими людьми, чтобы не ощущать себя эмоциональной калекой.       Волков, похоже, оказался именно таким. Он шел наперекор всему, что она знала про него до этого. Понятное дело, что он был со своими тараканами в голове, как и все, но тут он переплюнул сам себя. Став чем-то большим для нее, он начал ее очеловечивать, что сначала девушка восприняла весьма позитивно, так как ей было интересно, что из этого получится. Получилось, на ее взгляд, не очень. Да, навыки наемника улучшились, стало легче работать, но она начала чувствовать. С каждым разом все больше и больше, пока это не сделало из нее «размазню», как она считала. Девушка всю свою жизнь избегала такого широкого спектра эмоций, потому что для ее натуры это было опасно. Лина не зря никогда никого не любила и опасалась этого чувства: за любовь она не раз получала от жизни предательства. Хотя бы взять случай с ее матерью — такое не исчезнет без следа. Поэтому она решила закрыться от мира стеной злости и агрессии, пытаясь бороться со своими демонами в одиночку. Так ей было проще — одной.       А Олег же, появившись в ее жизни, начал открывать все это, стирая построенные когда-то границы. Он очень аккуратно убирал «блоки», показывая ей другой мир, которого девушка не знала, от которого так старательно пряталась. И что вышло? Без своих установок она мучилась от боли и любви, которая теперь только царапала душу словно нож. Лина понимала, что и в правду до конца своих дней будет его помнить. Она будет благодарна ему и тому прекрасному времени, когда она чувствовала себя беззаботно и легко, но теперь придется снова откатываться назад, снова закрываться. Дружба — хорошо, но не в таких масштабах непонятной крепкой связи, от которой голова кругом.       С такими мыслями она и не заметила, как уснула, крепким, но тревожным сном.

***

      Полетели дни. Лина много пила, курила, заседая в квартире, практически не выходя на улицу. Чистила оружие, пытаясь привести мысли в порядок, воссоздавая внутренние границы. Она ни с кем не контактировала. Даже игнорировала задания, которые ей прилетали. К ним она еще не была готова ни морально, ни физически. Девушка замкнулась в себе, мало думая о том, в какую западню она себя загоняет.       Иногда она переписывалась с Волковым, отслеживая его перемещение по Питеру, чтобы просто быть спокойной. Олег же понимал, что наемница не в порядке, и хотел помочь ей, но она отказывалась, говоря, что все нормально. Просто кризис и что она справится. Наверное, ей нужно было вообще перестать с ним общаться, чтобы не теребить внутреннюю рану, но она не могла. Ей не хватало смелости вот так вот оборвать все связи. Девушка все надеялась, что, в конце концов, сможет выстроить новый порядок общения и отношений на расстоянии, которые не будут причинять боль, постепенно отдаляясь от наемника. Но пока только выходило глушить эмоции, что грозило взрывом, который накроет ее с головой. Лине просто хотелось общаться с Олегом, как со старым знакомым, но пока не получалось. Она желала больше не чувствовать. И все.       Спустя месяц такого безумия Лина все же взяла себя в руки. Нужно было начать двигаться дальше, иначе посчитают, что она ушла на покой, чего ей не хотелось. Это было сделать сложно, поэтому, она начала с легких заданий: кражи, сопровождение грузов, жесткие переговоры. И только спустя полгода она вновь взялась за убийства. Сначала было нелегко, а потом, все отрицательные эмоции она выпустила на заказах. Так ей становилось легче. Быть безжалостной, жестокой. Она вновь обретала себя, превращаясь в монстра. Когда-то это помогло ей не только выжить, но и зацепиться, отвоевав свое место, создав хорошую репутацию.       Ей удавалось забыться. Ненадолго, но получалось. Вернулись кошмары, но она уже не так остро на них реагировала — привыкла. Ее руки снова были по локоть в крови. Можно было сказать, что она окончательно поехала крышей, но здравый смысл пока ее не оставлял. Но надолго ли ее хватит? Она стала тем наемником, которого ценили и боялись. Она стала тем, кем хотела быть когда-то, но чего ей это стоило? Потерянной души? Искалеченной психики? Разочарованием в глазах людей? В конце концов, все имело свою цену, и девушка ее платила, пройдя круги внутреннего ада, не сохраняя больше себя, а переделывая заново.       В один из таких дней, она вернулась в свою квартирку на окраине Москвы, отмываясь и приводя себя в порядок. Сквозь шум воды она услышала знакомый писк телефона.       Аккуратно вытерев лицо и потрогав красочный фингал под глазом, она достала старый мобильник из тумбочки в ванной. Он там лежал практически всегда от греха подальше. Ладно, маячок, но вот отключение прослушки было еще под вопросом.       «Занята?» — писал Олег в сообщении.       Спустя почти год, они все равно поддерживали связь. От этого было невозможно уйти, но стало немного легче.       «Уже нет».       «Наберу?»       «Да».       Минута, и телефон зазвонил.       — Привет, — проговорил Волков хриплым голосом в трубку. Его голос так и не восстановился.       — Привет! — выдохнула девушка, смотря в зеркало, где в отражении было видно, что из разбитой губы вновь сочилась кровь. Заметив это, она недовольно цокнула языком.       — Потрепали?       — Еще как, — хмыкнула она.       Девушка не удивлялась тому, что он был в курсе. Маячка в новом телефоне не было, но слухи все равно расползались достаточно быстро, даже если Волков отошел от дел. После Венеции он считался мертвым, и не в его интересах было воскресать. Поэтому он просто наблюдал.       — Без серьезных ранений?       — Да. Привычка носить бронежилет въелась в меня навсегда. Теперь, вот, задумываюсь о шлеме. Лицо мне все же еще дорого, немного, — она скосила на относительно свежий шрам на щеке, с которым будет ходить всю оставшуюся жизнь.       — Это радует. Слушай, тут такое дело… — начал наемник.       — Так, Волчок, что случилось? — ее голос стал в момент серьёзным.       — Я в Москве и хотел бы увидеться.       — Ого. Чего это тебя сюда занесло?       — Дела есть. И как будто ты не знаешь, что я тут, — мужчина хмыкнул.       — Честно, у меня не было времени следить за твоими передвижениями. Меня заботило больше, чтобы не прибили.       — Я так понимаю, ты не в состоянии куда-либо выходить?       — Я-то в состоянии, но лучше сейчас меня людям не показывать. Мой внешний вид вызовет вопросы. Увидишь — поймешь.       — Приехать к тебе?       — Да. Адрес знаешь.       — В аптеке что-нибудь взять по пути?       — Обезболивающего и зеленки.       — Все настолько плохо?       — Я сейчас та еще красавица.       — Из еды что-то надо?       — Желательно. В холодильнике мышь повесилась.       — Понял. Через час буду.       — Жду.       Положив телефон, Лина задумалась:       — Вот это поворотик… Ой! — она посмотрела на телефон, снова вспоминая про прослушку.       Пожевав губами, она убрала его обратно в тумбочку, выходя из ванной.       Зайдя в комнату, она огляделась: в комнате творился жуткий беспорядок: вещи раскиданы вперемешку с оружием, неразобранные бумаги на столе, немытые кружки возле ноутбука. На полу пятна ее же крови со времен, когда она пришла домой раненная после не очень удачного задания, и там же, в углу, порванные вещи с этого же задания.       Прихрамывая, она кое-как быстро распихала вещи по шкафам, стараясь привести комнату в более-менее божеский вид. Собрав кружки, она загрузила их и еще немаленькую часть немытой посуды в посудомойку. Постаралась прибраться на кухне, охая от боли. Кое-как быстро протерла пол, чтобы кровь не вызывала вопросов.       — Ну, сойдет, — пробубнила она, нервно закуривая.       Появление Волкова в Москве взволновало ее. Если Олег появился в Москве, это могло обернуться либо новыми проблемами, либо, не дай Бог, цепочкой новых заданий. Не мог же он явиться сюда просто так. Ей это казалось странным, хотя только черт знает, что творилось у мужчины в голове.       За всеми этими мыслями девушка не заметила, как прошел час. В квартире раздалась трель звонка.       Лина нервно выдохнула и похромала открывать дверь.