la di die

      Все шло по плану: спустя неделю Лина возникла в закрытом чате наемников.       Там она поболтала со знакомыми, отвечая на все вопросы о своем исчезновении, что решила передохнуть в Питере. После этого в личных сообщениях она заметила два письма. Первое было от Дракона, который в шутку написал ей, что она плохой друг, раз не сообщила ему, что находится в Санкт-Петербурге, ведь они могли бы встретиться и погулять.       Засмеявшись, она ответила, что как-нибудь потом, потому что сейчас занята. Олег, заметив эту переписку, слегка удивился:       — Вы столь близки?       — Да нет. Просто хорошо общаемся. Пару раз он подгонял мне хорошие стволы по заниженной цене.       — С каких пор он стал таким добрым?       — Просто нужно уметь строить глазки, но в твоем случае это все равно не прокатит.       Сидевший рядом Разумовский хохотнул. Он очень часто всю эту неделю засиживался у них и был в курсе происходящего.       — Ты для него мертв, и он все не оставляет попыток подкатить.       — Надеюсь, он понимает, что у него кишка тонка.       — Ну… — пролепетала Лина, отводя взгляд в сторону.       — Кажется, я теперь понял, для кого были те наручники, — задумчиво проронил Олег, смотря на раскрасневшуюся подругу.       — Я не намерена это обсуждать, — буркнула она, чувствуя себя не в своей тарелке.       Сережа же переводил взгляд с одного на другого, с интересом наблюдая за происходящим. За эту неделю он многое слышал и понял про Олега и Лину. И, честно говоря, он все ждал того момента, когда оба перейдут грань, потому что каждый ходил по очень тонкому льду, не замечая в своих подколах или разговорах определенного подтекста. Туда он не лез, как просил Олег, но наблюдать ему никто не запрещал. Правда, один раз он все же не выдержал и что-то ляпнул в своем репертуре, после чего получил тапочком от Лины под ироничный взгляд Волкова. После этого держать свой язык за зубами приходилось усерднее.       Закрыв вкладку, девушка открыла второе письмо от Павла.       — Интересно девки пляшут. Волче, не знаешь, он не контуженный?       — На момент нашего общения не был.       — Может, он просто идиот? — поинтересовался Сергей.       — Вот очень похоже, — Лина дернула плечами, вчитываясь в письмо.       В нем Павел предлагал встретиться завтра ближе к вечеру в Красном треугольнике, так как ему требовалась помощь в одном деле.       — Скажите мне, пожалуйста, — начала Лина, — он меня за идиотку держит или как?!       — А что тебе не нравится? — Олег взял у нее из рук телефон, читая сообщение. — Ты же смылась в Питер. По сути, ничего не знаешь. Вот он и выманивает тебя. Это проще, чем носиться за тобой по всему городу.       — Это и лучше. Сел бы на хвост, привела бы сюда, — задумчиво добавил Сережа.       — Я хорошо замечаю хвосты. Привела бы их в другое место, — огрызнулась девушка. — Просто, он серьезно не догадывается, что я могу поддерживать связь с Максимом и Алексеем и быть в курсе? — девушка посмотрела на Олега.       — Для всех остальных все выглядит так, будто ты решила отдохнуть. А если кто-то знает подоплеку дела, то ты могла с ними и не общаться после покушения. Мало ли, подумала, что тебя предали. Про их разборки в Москве никто не в курсе. Ребята работают тихо. Даже мы особо не знаем, кого и как они там вырезают. Но они добились своего: Паша заволновался и побежал сюда, стоило тебе объявиться. Может, он надеется тебя переиграть, загнав в ловушку.       — Ловушка будет готова для него… Надо набрать Алексею, потому что я отказываться не собираюсь.       — Кто бы сомневался, — хмыкнул Разумовский. — Хана вашему Павлу.       Лина многозначительно посмотрела на рыжего и набрала Леше. Оказалось, что он и Макс уже едут в Питер, так как дела в Москве были закончены.       — Так быстро? — девушка удивилась.       — Людей, работающих в связке с Павлом, не так много. На самом деле, было больше шума и нервов.       — А семья?       — Мертва. Поэтому Паша и начал лепить ошибки. Он взбешен и как можно скорее хочет выйти на тебя, чтобы отомстить. Но он не взял в расчет Волкова и часть моих людей, которые уже почти неделю тусуются неподалеку от вас.       — Это с чего такие предосторожности?       — Спроси у Волчка.       Девушка недовольно покосилась на Олега, который не понял ее взгляда.       — Я правильно понимаю, завтра утром вы будете здесь?       — Да. Так что соглашайся и иди на встречу. Мы тебя подстрахуем.       — Я и сама могу справиться.       — Знаю. Лезть не будем, но подстраховать мы обязаны. Как бы Паша сейчас не ошибался, он все-таки серьёзный противник.       — Как скажешь, — она тяжело вздохнула, и, попрощавшись с другом, написала о своем согласии Павлу. Встав, она нервно закурила, заходив по комнате туда-сюда.       Мужчины молча следили за ней.       — Я так понимаю, сейчас нам придет пиздец, — прокомментировал Сергей, пряча тапочки ногой под кровать.       — Впервые ты прав, — она кивнула головой и посмотрела на Олега.       — Скажи мне, тебе не надоело делать из меня беспомощную?! Нет, не так! — Лина взмахнула руками. — Почему все мужики вокруг делают из меня беспомощного человека?! Я ранена? Нет! На грани смерти? Нет! Я плохо работаю?! Снова нет! Тогда какого черта вы все так меня опекаете?!       — У-у-у… — протянул Разумовский, видя нарастающее бешенство девушки, — говорю сразу. Я здесь ни при чем!       Наемница посмотрела на него тяжелым взглядом.       — Понял.       — Может, объяснишь для начала, в чем дело? — спокойно поинтересовался Волков.       Такие всплески подруги для него были не впервой. Он привык и никак не реагировал.       — Какого черта столько опеки? За мной всего лишь гоняется один из наемников, а не целый синдикат!       — За тобой охотится Павел. Ты его знаешь. Здесь есть, чего опасаться. Он серьезный противник с такой же горячей головой, как и ты. И он куда сильнее, чем ты думаешь. А ты сейчас не в лучшей форме, чтобы дать отпор.       — Я знаю это и без тебя. Трещина в ребре мне не помеха! Были и более тяжелые случаи, когда приходилось разбираться с противником.       — Смысл их повторять, если можно сделать все спокойно и без лишнего шума? Зачем каждый раз рисковать своей жизнью? Адреналина что ли мало?       — Может быть и мало! Тогда объясни мне, зачем ты приставил дополнительную охрану из людей Алексея сюда, к квартире? Здесь я и ты. Ну, еще и Серега. Как будто мы не сможем справиться!       — После ранений у меня есть некоторые проблемы со здоровьем, которые могут мне помешать в бою с множеством противников, как и у тебя сейчас. И мне нужно было подстраховаться на всякий случай, чтобы защитить нас всех. Я очень хорошо знаю Пашу и знаю, на что он способен в гневе… К тому же, подумай сама, Павел один на встречу не придет. Он на самом деле загонит тебя в ловушку. Если в Москве его людей убрали, то ему это все равно не помешает собрать около двадцати других наемников, которые и так хотят с тобой свети счеты. Ты многим дорогу перебежала. И что тогда делать будешь? Уверена, что справишься с двадцатью амбалами за раз? Даже я в такой обстановке мог бы и не справиться, если был бы один. А сейчас у тебя все карты на руках: тебя подстрахуют и уберут лишних. Им всем нечего терять, особенно Паше, — серьезно проговорил Волков. — К тому же, ты сама говорила, что мне не стоит светиться. Поэтому я действую руками Алексея, который также понимает весь риск данного дела: тебя прикончат, а ты и не поймешь. Максим, я думаю, был бы со мной солидарен. Все хорошо в меру, Лина, но не переоценивай свои возможности, даже если все дела до этого шли хорошо. Я не уменьшаю твои умения, а просто предупреждаю. Моя главная задача сейчас — сохранить тебе жизнь. И если мне придется держать тебя за шкирку, я это сделаю. Вспомни, до чего твоя горячая голова довела нас в Колумбии и остынь. Ты обещала, что такого больше не повторится.       Лина замерла посреди комнаты, задумавшись. Про проблемы со здоровьем Олег ей не рассказывал. Теперь она поняла его напряженность тогда, в ее квартире. Он сомневался в своих силах, если противников было бы больше, чем двое. Вот почему Сергей на этих словах погрустнел. Пять пуль. Венеция… Видимо, к этому они будут возвращаться еще долго. А отголоски будут преследовать их всех до конца дней.       — Мы много чего друг другу обещали, — тихо проговорила она. — Ваша опека объяснима, но не превращайте ее в гипер-опеку. Раздражать начинаете. Я не маленькая девочка, в конце концов. Могли бы и задуматься уже, почему я стараюсь работать одна, обрубив все связи. Подобное отношение бесит.       С этими словами она вышла из комнаты на кухню, закуривая новую сигарету на ходу.       — Мда… — очень тихо протянул Сергей. — И что теперь?       — Минут через десять переговорю с ней. Пусть успокоится.       — Знаешь, я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать.       — Почему?       — Думаю, вам нужно поговорить с глазу на глаз.       Проговорив это, парень быстро собрался, и, попрощавшись, вышел из квартиры. Олег остался сидеть в комнате, выжидая время, чтобы девушка успокоилась, потому что сгоряча она могла наговорить многого, о чем жалела ли бы после. Он слишком хорошо знал эту взбалмошную натуру. И, к сожалению или к счастью, был слишком понятлив, чтобы обижаться, хотя, наверное, иногда бы стоило. Но он не мог. Предпочитал решать конфликты спокойно, приходя к единому мнению.       Просидев в тишине минут пятнадцать, он встал и прошел на кухню. Лина сидела на краю подоконника и курила.       — Почему ты не говорил мне про проблемы после ранений? — тихо спросила она, поднимая на него взгляд.        — Не думал, что это столь важно.       — Это важно. Для меня.       Волков сел рядом.       — Серега смылся?       — Да.       — Испугался что ли?       — Просто не хочет снова получать тапочком по голове.       — Умно.       — Или просто решил нас оставить, чтобы мы спокойно поговорили.       — О чем? Все уже решено.       — Но тебе это не нравится.       — Не нравится, — Лина кивнула, — но ты прав. Если будет облава и бойня, одна я не справлюсь. Просто подавать это можно немного по-другому, чтобы я не бесилась от этой опеки.       — А что тебя так бесит? О тебе заботятся. И хотят, чтобы ты не погибла.       — Не знаю, — она пожала плечами, — Просто мне становится неуютно. Чувствую себя калекой какой-то.       — Вокруг тебя собрались люди, которым ты дорога и они делают все, чтобы помочь тебе, а ты брыкаешься.       — Может быть, но я весь год позиционировала себя как одиночка даже на совместных заданиях. Даже если я работала с Максом, вела я, и контроль был у меня, а здесь же все решили чуть ли не за меня. То не делай, одна не пойдешь. Вы папики или наемники? — девушка чуть улыбнулась.       — С тобой — и то, и другое. Иногда нужно отпускать контроль.       — Не хочу.       — Почему?       — Потому что боюсь. То, что не подвластно мне, может доставить мне кучу неудобств.       — А ведь раньше ты уступала.       — Это было раньше, по неопытности и глупости.       — Передача контроля — это еще один способ доверия. Хочешь сказать, что ты нам не веришь?       — Верю. И знаю, что боль вы мне не причините, просто…       — Можешь не договаривать. Я понял, к чему ты клонишь, — Волков кивнул.       — Олег…       — Я знаю, что причинил тебе боль. Я ненавижу себя за это до сих пор. Потому что я обещал этого не делать. И то, что ты злишься — нормально. Я никогда не смогу загладить перед тобой вину полностью.       — Дело не в этом, — Лина неуверенно дотронулась до его плеча, — Я тоже хороша. Дело в моих тараканах, в моем характере и насколько я готова идти на уступки в чем-либо. Раньше я была ведомой, но сейчас я хочу вести, потому что я выросла в моральном плане, да и в профессиональном. И делаю все по-своему, получая шишки за свои ошибки. Может это и глупо, но мне так легче. Так я познаю жизнь.       — Рискуя ей же?       — Любое задание, на которое я отправляюсь, может стать для меня последним. Я всегда рискую. И чем же происходящее отличается от того, что происходило до этого?       — У тебя есть шанс провести все гладко, впервые практически без угрозы для жизни. Почему бы его не использовать?       — Может быть ты и прав. Хотя почему может… Ты снова прав. Скажи честно, не устал меня тормозить?       — Нет. Я привык. Такова моя судьба, видимо, — он хмыкнул.       — Но ты не сможешь делать это вечно.       — Почему?       — Когда все это кончится, я снова уйду.       — Тебе столь некомфортно здесь?       — Дело не в этом. У тебя есть своя жизнь. Есть Сережа, которому, как ни крути, до сих пор не очень комфортно рядом со мной, как и мне с ним. Да, мы нашли общий язык, но раны до сих пор слишком свежи и они еще очень долго будут заживать. Со временем, все успокоится, но лучше нам быть на расстоянии. Сегодняшняя ссора тому пример. Я видела его лицо при упоминании твоего ранения. Ему больно, и он не может себя простить, а я его. До конца не сможем… К тому же, моя работа. Из наемников я пока не уйду. Рядом со мной опасно. Могу привести беду на хвосте. Зачем рисковать, подставляя вас?       — Тоже верно.       — Мы хотим быть вместе, но мы не можем. И не из-за тебя, а из-за определенных обстоятельств. И из-за меня, моих тараканов и просто ебанутости.       — Или чувств? — Олег серьезно взглянул на нее, понимая, что сейчас они затронули ту тему, которую так старательно пытались избегать все это время.       Лина поморщилась.       — Как бы мы тогда не разговаривали, не выстраивали пути понимания и заботы, в моем случае все оказалось намного сложнее, чем я думала. Я неосознанно перешла ту грань, полюбив тебя всем естеством, испытав то, чего не чувствовала никогда. И что видимо больше никогда ни к кому не почувствую.       — Я знаю. Именно поэтому я корю себя. Я не смог дать тебе то, чего ты хотела.       Проговорив это, он взял из пачки сигарету и сам закурил.       — Ты что, куришь?       — Иногда да. Когда слишком нервничаю.       — Ну, нихуя себе… — пролепетала Лина, смотря на Волкова.       — Ничего нового ты мне не открыла, честно говоря, — продолжил он, затягиваясь. — Я все это видел, знал и принимал. Наверное, зная тебя, мне нужно было попытаться это ограничить, но я не мог. Не хотел. Потому что мне было комфортно впервые за долгое время, а это очень эгоистично… Ты на самом деле значишь для меня куда больше, чем я показываю или говорю, но я не уверен, что смог бы тебе отдать себя полностью, так как не знаю, могу ли я любить без каких-либо последствий. Я, как и ты, не особо понимаю это чувство, и оно также меня пугает, потому что я наемник в первую очередь. Подобные эмоции у меня атрофированы… Ну, я так думал. А с твоим появлением я стал понимать, что нет. И я бы разобрался до конца, если бы не все те происшествия. Нам просто было нужно больше времени на осознание и понимание. Но тогда мне проще было тебя отпустить, чтобы больше не причинять боль. Я чувствовал себя мерзко в тот момент. Впервые за долгое время. Я не уверен, что имею право на любовь, так как слишком изувечен в моральном плане. И я знаю, что в какой-то степени теперь ее не достоин с твоей стороны. И как бы я не хотел, чтобы ты всегда была рядом, я снова отпущу тебя, дав уйти. Потому что так будет правильно. Мы способны любить, но мы совершенно не знаем, как правильно это делать. Без причинения боли. Просто потому, что покалечены. Мы чувствуем, но не можем это правильно выразить, предпочитая просто быть вместе, что уже не совсем правильная позиция. В таких случаях должен быть рост, а его не было. Будет ли? Вряд ли. Потому что я не посмею просить тебя о таком: все вернуть назад. Ты уже другая. Я выполнил свою функцию в твоем профессиональном и личностном росте. Дальше я могу только наблюдать.       Лина слушала его молча, понимая, что ему нужно было выговориться. Было видно, что слова давались ему с трудом. И что сейчас перед ней стоит нисколько не наемник, а обычный человек, который, так же как и она, запутался в своих чувствах. Им нужно было это обсудить, чтобы поставить все точки над «i». Как бы в прошлом они про это не говорили, было видно, что что-то они все же недоговаривали. Да и к тому же это было в прошлом. Тогда они были другие. Сейчас же они повзрослели, стали умнее.       — Скажи мне, когда ты был в самолете, а у меня был телефон с прослушкой, ты мой весь разговор с Максимом в машине слышал?       — Да.       — Тогда мне незачем признаваться тебе в том, что люблю. Я перед тобой чиста.       Олег посмотрел ей в глаза. Девушка была спокойна и расслаблена. Впервые за все время нахождения здесь.       — До сих пор?       — Да.       — Ты уверена?       — Безусловно.       — Я не стою этого, понимаешь?       — Это ты так думаешь. Мне попробовать переубедить тебя?       — Как?       — Какая теперь разница… — она вдруг опустила голову. Ее запал быстро заискрился и молниеносно потух, ставя мужчину в замешательство.       — Лина?       Волков встал, подходя к ней вплотную.       — Посмотри на меня, — он взял ее за подбородок. — Что ты хотела сделать?       — А смысл мне тебе говорить, если ты веришь, но не можешь принять, думая, что не достоин? Все достойны любви, Олег. Тем более ты. Ты такой же человек, как и все остальные. Как и я. Можно хоть раз отделить себя от наемника и военного, тупо поддавшись эмоциям, которые так любишь контролировать. Но даже если я тут с бубнами скакать буду, ты не сможешь мне открыться до конца, потому что не привык. Сделать тебе больнее я уже не сумею. Ты знаешь все мои мысли и решения.       — Я открыт.       — Да ладно? — она вскинула брови, все не отводя взгляда. — Это я открылась сейчас перед тобой.       Вместо ответа Волков поцеловал ее. Поцелуй вышел скомканным и местами жестким.       — Если ты хочешь слышать от меня признание, то вот оно: да, люблю. Мне казалось, что это и так понятно из моих поступков и отношения к тебе, но, видимо, здесь есть небольшое расхождение между мужской и женской психологией. Девушкам нужно обязательно услышать подобное признание, чтобы успокоиться.       — Да иди ты! — Лина рассмеялась, стукнув его по плечу. — Лучше замолчи и снова поцелуй меня, — она улыбнулась.       С этими словами девушка притянула Олега к себе, нежно целуя в губы. В этот раз поцелуй получился более мягким и чувственным.       — Но ты же понимаешь, что я все равно уйду, — выдохнула она, когда оторвалась от наемника.       — Знаю, — он заглянул ей в глаза.       — Я могу пропасть, и никаких переписок…       — Мне все равно. Я и так буду знать, где ты.       — То есть будешь следить.       — Безусловно.       — Твой синдром папочки…       Волков договорить ей не дал, снова впиваясь в ее губы. Девушка противиться не стала. Поцеловав его в ответ, она углубила поцелуй, нежно проводя языком по его губам.       — Ладно, поняла. Ничего против не имею, — она перевела дыхание спустя минуту долгого поцелуя.       — В этот раз спрашивать и не собирался.       — Вот как? — Лина прищурилась.       — Ты уже дала добро, — Волков улыбнулся.       — Так вот, как это работает.       Олег снова поцеловал девушку. Поцелуй получился более развязным. Происходящее постепенно набирало обороты, но тормозить больше никто не собирался.       — Ты уверен? — прошептала она, отрываясь от него.       — Вообще-то это должна быть моя реплика, но да. А ты?       — Более чем. Не зря же тебе не дают спать спокойно те наручники под моей кроватью, — тихо произнесла девушка ему на ухо, следом кусая мочку.       — Со мной этот фокус не прокатит, — мужчина слегка вздрогнул, хрипло выдыхая.       — Почему это?       — Потому что я сверху.       — П-ф-ф, — Лина фыркнула.       — Не веришь?       — Не-а, — она хитро прищурилась.       — Зря.       С этими словами мужчина резко вклинился между ее ног, прижимая к себе, начиная страстно целовать. Поцелуи были горячими, рваными. Каждый кусочек кожи, который целовал Олег, горел. Лина тяжело дышала, плавясь от ощущений, сама отвечая тем же. Ее губы лихорадочно блуждали по его лицу и шее.       Но долго находиться в таком положении они не могли. Очередной напор мужчины и подоконник жалобно скрипнул.       — Он сейчас рухнет, — девушка рассмеялась в шею Волкова. — Или мы окно продавим.       — Сейчас исправим.       Проговорив это, он подхватил ее под бедра. Девушке пришлось обвить его ногами, прижавшись всем телом.       Он хотел посадить ее на стол, но девушка снова захихикала:       — Олег, пожалей мебель, ну.       — Да что же это такое, — пробубнил со смехом мужчина, неся ее в комнату.       — Два взрослых человека не могут спокойно заняться любовью в квартире, боясь разгромить мебель, — все смеялась Лина, вцепившись в плечи мужчины.       Открыв с ноги дверь, Волков вошел в комнату, аккуратно кладя девушку на кровать, нависая над ней:       — Теперь довольна? — он улыбнулся.       — Да, но это скучно, — она захихикала.       — Я тебе сейчас в рот кляп вставлю.       — Ты любишь пожестче? Не знала.       — Замолчи, — мужчина фыркнул.       — Так заставь, — девушка изогнула бровь, заелозив под ним.       — И заставлю.       И вновь горячие, рваные поцелуи. Хаотичное блуждание рук по телам друг друга, постепенное освобождение от ненужной и уже раздражающей одежды. Тишина в комнате нарушалась хриплыми вздохами и сдавленными стонами, но никто не спешил приступать к главной части. Они хотели наслаждаться друг другом, открываясь заново.       В полной темноте, в удовольствии, они преодолели свои преграды, которые так отчаянно ставили, боясь непонимания. Они занимались именно любовью, а не сексом. Ведь именно любовь они пытались дать друг другу в полном объеме, изучая не только тело, но и душу.       Лина едва касалась кожи Олега, водя пальцами по контуру его лица, шеи, ключиц, пытаясь внутренне прочувствовать и запомнить этот момент. Ей нравилось чувствовать его таким расслабленным и спокойным. Вся его собранность отпала. Его хотелось ощущать каждой струной души, которая в этот момент трепетала.       Страстные поцелуи сменились на невесомые, чувственные. Мягкие податливые губы и обжигающее дыхание на подбородке. Олег на доли секунды удивился смене настроения девушки, но он быстро перестроился, начиная также невесомо и нежно покрывать ее лицо и шею сладкими трепетными поцелуями, понимая, что попадает в точку, наваливаясь всем телом на нее. Через какое-то время ей стало тяжело дышать, а потом она пришла к грани, готовая задохнуться от ощущений.       Поняв, что пора менять положение, иначе она точно задохнется, Лина развела ноги, давая Волкову удобнее устроиться, сползая немного вниз, закидывая их ему на спину.       Запустив одну руку в его короткие, жесткие волосы, она стала их поглаживать перебирая пальцами, в то время, пока его руки ласкали и раззадоривали ее тело, проходясь то по линии позвоночника, то по бедрам, то по талии, от чего девушка сильнее прижималась к нему с каждым разом.       Тихо застонав, Лина на эмоциях прикусила его за нижнюю губу, слегка ее оттягивая. Облизнувшись, она очертила языком контур его нижней губы, снова развязно целуя. Она не хотела отрываться. Боялась разорвать связь, которая крепла на глазах с новой силой.       Олег неспешно прошелся пальцами по ее шее, груди, животу, очерчивая не только каждый изгиб, но и оставляя влажную дорожку от поцелуев. Ему нравилось это делать. Нравилось слышать ее хриплые вдохи, чувствовать бешенное сердцебиение. Поцелуи касались всего тела девушки, куда он только мог дотянуться в таком положении, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Не выдержав, он больно укусил ее за сосок. В комнате раздался первый громкий стон, от которого Волков только удовлетворенно усмехнулся, потому что он попал снова в точку.       Укусив за живот, он снова припал к шее, чуть ли не впиваясь в нее поцелуями. Лина громко застонала, выгибаясь ему навстречу, а Олег, словно с цепи сорвался: кусал и зацеловывал каждый участок кожи, от бедер и выше, заставляя извиваться под собой девушку, которая хрипло постанывала, кусая собственные губы.       Если пару минут тому назад они пытались дарить нежность друг другу, то сейчас все принимало другой окрас: страсть медленно наполняла разум. Лине хотелось потеряться в ощущениях, даже подчиниться, хотя сначала она надеялась перетянуть инициативу на себя. Но мужчина так умело терзал, кусал и целовал ее тело, доставляя ей удовольствие, что она передумала. Ей захотелось отдаться ему без остатка, потому что она понимала, что пускай и на какое-то непродолжительное время, она может вот так вот просто принадлежать кому-то.       Видя, что Лина расслабилась, Волков начал целовать снова низ живота, слыша, как девушка шумно сглотнула. Надавив коленом между ног, он заставил ее снова застонать и поддаться вперед, чуть выгнувшись в позвоночнике.       Лина чувствовала, как его горячий язык снова скользит по коже, рисуя узоры. Олег же начинать не спешил. Ему нравилось мучить ее поцелуями, видя, как легкая эмоциональная агония начинает подстегивать ее.       — Волче, — застонала она, двинув бедрами вверх.       Шире раздвинув ноги девушки, мужчина начал покрывать ее живот влажными поцелуями, постепенно опускаясь все ниже и ниже.       Девушка едва успела сделать судорожный вдох, когда его язык прошелся внизу, вызывая громкий, хриплый стон. Схватившись за края одеяла, комкая его, Лина выгнулась в позвоночнике, закрывая глаза, теряясь в ощущениях. Откинувшись на подушку, она глотала ртом воздух, пока Волков выделывал языком что-то невообразимое, лаская ее изнутри.       Лина очень громко стонала, даже иногда вскрикивала, когда к языку добавились еще и пальцы, которые надавливали и раззадоривали уже и без этого взбудораженную плоть. Они сводили с ума своей настойчивостью и ловкостью, заставляя ее прогибаться в позвоночнике и елозить под ним. Девушка вся горела и молилась про себя, чтобы он не заканчивал, кусая собственные губы чуть ли не до крови.       Олег же, поняв, что девушка доходит до пика, резко остановился.       — Ты что творишь? — простонала Лина, не понимая, почему он остановился.       — Да вот думаю все о наручниках… Пристегнуть тебя или дальше продолжить?       Девушка зарычала.       — Тише, шебутная, — он шлепнул ее по ягодице.       — Если я сейчас их достану, ты сам будешь молить о пощаде.       С этими словами она оттолкнула его от себя, резко вставая с кровати.       — Ты серьезно? — Олег сел, смотря в темноте на очертания обнаженной наемницы, рывшейся в сумке. Злая, неудовлетворённая, она долго искала нужную вещь на дне сумки.       — Ты сам попросил.       Проговорив это, она достала их. Даже две пары. В темноте, от света фонаря, который проникал сквозь щель от не до конца задвинутых штор, хорошо различался блеск холодного металла.       — Готов?       Волков молчал, наблюдая за ней. Ему было интересно, как далеко она сможет зайти. А девушка, не видя препятствий, быстро защелкнула браслет первых наручников у него на руке.       — А ты сомневался? — она хмыкнула, видя его удивленный взгляд.       — Потеряешь ключи…       Девушка молча положила их на тумбочку рядом, довольно усмехаясь. Застегнув вторые, она приковала его к кровати.       — И что теперь? — Волков с интересом наклонил голову.       Лина молча села на него сверху, обводя руками его тело.       — Теперь просто расслабься.       Поцеловав его в губы, девушка перешла к шее, груди. Наемница делала то же, что делал и он, превращая ласку в сладкую пытку. Припав губами к его животу, она не выдержала и лизнула кубики пресса, вызывая у мужчины тихий стон. Улыбнувшись, он стала делать это куда усерднее, проводя пальцами по таким желанным и любимым изгибам.       Снизу вверх. Сверху вниз. Ей доставляло удовольствие с каждым разом опускаться все ниже и ниже, понимая, что сам Волков обездвижен и ничего не может сделать, дразня его больше, чем было до этого. Поцеловав его в районе бедра, она кинула взгляд на его член, и, поддавшись вверх, нависла над мужчиной:       — Кто там мне обещал, что будет главным, м?       Волков рвано выдохнул. С одной стороны, ему все это доставляло неимоверное удовольствие, с другой, он очень хорошо знал Лину. Девушка могла выкинуть любой финт.       Не дождавшись ответа, девушка обхватила руками головку, обводя ее языком. Олег шумно сглотнул. Взяв глубже, девушка принялась за дело. Ей нравилось вот так играться с ним, беря то глубже, то отстраняясь. Ориентировалась она только по его хриплым стонам, надеясь не упустить пиковый момент, когда стоит отстраниться.       Наигравшись, она облизнула пересохшие губы.       — Что, нравится? А ведь я могу делать это долго. Всю ночь, вот так вот играясь и не доводя до конца.       — Лина, черт бы тебя побрал!       Волков дернул руками, но наручники были крепкими. Девушка склонила голову, наблюдая с улыбкой за его попытками освободиться.       — Не нужно было прерываться, — фыркнула она.       — Лучше освободи, — Олег посмотрел на нее голодным взглядом.       Вместо ответа, она снова села к нему на бедра.       — А ты попроси, — она наклонилась к нему, целуя в губы.       Он снова дернул руками.       По логике, лучше было бы освободить Олега, но делать этого она не захотела. Вместо этого, она сама села на его член, начиная медленно двигаться, прикрывая от удовольствия глаза.       — Я сказала, попроси. Иначе…       Улыбнувшись, она стала проводить руками по своему телу: груди, шее, плечам, тихо постанывая.       Волков откинулся на подушки, наблюдая за ней, тяжело дыша. Ему безумно хотелось касаться ее в эти моменты, лаская, но он не мог.       Лина резко остановилась и усмехнулась, видя его состояние.       — Что, хочешь побыть сверху или мне продолжать?       Теперь до него дошел смысл ее ухмылки и подобной пытки. Так играться она могла с ним долго, не доводя дело до конца. Это его нервировало и ужасно бесило. Внизу живота даже у него уже ныло. И он никак не мог понять, как девушка так долго держится без продолжения. А ей просто нравилось ощущение разгоряченной плоти внутри нее, нравилось, что она ведет и может делать то, что вздумается. Жаль только, большая часть игрушек осталась в той квартире.       — Лучше. Освободи, — с усилием проговорил он, глядя ей в глаза.       — А, пожалуйста, сказать?       — Лина!       Она рассмеялась, склонив голову на бок. Ей нравилось видеть взбешенного, неудовлетворенного до конца Олега и как тот все пытался сохранить остатки контроля. Но ее любопытство взяло вверх, потому что, обычно, она никого не освобождала. Здесь же была другая ситуация: можно было и подчиниться.       — Будь мы в Москве, все могло бы быть по-другому, — тихо проговорила она, расстегивая наручники.       — Сейчас я тебе покажу, по-другому, — рыкнул он, резко подминая ее под себя, стоило ему освободиться.       Девушка снова засмеялась, но ее грубо заткнули поцелуем, после чего резко вошли, заставляя выгнуться дугой. Лина прижалась к разгорячённому телу Олега, требуя продолжения, потому что с каждым разом движения были все глубже, сильнее и быстрее.       Волков поднял ее руки вверх, закрепляя своей ладонью, впиваясь в шею, не давая ей нормально пошевелиться. Может, следовало и ее вот так вот приковать наручниками, но времени больше не было, да и не хотелось.       От избытка эмоций, ноги девушки дрожали, а голос срывался. Поцелуи Олега сменялись на бесстыдные ласки, охватывавшие все ее тело. Лина максимально старалась насладиться происходящим, насаживаясь и давая ему моменты войти о особенному глубоко, что от проходящей разрядами тока боли темнело в глазах.       Девушка теряла возможность понимать происходящее, да она и не хотела. Она добилась того, что Волков сорвался, отдаваясь эмоциям. В ее ушах звенело, а перед глазами периодически меркло от ощущений. Сердце бешено билось где-то в горле, отдавая в виски.       Самый последний жесткий рывок, и их накрыла волна. Словно сквозь подушку, Лина услышала его и свой хриплый вскрик. Тела свела приятная судорога, заставив расслабленно обмякнуть, и обессилено повалиться на кровать.       Олег скатился с девушки, ложась рядом, тяжело дыша, уткнувшись разгоряченным лбом ей в плечо. Лина пыталась вернуть себя в реальность, чувствуя, как дрожит каждая клеточка ее тела.       Переведя дыхание, он приподнялся на локтях:       — В следующий раз в наручниках будешь ты.       — В следующий раз, ты не захочешь, чтобы я тебя освобождала, дорогой. Это было отклонение от правил ради интереса.       — Это мы еще посмотрим.       Лина рассмеялась, но ничего не ответила. Когда будет следующий раз, никто не знал. Но то, что он будет явно незабываемым, сомневаться не стоило.