Тонкое место

      Лив металась в бреду. Волосы прилипли к покрытому испариной лбу, кожа на пересушенных губах потрескалась. Ванадис в нерешительности замерла со стаканом воды. — Попробуй, — раздался хриплый голос из угла комнаты. Могучая великанша Лиод сидела на полу, обхватив голову руками, и тяжело дышала. — Меня как муху размажет по стене, если она тебя сумела так швырнуть, — с опаской Ванадис смотрела на магический защитный круг, очертивший стонущую на полу Лив. — Помочь ей надо, — настаивала кузнец, от полученного удара произвольно вспыхивая то страстным алым, то боевым голубым. — Схожу за помощью, — низко опустив голову и покусывая от беспомощности нижнюю губу, богиня покинула помещение. — Береза плакучая… — презрительно прошипела ей вслед Лиод, с усилием поднимаясь на ноги, — Лив, ты слышишь меня? — доковыляв до сияющего барьера, воительница остановилась, потирая ушибленный затылок. Но девушка в своем беспамятстве ни на что не реагировала. Кровоточащие губы что-то бессвязно шептали, но слов было не разобрать. Волшебная защита простиралась от ее тела радиусом в пару метров. Татуировка вегвизира пылала, ярким светом разгоняя сумрак унылого скромно обставленного помещения. — Оригинальный светильник вы завели — изящная форма, мягкое сияние, глазам приятно, — губы Локи изогнулись в привычной улыбке, но янтарный взгляд был серьезен и даже взволнован, с порога подмечая все детали. — Что тут у вас? — бесцеремонно отодвинув йотуна, в дверном проеме возник Тор. — А это, — указывая на Лив, сказал Локи, — последствия решений сильной части нашей команды, умное меньшинство в моем лице, никто не слушает! — Да ладно, чтоб пришла умная мысль, надо вначале глупость сделать, — бог грома примирительно хлопнул Локи по плечу так, что у того подогнулись колени, — кто мог подумать, что обследовать башню по одному будет плохой идеей? Все обойдется, ты придумаешь как всегда, изворотливую хитрость. — Твоя вера в мои способности вдохновляет, о великий мыслитель с разумом ярким, точно свет молний, — рыжеволосый плут раздраженно стряхнул тяжелую ладонь и подошел вплотную к магическому барьеру. Задумчиво покрутив кольцо на пальце, он ткнул им в светящуюся пелену. Во все стороны посыпались искры, Лив вздрогнула и выгнулась дугой, воздух запах озоном. — Ай! — Локи отдернул руку и сунул палец в рот, словно ребенок, снимая ощущения ожога. — Тебя она хотя бы не отшвырнула, — успокаивающе сказала Лиод. — Но цапнула посильнее Ёри в младенчестве, а он был довольно злобным змеенышем, — процедил Локи, посасывая пострадавший палец. — У вас с Лив особая связь… — едва слышно прошептала незаметно проскользнувшая в комнату Ванадис. — Ты-то, дева-береза, главный знаток особых связей, — рыжий плут неприязненно покосился на богиню. Та покраснела и смущенно ответила: — В этом вопросе мы мало чем отличаемся от животных… — У Дегрун есть особые змейки для труднодоступных мест? — буркнул Локи, чем вызвал громоподобный смех Тора: — Ты бы видел, какой у козлов моих по весне гон начинается, загляденье! — Собрание клуба юных натуралистов в самом разгаре? — голос Улля заставил вздрогнуть всех собравшихся. Никогда еще никто из них не слышал, чтобы бог зимы говорил настолько холодно, точно порыв ледяного ветра ворвался в комнату. Магическая стена вокруг Лив полыхнула и затрепетала разноцветным маревом подобно северному сиянию. — Что за клуб? — Лиод единственная посмела задать вопрос, ответом на который стал взгляд полный ледяной ярости. — Мидгардский союз. Лив расскажет в деталях, когда могущественные ветте девяти миров перестанут чесать языками и спасут ее! — Но что мы можем?! — Ванадис обхватила себя руками, тщетно силясь унять нервную дрожь. — Например позвать Сагра! Тебе не кажется, что первым делом к больным зовут знахарей, а не шутов и громил?! — резко ответил Улль, пренебрежительно глянув на Тора. — Но она опасна! Оглушила Лиод, а Сагру надо поберечь остаток сил… — Ванадис осеклась, пронзенная острой стрелой взгляда карих глаз. — Не прикрывай ревность покрывалом заботы! — Но я не ревную! — Зови знатока трав, березонька, с каждым мгновеньем разборок наше золотко тускнеет, — Локи обнял Ванадис за плечи, мягко, но настойчиво выпроваживая из комнаты. — Она убьет его, не зря же Сагр ее избегает, — уходя, бормотала она себе под нос. Не обращая больше ни на кого внимания, Улль в пару шагов преодолел расстояние до Лив, на секунду замер перед магическим барьером и решительно шагнул внутрь. Всполохи сияния вспыхнули алмазной россыпью снежного покрова в лучах рассветного солнца и пропустили асгардца внутрь. — Доступ к телу разрешен, — ухмыльнулся Локи, пока Тор и Лиод озадаченно наблюдали, как бог меткой стрельбы опускается на колени рядом с телом, бережно приподнимает голову Лив и прикладывает к ее губам флягу с водой. — Давно она так? — искаженный завесой голос звучал приглушенным свистящим шепотом, точно оперение спущенной стрелы, задевающее еловые лапы по пути к цели. — Мы как из башни вышли, Лив какая-то странная была. Ни с кем не говорила, только попросила Ванадис позвать Сагра, потом легла на лавку и вроде как уснула, а с утра вот такую картину нашли. — Ванир приходил? — Нет, Ванадис решила его не звать, зачем он спящей? — Вроде древняя богиня, а баба-бабой, — Локи безотрывно глядел на Улля, качающего Лив в осторожных объятиях, — и сама не дам и другим не позволю. Удивительно, как в Ванахейме у ее женихов вся натура за ненадобностью не отсохла, пока она с Дегрун в змеиный клубок сплеталась. Дверь с грохотом распахнулась, впуская растрепанного Сагра. — Лив! — крикнул он так, что все птицы ближайших окрестностей сорвались с насиженных мест. Только лучник не повернул головы, ласково убирая мокрые от пота пряди, прилипшие к горячему лбу валькирии. Задев Тора, чуть не опрокинув стул, на котором пристроилась Лиод, колдун могучим диким зверем промчался через помещение и, казалось, даже не заметил сплетенной из защитных чар стены. Волшебная завеса от контакта с ним пошла радужными разводами, как поверхность мыльного пузыря. Локи с нескрываемым интересом наблюдал, как рухнувший на колени у тела Лив знахарь точными движениями проверяет пульс, освобождает завязки на вороте рубахи, слушает прерывистое дыхание девушки. — Может, и я пройду? Чем повелитель грома и молний хуже унылого ванира и лесного стрелка? — Тор, не дожидаясь одобрения и разрешения, двинулся к барьеру. Лиод хотела было что-то возразить, но Локи осадил ее порыв одним взглядом, обычно предшествующим мелким йотунским шалостям.       Оглушительное «Бам!» в тот же миг прокатилось по комнате, эхом рассыпаясь в дальних углах. С громоподобным звуком любимец Одина приложился головой о низкую притолоку, отброшенный магической защитой. — Молотом не вышел! — хохотнул коварный плут.       Тем временем пелена вокруг Лив, Улля и Сагра подернулась молочным туманом, стала терять свою прозрачность, и вот уже силуэты друзей начали казаться расплывчатыми тенями, а вскоре и вовсе пропали, скрытые магическим барьером точно стеной из белого мрамора. — Она погубит обоих, утащив за собой, — Ванадис нервно кусала ногти, истерично качая головой. — Говори все, не утаивая! — глаза Локи блеснули волшебным огнем ярче Искры из кузниц Муспельхейма. Не в силах противиться магическому приказу, богиня обмякла и безвольно прошептала: — Лив обернулась. Она шла передо мной, когда мы проходили тонкое место по пути из Башни. Она обернулась и спросила: «Сагр? Ты звал меня?», и потом переспросила еще раз: «Сагр?». Но затем отвернулась и пошла дальше, как ни в чем не бывало. Я не придала этому значения, мало ли что привидится. Тем более, что дальше с ней все было нормально… — Нда… необычные у тебя представления о норме, даже по моим меркам, — Локи сел прямо на пол, сверля огненным взглядом созданную Лив стену, но она не поддавалась его чарам. — Что же мы теперь будем делать? — Ванадис потеряно и чуть виновато оглядывала собравшихся, избегая смотреть в сторону, где еще недавно были видны Лив, Сагр и Улль. — Будем делать ставки! — азартно потирая руки ответил великий хитрец. ***       Тем временем внутри защитного кокона Улль ждал врачебного вердикта от Сагра. Знаток трав с тревогой вглядывался в бледное лицо девушки. Левая рука его безотрывно лежала на шее Лив, ловя аритмичное биение сердца в сонной артерии. Пальцы же правой перебирали пузырьки снадобий, свертки с травами и мешочки с порошками. — Все не то! — раздраженно откинув мешок, мужчина обхватил лицо валькирии, внезапно показавшееся Уллю таким маленьким и беззащитным в крупных ладонях колдуна, — Нужен сейд! Пойдешь со мной? — и посмотрел на лучника взглядом, полным такой отчаянной мольбы, словно вся боль его долгой жизни выплеснулась наружу. — Ты же понимаешь, что я тебя привораживать не стану? — Бог меткой стрельбы бросил на Сагра быстрый взгляд. Знахарь криво улыбнулся: — Все миры уже в курсе? Впрочем, Локи на хвосте получше Рататоска сплетни разносит. Отпустило уже, — Сагр ласково погладил бледную щеку Лив, — иначе я бы рядом с ней уже не сидел, а лежал. Так что, тебе не о чем волноваться… — Кроме того, что валькирию разрывает между мирами и долго ее мидгардское тело не выдержит, — Улль чувствовал, что не готов сейчас обсуждать с Сагром их отношения с Лив, — я видел такое однажды, проходя сквозь тонкое место дух заблудился в одном из миров, в то время как тело переместилось в другое. Тогда все кончилось плохо. С каждым мгновением нить, связывающая ее естество, слабеет. — Где тонко, там и рвется. Идем за ней вместе, хоть один из нас должен успеть ее спасти. И мужчины соединили пальцы, положив крепкий замок из ладоней на грудь девушки, в районе солнечного сплетения, а свободными руками приподняли голову Лив прижимая большие пальцы к вискам. Улль закрыл глаза, слушая монотонное бормотание ванира и позволяя магической силе спокойно перетекать сквозь подушечки, проникая в затылок Лив, смешиваясь с тягучей энергией идущей от Сагра. Бог зимы удивленно отметил, насколько мощнее и яростнее стала сила знахаря, по сравнению с сейдом по передаче контроля над Дикой охотой. Это была неукротимая сила растений, разрушающих корнями могучие валуны, пробивающих дорогу к солнцу. Стремительная изумрудная волна рванулась по едва заметному бледно фиолетовому следу, оставленному слабеющей магией Лив. Лучник хотел было вмешаться, остановить сокрушительный в своем спасительном порыве поток, но передумал. В столь яростном желании Сагра спасти Лив было значительно больше, чем просто помощь другу. «Нам троим еще придется разобраться с этим. Лишь бы норны не лишили этой возможности», — и острый внутренний взор, еще более цепкий, чем взгляд самого меткого лучника девяти миров стал отсекать лишнее. Едва заметный след Лив петлял и прерывался, точно заячьи следы в припорошенном ранним снегом лесу. Улль не столько видел, сколько чувствовал, что лавина энергии Сагра двинулась по ложному пути, но чуткое ухо охотника улавливало едва ощутимую вибрацию, нарушающую упорядоченную мелодию звучания мира. Он поймал эту точку — источник звука — в свой внутренний прицел и двинулся к ней, не обращая внимания на девять миров, вращающихся вокруг безумным калейдоскопом, игнорируя голоса врагов и друзей, раздающиеся за спиной, не оборачиваясь на низкий глубокий окрик Сагра, и отбрасывая нежную руку Скади, пытающуюся его удержать. Под его уверенной поступью тонкое место расходилось мозаикой лоскутного одеяла, заманивая соблазнами, призывая обещаниями, провоцируя страстями, настолько темными, что даже сны Хель на их фоне казались детскими сказками. — Улль, любимый! — раздался за спиной голос Лив, — ты нашел меня! Но и в этот раз лучник не обернулся. Он взял след и чуял, как добыча слабеет, раненая в самое сердце, как сокращается расстояние до заветной цели. И он мчался вперед, словно на верных лыжах по алмазной поверхности прочного наста в разгар идалирской зимы. В молочной пелене тумана проступил силуэт — груда тряпья, бесформенная куча посреди небытия. Только легкие всполохи знакомой энергии, вобравшей яростный огненный красный и сильный спасительный синий в едином фиолетовом цвете, сказали ему: «Вот она! Ты нашел! Но успел ли?» В последнем рывке Улль рухнул рядом, внезапно забыв про осторожность и опасность потерять себя, отбросил в сторону пелену лохмотьев и заглянул в глаза — темные с фиолетовыми отблесками далеких звезд, как небо после заката. Глаза, что в порыве страсти, напоминали ему бездонный купол над ночной долиной. На иссушенном морщинистом старом лице живыми оставались только глаза. «Ты пришел за мной», — прошелестел неузнаваемый голос и, словно издеваясь, — «Ой-ой-ой», — откликнулось эхо всех девяти миров. — Конечно, валькирия, ты нужна нам на поле боя, — сквозь боль и тревогу он улыбнулся и подхватил ее, невесомую, на руки. То, что еще совсем недавно было могучим духом молодой вельвы надрывно закашлялось: — Оставь меня, меткий бог, я прожила свою жизнь. — Нет, — твердо сказал Улль и почувствовал, как уплотняется туман вокруг и боковым зрением увидел подступающие тени, — Нет! — повторил он, собирая всю волю на острие одной стрелы. — Я ее не отдам! — почти выкрикнул он в густые хлопья тумана и отпустил энергию на поиски Сагра. Где-то далеко в другом мире, на полу маленькой комнаты, в центре магического круга ладонь Улля крепче прижалась к холодной щеке Лив, а пальцы другой руки всей силой впились в кисть знатока трав. — Сагр позвал меня, и я пошла с ним. Я была с ним все эти годы, Улль. Так странно, почему ты бросил меня? Ни разу не навестил? Вы же с Сагром друзья. Ты забыл меня? — бог чувствовал горячие слезы и сильнее прижимал к себе Лив, — я ждала, ждала, но не было никого, только я и Сагр, — продолжал дух, — я думала о тебе все время, кто я для тебя, Улль? Развлечение во время дальнего похода? Лучник почувствовал, как где-то в его душе рвется что-то тонкое и болезненное, как сводит горло и становится трудно дышать: — Ты во власти темных альвов, Лив. Они затуманили твой разум виденьями нереальной жизни. Они питались твоими чувствами, твоей силой, посылая взамен желанные образы. — И теперь они послали мне тебя, жалкой немощной старухе, словно в насмешку над ее слабостью. Поцелуй меня… Даже если вся моя память — вымысел, дай напоследок побыть молодой.       Улль внимательно посмотрел в иссохший пергамент старческого лица, и как сокрытые письмена проступил сквозь морщины образ Лив, лежащей в его объятьях в другом мире в другое время. Он прижался лбом к тонкой коже ее лба, погружаясь в глубину летней ночи ее глаз: — Я никогда не бросал тебя и не оставлю сейчас, — и накрыл ее губы долгим нежным поцелуем, скользнул по шершавой потрескавшейся наружной поверхности и, почувствовав слабый едва уловимый отклик, раздвинул языком створки, проникая внутрь. Он целовал не дряхлую старуху, потерявшую себя в грезах вымышленной жизни, его ласка предназначалась молодой смелой девушке, ставшей для него значительно большим, чем случайная попутчица в путешествии. Каждое тягучее касание его губ обещало продолжение: «Только выберемся отсюда», — в каждом движение языка пылала искра возбужденной страсти. Бог почувствовал, как отзывается Лив, как бесформенный облик наливается формой, и сухие лепестки губ обретают мягкость и объем. Энергия Улля перетекала к Лив, наполняя ее жизнью, проясняя сознание и возвращая утраченные года, с каждым мгновением поцелуя она все требовательнее прижималась к его торсу, все откровеннее отвечала на ласку и явственней обретала свой привычный облик. Колени лучника подкашивались. Ас пытался идти сквозь туман, но белесые клочья словно обрели разум, их лохмотья хищными лапами хватали мужчину за лодыжки, мутное марево застилало дорогу, нарастал тревожный пугающий гул, состоящий из тысяч злобных свербящих голосов. Дело усложнялось и тем, что Лив требовательно не отпускала его губы, словно ребенок грудь матери, чувствуя живительную силу, текущую из него, и боясь оборвать спасительную близость. В тот миг, когда ладони Улля готовы были разжаться от слабости и выронить ценный груз, когда он споткнулся и чуть не упал, раздался оглушительный треск, и разрывая границы миров неудержимой мощью джаггернаута, ворвался Сагр. Ванир подхватил их обоих — падающего от потери жизненной силы Бога-охотника и почти вернувшую свой привычный облик валькирию. Оказавшись в объятьях колдуна, Лив тут же прильнула к его широкой груди: — Почему ты так долго, любимый? У нас закончились поленья и очаг потух. Я замерзла… — голос Лив становился тише, переходя в бессвязный шепот, в то время как Сагр бережно баюкал ее в объятьях, вдыхая запах спутанных волос, едва касаясь губами макушки и бросая недоумевающие взгляды на опирающегося на его плечо Улля. — Потом объясню, — лучник собрал остатки силы и воли, намечая обратный маршрут. Его тонкие пальцы перебирали тонкую ткань мирозданья, наспех штопая прорехи и дыры — последствия спасительной операции Сагра. — В следующий раз постарайся не уничтожать миры, спасая одну девушку, — Улль скривился, словно от боли, пытаясь подцепить особенно тонкий лоскут межпространственной материи. — Туман, как туман, — Сагр пожал плечами, не сводя взгляда с Лив, — разве можно идти напролом сквозь туман? — В твоем случае можно и походя Иггдрасиль на лучины расколоть. Понесешь Лив, будешь отбиваться от темных альвов и поддерживать меня, иначе тонкое место разорвется, и нас разметает по девяти мирам, — пальцы бога не останавливались ни на мгновение, а карие глаза стали почти черными, словно сама тьма пробиралась в душу лучника. Травник лишь хмыкнул, перехватил поудобнее девушку, которая то ли задремала, то ли потеряла сознание, приобнял асгардца за пояс и двинулся, следуя его указаниям: — Медленнее. Левее. Остановись. Справа! — резко крикнул лучник, заметив плотный сгусток тумана, хищным щупальцем устремившийся к Лив. Сагр лишь отмахнулся, точно от назойливой мухи. Уллю показалось, что окружающая нереальность оторопело вздрогнула и испуганно съежилась, отпрянув. Лив застонала, но не очнулась. — Она во власти духов, потому и цепляются. Но не посмеют — не позволю, — знаток трав шел уверенно и спокойно, и сама ткань мира раздвигалась подобно театральным портьерам, пропуская этого медведеподобного здоровяка с его нелегкой, но очень дорогой ношей. Улль в который раз за последние дни удивился пробудившейся силе ванира, который будто и не осознавал перемен вовсе, принимая свои внезапные способности как данность. Еще один магический пасс умелых рук бога зимы, еще один уверенный шаг колдуна из Ванахейма, еще один белесый сгусток тумана, не сумевший обвить запястье Лив, и друзья оказались внутри прочного непрозрачного защитного барьера, созданного валькирией. Едва заметно пульсировала татуировка на предплечье, обескровленные губы вздрогнули слабым вдохом, принимая возвращение блудного духа. Обессиленный Улль рухнул рядом с телом Лив, распластавшись на полу, и уставился в потолок. Медленно-медленно растраченная между мирами сила возвращалась к нему легким покалыванием в кончиках пальцев и слабыми судорогами всех мышц. Сагр лихорадочно копался в своем бездонном мешке, один за другим вынимая и отбрасывая прочь пузырьки и мешочки со снадобьями. Все еще лежа на полу, лучник повернул голову и наблюдал за тщетными метаниями Сагра, который яростно что-то бормотал себе под нос. — Никогда не слышал таких мудреных заклинаний, — сказал Улль. — Ругаюсь я, а не колдую! — буркнул травник и почти полностью залез в недра сумки.       Переведя глаза на тонкий точеный профиль девушки, Улль слушал ее поверхностное прерывистое дыхание. Вдохи становились все реже и слабее. — Лив умирает, Сагр… — Но почему?! — в отчаянье ванир едва ли не кричал, — мы же спасли ее, воссоединили дух и тело, темные силы оставили ее в покое, я не чувствую их угрозы! — Когда я нашел ее, — слабым, но твердым голосом ответил Улль, — она переживала последние вдохи своей жизни. Ей казалось, она прожила многие годы и готовилась отойти в мир духов. Ее сознание, все еще там — за порогом жизни, и тело стремится к нему. — Тысяча матерей Хеймдалля! Я не готов ее потерять! — рявкнул Сагр и разжал губы Лив, вливая какую-то мутную, искрящуюся золотистыми огоньками жидкость. — Мы не можем ее потерять, — поправил Улль. — Точно, мы! — эхом повторил Сагр, — нужен еще один сейд! Сейчас я начертаю руны, и мы вместе спасем ее! Ванир засуетился, но лучник прервал его скупым движеньем руки: — На это нет времени, — Улль приподнялся на локте, внимательно вгляделся в бледное лицо Лив и коснулся осторожным поцелуем ее губ. Асгардец даже спиной почувствовал, как напрягся Сагр, как вздыбилась его мощная грудь, как раздулись ноздри, втягивая воздух, и загуляли желваки. Но бог не остановился, ласково проведя пальцами по ключице, отодвинул ворот рубахи, гладя шелковую на ощупь кожу. «Даже если это не поможет, я хочу целовать тебя до самой смерти», — думал Улль, и горячие слезы стекали по его щекам, добавляя солоноватый вкус поцелую. Но внезапно губы Лив дрогнули и едва заметно приняли его ласку. Так же как и в тонком месте, на перекрестке миров, валькирия подалась к нему навстречу, вбирая в себя живительную силу магии любящего сердца. Но бог меткой стрельбы был измотан до изнеможения и сам едва держался в сознании. — Мы нужны ей оба, — Улль отодвинулся от девушки и встретил полный ревности взгляд ванира. — Я так не могу! Асгадрец смерил друга долгим изучающим взглядом, а затем перевел его на Лив и увидел, что появившийся было прогресс сведен на нет, — валькирия снова была на грани жизни и смерти. — Не время выяснять твоя или моя. Еще чуть-чуть и она станет ничьей, — Улль отвернулся от Сагра, чтобы поцеловать холодный лоб возлюбленной. В месте касания губ кожа лишь чуть-чуть порозовела и обратно обрела пепельный оттенок. Лучнику пришло в голову сравнение с морозным днем, когда горячие пальцы трогают наледь на оконной раме, и она поддается, тает от жара тела, но стоит убрать руку, как мороз подхватывает растопленный лед, чтобы вновь придать ему причудливую застывшую форму. Так сейчас он вел пальцами по щеке Лив, очерчивая линию подбородка, проводя по проступившей синеве вен на шее и следом за его движением розовела бледная кожа. — Мы нужны ей оба, — повторил Улль, не глядя на Сагра, не отрывая ласкающих ладоней от лица девушки, — мои силы источились, их хватит только поддержать ее небытие. Решайся. Знаток трав опустился на колени рядом с телом и взял ладонь Лив в свои. Тонкие пальцы дрогнули в крупных мужских руках, и татуировка вегвизира блеснула слабой вспышкой. Мужчина прижал ладошку валькирии к губам и с бесконечной нежностью поцеловал кончики пальцев. — Продолжай, — сказал Улль, уловив изменение в ритме дыхания и заметив трепет ресниц. Сагр прижал руку Лив к колкой щетине, целуя тыльную сторону ладони и запястье. Ему показалось, что пальцы подруги отреагировали осмысленным прикосновением к его лицу. — Что дальше? — травник нерешительно смотрел на Улля, который лежа рядом с вельвой, то касался ее лица и шеи легкими поцелуями, то гладил по волосам, что-то беззвучно шепча ей на ухо. Бог зимы одарил приятеля недоуменным взглядом: — Ты что никогда не…? Светлая кожа ванира вспыхнула огнем румянца: — Однажды в лесу я пошел за ягодами, а встретил троих зелиген… — Знойных блондинок, хранительниц леса?! Я думал, это пустые байки старых йотунов, типа Локи. — Они были более чем реальны, — Сагр стал пунцовым, — мы провели вместе несколько дней и ночей, и это было… — ванир смущенно хмыкнул в бороду, — утомительно. Улль усмехнулся, впечатывая продолжительный поцелуй в тонкую кожу над самой ключицей. Губы Лив дрогнули едва уловимым стоном. — Но я не знал их и никогда не встречал после, — колдун все еще прижимал ладонь валькирии к своей щеке, растерянно наблюдая, как рука бога меткой стрельбы тем временем скользит по складкам рубахи Лив, очерчивает и сжимает округлость ее груди и как в ответ на эту ласку мелко подрагивают пальцы, касающиеся его бороды, — а ты, Улль? Ты уже разделял с кем-то любимую? Улль замер, от сказанного вслух запретного слова, острым ножом короткой реплики разорвался защитный покров, накинутый им на истинные чувства. — Любимую — никогда, — ответил он холоднее, чем требовалось, и с какой-то обреченной страстью поймал губы Лив, вкладывая в поцелуй всю глубину своего чувства. Валькирия подалась ему навстречу, встрепенулись ресницы, и ее свободная рука обхватила аса за пояс. Улль приподнялся на локте, внимательно посмотрел в лицо Лив и продолжил разговор: — Зимы в Идалире долгие, а ночи темные, всякое бывало, — и на этом бог меткой стрельбы закрыл глаза, оставляя друга наедине с его мучительными метаниями между стыдливостью, ревностью и страстью. Теперь для Улля существовала только Лив. Он чувственно ласкал грудь валькирии, сквозь тонкую ткань отзывался, набухая сосок. Склонившись к шее, вдохнув аромат волос — вересковых пустошей и горного воздуха — мужчина горячо выдохнул: «Возвращайся ко мне» и чуть прикусил мочку уха. Шепот похожий на стон ответил: «Улль…» и слабые руки, заключили его в объятия. Вдохновленный, он стал опускаться ниже, втягивая и слегка покусывая кожу, пока взору не открылась ложбинка груди. Улль улавливал малейшие изменения ее сердцебиения — вот ритм ускорился, и кровь быстрее побежала по артериям, вот дрогнули, порозовев, губы, выдыхая такое сладкое: «я скучала…». И лучник открыл глаза, встречая взгляд любимых глаз, и увидел, как возвращается в них смысл и жизненная сила. Ладони Лив медленно, словно вспоминая движения, скользнули к шее, запутались в длинных волосах и притянули голову для поцелуя. Лучник чувствовал, как подрагивают ее тонкие пальцы, и сам удивлялся нежной хрупкости пробуждающегося в нем чувства. Расслабленные губы девушки податливо принимали его активные ласки, и Улль углублял поцелуй до предела, забывая дышать, не в силах прервать желанную близость. Тем временем нога его легла меж коленей Лив, раздвигая их в стороны, а руки скользнули к девушке под одежду. Нежная, шелковая на ощупь кожа, отзывалась волной мурашек, расходящихся от ласковых прикосновений. Валькирия подалась вперед, не прерывая поцелуя, выгнулась и прижалась плотнее. Уллю стало нестерпимо жарко и чересчур тесно в штанах. — Посмотри на меня, — сказала Лив, и голос ее прозвучал непривычно громко и хрипло. Улль подчинился, в который раз поражаясь бездонному омуту ее затуманенного страстью взгляда. Лив еще не пробудилась полностью, ее измученное тело и изможденный дух пребывали в томной неге, где ласки лучника будоражили и пробуждали к жизни. Руки девушки скользнули к застежкам, непослушные пальцы путались, но Лив не отрывала взгляда от карих, почти черных, глаз стрелка из Идалира. — Не могу, — отчаянно она закусила нижнюю губу, — тело не слушает меня, — и посмотрела на Улля с панической мольбой. — Зато меня оно слушается отлично, — улыбнулся лучник и склонив голову к ее груди поцеловал упругое острие соска сквозь тонкую ткань. Лив вздрогнула и застонала. — ГХМ, — раздалось сбоку. Оба, Улль и Лив, недоуменно повернули головы, вырванные неожиданным звуком из пьянящей близости, и уперлись взглядами в величественную фигуру стоящего в полный рост Сагра. — ООО! — то ли выдохнула, то ли простонала девушка. «Щедро одаривает Ванахейм сынов своих», — с легкой завистью подумал Улль, впервые увидев знатока трав полностью обнаженным и, поймав недоумевающий взгляд Сагра, уже вслух пояснил: — Иногда жалею, что я ван только на половину. — Сагр! — неловкость момента заставила голос предательски дрогнуть, но робость уже обреченно тонула в океане страсти, разбуженном асгардцем, и Лив протянула руку ваниру в приглашающем жесте, и лишь едва удивилась, когда тот безропотно опустился на колени, взяв ее ладонь в свои. — Не останавливайся, — валькирия направила голову Улля обратно к своей груди. Меткий стрелок едва заметно ухмыльнулся и задрал рубаху девушки, обнажая плоский живот. Жаркие поцелуи бога зимы спускались от груди к ямочке пупка, откуда кончик языка посылал сладострастный импульс по всему телу. Ладони его сжимали груди Лив, а пальцы то гладили нежную ареолу, то слегка подкручивали соски. Зубами Улль потянул веревку на поясе штанов. Тем временем взгляд, а затем и руки Лив устремились к Сагру — они несмело изучали его сильные бедра, мускулистую грудь, разглаживала дорожку курчавых волосков. Подхватив одну из его ладоней, стыдливо прикрывающих низ живота, Лив поднесла ее ко рту, и, не в состоянии оторваться от глубоких изумрудных глаз травника, медленно облизала каждый палец — от мизинца до указательного. Большой же она обхватила губами, поглощая целиком, и принялась с силой водить по нему языком, чуть посасывая. Прикрываться стало бесполезно — природа брала свое — и ванир наклонился к девушке, обхватив ее за шею, притянул к себе и впился в губы, оттягивая обласканным пальцем влажную нижнюю губу, и неумолимо забирая себе ведущую роль в танце их поцелуя. Тем временем Улль приподнял ягодицы Лив и ловко стянул нижнее белье вместе со штанами. Его сильные, чуть шершавые пальцы то гладили, то почти царапали ноги валькирии, освобождая от ненужной одежды. Спустившись до самых пяток, бог охоты удовлетворенно отметил, что эротическая терапия имеет положительный результат — кровоснабжение успешно восстановилось, вернув даже ногтям на ногах бледно-розовый цвет. Но своих ступней Улль уже не чувствовал, холод постепенно поднимался все выше, вытягивая его силу, отключая тело по частям. «Ну, до языка еще далеко», — с каким-то фатальным оптимизмом подумал он и устремился вверх, поглаживая и целуя внутреннюю сторону бедер Лив, заставляя ее кожу покрываться мурашками страстного ожидания, разжигая пульсирующий жар в ее лоне. Валькирия распахнула пошире ноги и напрягла ягодицы, устремляясь навстречу лучнику и одновременно с этим повторила движение Улля, когда его пальцы коснулись нежной кожи ее промежности и скользнули к складкам половых губ, Лив так же коснулась Сагра, аккуратно обхватывая и лаская его мошонку. Мужское достоинство ванира стремительно рванулось вверх, и рука девушки двинулась следом по мощному стволу, едва смыкая вкруг него кольцо из среднего и большого пальцев. Эрекция стерла остатки смущения Сагра и вот уже руки его сминали груди Лив, пока губы оставляли страстные следы на ее шее и плечах. Пальцы Улля раздвинули влажные створки и язык игриво коснулся клитора, заставляя девушку выгнуться дугой и непроизвольно сильнее сжать кольцо пальцев на фаллосе Сагра. Ванир взрогнул, захватывая соски Лив в болезненные тиски. Валькирия охнула, закидывая голову назад. — Ты в порядке?! — колдун настороженно вглядывался в лицо девушки. — О, да! — с придыханием прошептала Лив, — Боги щедры ко мне…. — и громко застонала, когда язык бога зимы чуть приподняв клитор, умело проник внутрь, касаясь самого тонкого, нежного чувствительного участка. Улль совершал очень быстрые, почти неуловимые движения, отчего легкая вибрация передавалась от влажной вульвы будоражащим наслаждением по всему телу. Язык Лив дрожал в ответ, транслируя невероятный темп этой ласки горячим губам Сагра. Жар растекался под кожей, наполняя пламенем страсти возвращающееся к жизни тело. Татуировка Одина мерцала слабым магическим светом, бог меткой стрельбы усилил нажим, и судорога наслаждения заставила девушку напрячь бедра, доводя божественные ласки до последнего предела. Она вздрогнула и обмякла в крепких объятьях Сагра. Руки Лив соскользнули с возбужденного члена травника, чтобы метнуться вниз с благодарностью гладя спутанные кудри Улля. Лучник приподнялся, высвобождаясь из ножного захвата и обреченно отметил, что онемение поднялось уже выше коленей. Знаток трав сменил положение, вытягиваясь в полный рост рядом. Лив приоткрыла глаза — огромные зрачки поглотили радужку, затуманенный страстью взгляд блуждал между лицами лучника и колдуна. — Почему ты в одежде? — спросила она Улля. Рубаха валькирии задралась под самую шею, и одним движением Сагр стянул ее через голову. Рука Лив скользнула под ремень охотника, ослабляя застежку. Улль улыбнулся, пресекая ее движение: — Ты уверена? За этой чертой мы не сможем остановиться. Валькирия развернулась к нему всем телом, прижалась упругой грудью с жесткими возбужденными сосками к мягкой замше его костюма, накрыла ладонью подрагивающий, томящийся в тесном плену член и прошептала: «Я мечтала о вас двоих всю долгую жизнь». Улль одновременно понял две вещи: Лив все еще находится во власти иллюзий, но он больше не может противиться желанию обладать ею. Вероятно, эти же мысли пришли и в голову Сагра. Несмотря на онемевшие ноги лучшему стрелку девяти миров удалось быстро раздеться. Знаток трав обнял валькирию со спины, зарылся лицом в ее волосы и перекатывал между подушечками большого и указательного пальцев твердые шарики эрегированных сосков. Его возбужденный член упирался в ягодицы Лив, не позволяя травнику прижаться к девушке вплотную. Валькирия закинула правую ногу на бедро бога-охотника, и в тот же момент оба мужчина расценили этот жест как приглашения, устремившись навстречу друг другу. Шлепнули, встречаясь у Лив между ног, бледная округлая головка члена Сагра и темное острие фаллоса Улля. Молодая вельва улыбнулась: — Не так быстро! — и, схватив мужчин за руки, накрыла ладонью Улля свой пах, а пальцами Сагра раздвинула свои ягодицы. — Может, лучше наоборот? — шепнул Улль, за что получил крепкий поцелуй в придачу к искусанной нижней губе. Ванир же ничего не сказал, лишь сдавленно рыкнул в шею у самой ключицы. Лучник видел, что несмотря на азарт страсти, Лив еще не готова — слишком слабыми были ее касания и слишком напряженным тело. Он с опаской покосился на Сагра, который, казалось, с трудом сдерживал рвущуюся наружу силу. «Сколько лет воздержаний и лишений сейчас бушует в тебе, стремясь излиться на одну единственную?» — подумал Улль и мягко ввел пальцы в горячее влажное лоно Лив. Он проник ими глубоко, заставляя валькирию вытянуться напряженной тетивой, изогнуться наподобие верного лука, вжимаясь всей нежностью плоти в острие его нацеленной стрелы. Но затем он опустил ее, повторяя поцелуями узор вен под тонкой кожей ее шеи, а влажные кончики пальцев тем временем размазывали густую смазку вверх, от промежности, меж ягодиц до упругого ануса. Там, задев ладонь Сагра, асгардец ощутил, как всем телом вздрогнул ванир, но руки не убрал. Тонкие пальцы Улля погладили тугое кольцо, смягчая и аккуратно готовя его и отступили, раздвигая и придерживая девичьи ягодицы. Большой палец знатока трав вошел внутрь кольца, в то время как остальная ладонь скользнула между ног Лив, погрузив кончики пальцев внутрь ее вагины. — Да… — прошептала Лив, обнимая Улля за плечи. А травник продолжил маневр друга, размазывая сок возбужденной плоти и растягивая узкое отверстие. Валькирия замерла в ожидании, только прерывисто дышала. Следом за большим Сагр ввел указательный палец и стал разводить их, неторопливо вращая. Горячая головка члена коснулась сфинктера, надавливая. Пальцы уступили место древней мощи забытого Ванахейма. Колдун старался быть нежным и аккуратным, но желание в нем нарастало столь стремительно, что, погрузив пенис по венчик головки, он подался вперед, и Лив охнула, ногтями оставляя красные борозды на плечах Улля. — Тише! — прикрикнул на ванира охотник. Сагр замер, но валькирия едва качнула головой и, шепнув: «Спасибо, но я сама», обхватила член знатока трав ладонью, погладила пальцами сморщенную кожу сжавшихся яичек и, контролируя проникновение, двинулась ему навстречу. С каждым сантиметром погружения Сагр дышал все громче, лоб Лив покрылся испариной, глаза закрылись, а веки дрожали. Остановившись примерно на середине величественного жезла могучего колдуна, Лив сквозь влажные ресницы бросила томный, полный страсти взгляд на Улля. Более искушенный любовник уловил ее желания и раздвинул фаллосом складки половых губ. Томительное мгновенье длил он это тягучее касание, пока Лив нетерпеливо не опустила ладонь, направляя его вглубь себя. Улль вошел резко, прижимая к себе Лив, почти снимая ее со шпиля сагровой страсти. Девушка охнула, подаваясь навстречу, но ванир не был готов упустить сладкую добычу и подался следом, погружаясь сильнее, чем до этого. Лив всхлипнула, уперевшись лбом в плечо лучника, внутри нее двое влюбленных мужчин стремились навстречу друг другу, устав сдерживать свою страсть. Скупые точные движения Улля, напористое яростное давление Сагра, коснулись преграды, тонкое место внутри, казалось, вот-вот порвется. Лив закусила губу до крови от боли, новых эмоций и немыслимого доселе возбуждения. Она ощущала, как внутри нее головка Улля трется о член Сагра, гладкой кожей заднего прохода принимала вздувшиеся вены фаллоса травника, вздрагивала от каждого движения пальцев лучника, массирующего ее клитор. Девушке требовалось время привыкнуть к новым ощущениям. Опустив ладонь на ягодицы ванира, она заставила его войти еще глубже, вжаться пахом, не оставляя и миллиметра между телами. Сагр подчинился, накрыв округлые холмы груди Лив большими ладонями и стискивая их нежные вершины до протяжного громкого стона валькирии. Ногой девушка надавила на поясницу Улля вынуждая и его входить на полную глубину, ужасаясь и восторгаясь одновременно этому слиянию двух желанных мужчин внутри ее естества. Повинуясь желанию Лив любовники замерли — только руки продолжали ласкать тела, а рты целовать, оттягивать и покусывать кожу. Сексуальная энергия Сагра, проходя через призму тела Лив, наполняла ее утраченной силой и перетекала к Уллю, восстанавливая его ресурсы, отданные на спасение валькирии. Лучник двинулся первым — осторожно качнул тазом, чуть выходя из любовницы и, поймав ответный импульс Лив, вошел обратно, вновь упираясь членом в Сагра. В ответ на это касание, знаток трав подался назад, выскользнул до основания головки, двинулся вглубь и притянул к себе девушку. И они начали танец, где Лив, то вела, задавая общий темп, то становилась послушной и податливой напору ванира, то отдавалась власти умелых искушенных действий Улля. Движения Сагра становились все более спонтанными, резкими, выбиваясь из общего ритма. Улль не мог поддержать его скорость без опасения навредить Лив, а валькирия стонала от страсти, шепча бессвязные нежности на ухо то одному, то другому. Она потерялась в калейдоскопе сменяющих друг друга рук, влажных губ, оставляющих следы засосов в самых неожиданных местах, от потребности выбраться из жаркого плена тел и безумной жажды продлить подольше эту запредельную близость. Магия двух богов наполняла ее, текла по венам вместо крови, отодвигала границы дозволенного и говорила на сотнях языков всех девяти миров. Но вот Улль замер и чуть развернул ее таз навстречу ваниру, Сагр полностью вышел и с протяжным выдохом, завершившимся громким стоном, вошел обратно на полную глубину, конвульсивно вздрогнул, посылая волну трепетного наслаждения по телам двух партнеров, точно горячий гейзер извергнул семя и замер, бездумно гладя живот и груди Лив. Но валькирия была еще далека от вершины, и лучник повел ее настойчиво, быстро, пока еще стержень колдуна покоился внутри, чуть вибрируя и уменьшаясь в размерах. Улль откинулся назад, изменил угол входа, и Лив порывисто вдохнула от верно найденной точки удовольствия. Бог зимы прижал ладони к самому низу живота девушки и каждое его резкое погружение отзывалось легким импульсом в кончиках пальцев. Амплитуда движения увеличивалась, а темп нарастал, Лив стонала все громче: — Да! О, Боги! Да!!! — и сжалась тугим кольцом, обнимая мышцами влагалища член Улля и удерживая в себе выскальзывающий фаллос Сагра. Охотник последним усилием воли вышел из узкого сладкого плена и выплеснул сперму на плоский живот Лив. Какое-то время они еще лежали втроем рядом, безмолвные и уставшие. Лив то путалась пальцами в светлых волосках на мускулистой груди Сагра, то легко целовала покрытое потом плечо Улля. Бог меткой стрельбы смотрел в потолок, наслаждаясь разливающейся по телу негой — обновленная, искрящаяся как игристое вино, магия струилась внутри него. Сагр первым нарушил тишину, приподнявшись на локте и заглянув в темные глаза девушки. Та улыбнулась ему томной, расслабленной улыбкой и привлекая для поцелуя сказала: — Все эти годы я и не смела мечтать о подобном… Поцелуй длился долго, словно медлительной нежностью травник старался стереть всю резкость и недомолвки последних недель. Улль обернулся и с удивлением обнаружил, что не испытывает ревности, глядя как лучший друг целует любимую, обхватив ее раскрасневшееся после секса лицо обеими ладонями и массируя большими пальцами виски. Но вот руки Лив безвольно упали, и знахарь осторожно опустил ее голову. — Пусть поспит, — бросил он, — крепкий сон после хорошего секса и опасного приключения — лучшее лекарство. Да и тебе бы не помешал. Улль не стал спорить, собрал разбросанные вещи, оделся и покинул их маленький мир, отделенный от всего остального непрозрачным магическим барьером. Он знал, что оставляет любимую под самой надеждой защитой. В маленькой комнате никого не было, только у самой завесы по-турецки восседал Локи и пялился на Улля с нескрываемым интересом: — Все тонкие места изучил? — спросил плут и двусмысленно улыбнулся. — Из особо тонких, едва-заметных, остались твоя совесть и здравый смысл, — ас миновал йотуна и уже у самого порога добавил: — Она в порядке, если тебе интересно, — и вышел за дверь. — Хаос тоже одна из форм порядка, — блеснул янтарными глазами великий плут. Примерно час назад он максимально дипломатично выгнал всех сочувствующих зрителей: — Вон пошли! Иначе я и с вами телами поменяюсь! Хотя Тор слишком волосат, на мой утонченный вкус. Вон! Все вон! И ты громила, и трусливая береза и ты, Лиод, — кузнецу он шепотом добавил: «У Лив уже все лучше, чем у тебя когда-либо было». И, затворив дверь за недоумевающими спутниками, уселся у магической стены, покрутил кольцо и закрыл глаза, вбирая каждую тональность мелодии чужого вожделения. После ухода Улля магическая пелена постепенно развеялась и любопытному взору Локи предстал Сагр, сидящий на полу у изголовья широкой лавки, на которой, под шерстяным одеялом спала Лив. Знаток трав баюкал ее ладонь в своих ручищах и тихо напевал: Надень платье красное солнышку подобное, Ты ведь любишь красное, Раз кузнец — твой друг. Надевай зеленое, словно лес весною Любит все зеленое Твой охотник — друг. Точно море синее платье ты надела С поясом лазурным Для друга — моряка. Ты наряды разные примеряешь смело Для меня, любимая, Годятся все цвета. • Вольный перевод старинной норвежской колыбельной — Лаувейя пела мне ее в детстве, — сказал Локи с непривычной для него серьезной грустью. — Твоя мать была очень красивой женщиной, смелой и справедливой. В Ванахейме ее звали Наль (*). Эта девочка, — Сагр ласково погладил растрепанные волосы Лив, — очень напоминает мне ее. — Один же стер твою память?! — медовые глаза глядели с неподдельным интересом. — Не стер. Спрятал, точно в мешке под грудой ненужного хлама. Но сейчас будто сквозь прореху воспоминания постепенно выпадают из него. Это началось после сейда… — Юная вельва нашла тонкое место и прорвала его своими ловкими пальчиками, — ухмыльнулся йотун, а Сагр посмотрел на него долгим взглядом древнего мудрого божества и неторопливо ответил: — Нет. Она им стала. Она вся — тонкое место, перекресток миров, средоточие сил. Она дверь и замок, понять бы только куда… — Так вот чем вы занимались — ключи к замку подбирали! — Локи захохотал, Сагр поморщился, Лив улыбнулась во сне. — Присмотри за ней, мне нужно пополнить запасы снадобий и подумать в тишине, что рядом с тобой невозможно, — бросив на девушку внимательный и заботливый взгляд, ванир неслышно притворил за собой дверь комнаты. Пару минут бог хитрости и коварства терпеливо наблюдал за спящей Лив, но даже божественное терпение не безгранично: — Вставай, золотко! Нас ждут великие дела! — Локи, мне снился такой сон… — проворковала валькирия, сладко потягиваясь. — О, ты про двух горячих парней, один такой громадный блондин, а другой поджарый брюнет? — йотун похотливо улыбнулся и, глядя как Лив стремительно краснеет, добавил, — весьма распространенная фантазия, как по мне — даже банальная… — Заткнись, пожалуйста! — девушка закрыла лицо ладонями и глухо прошептала: — Что мне делать? Как теперь смотреть им в глаза?! — Совет «смотреть не в глаза» принимается? — задорно ухмыльнулся Локи, но увидел, как вздрогнули плечи Лив. Быстрыми по-кошачьи плавными движеньями бог огня подскочил к ней и мягко отвел в сторону ладони, заглядывая в грозовое небо глаз, готовое вот-вот пролиться слезами. — В любой непонятной ситуации поступай как я, — и, поймав недоуменный взгляд валькирии, продолжил: — Весело, а лучше почти безумно! — и Локи резко сорвал с пальца связующее их кольцо. *Наль - прозвище матери Локи, означающее «Игла»