Тонкое место

— Убирайся немедленно, Локи! — неистовствовала Лив. — Прекрати это сейчас же, слышишь?! — Да у тебя и глухие прозреют, — ухмыльнулся бог. — Хотел сказать «услышат»? — О нет, слышать твои вопли они точно не захотят. Орёшь точно Гьялп, пока Тор её камнем не заткнул. — Прибил что ли?! — Успокойся — узнаешь! — Выйди из меня — тогда успокоюсь, — голос валькирии грохотал в темноте. — Думал, ты любишь близкие контакты… Или мне надо было надушиться фиалками и прихватить парадный колчан? — Локи откровенно потешался над бешенством девушки. — Пошел прочь из моей головы! — сознание Лив вибрировало от негодования. — Прекрати истерику, золотко, в серьезном деле она не поможет. Не новый наряд всё же выпрашиваешь, — голос йотуна стал глухим и спокойным, словно гул огня в раскаленной печи. — Ты сильна, но я сильнее. Расслабься и прими великого и прекрасного меня в своём теле. — Я, ты и твое огромное эго — это слишком для моего ограниченного ума! — Успокойся, раздвинь границы и сними ограничения, начни действовать как вельва, а не человек. Его неторопливая речь и обычно несвойственная огненному плуту размеренная манера разговора охладили пыл Лив. Она взбрыкнула в последний раз, вяло возразив: — Я не давала согласия на вторжение. — Если бы я всегда ждал чьего-то позволения, все девять миров бы уже зачахли от скуки и рутины, — Лив была готова поклясться, что это прозвучало устало. Перестав сопротивляться, она попробовала почувствовать Локи в себе и вместо ожидаемого огненного пламени, пляски безумного веселья и яркого самолюбования обнаружила тяжелую давящую пелену, словно дым от молодых сосновых ветвей, стелящийся над туманными низинами. — Так вот ты какой… — осторожно потянулась она мыслью к незваному гостю. Сознание Локи отозвалось всполохами, подобными протуберанцам на Солнце. — Созерцанием меня прекрасного насладишься позднее, сейчас есть разговор не для чужих ушей, — Лив напряженно застыла, а Локи продолжил: — один твой могучий приятель подал мне мысль. Удивительно, до чего порой можно дойти, углубляя общение. — Локи! — если бы бестелесное сознание могло краснеть от смущения — девушка стала бы пунцовой. Не обращая внимания на её возмущения, бог огня продолжил: — Я должен был заметить первым, раньше прочих, но почему-то не разглядел в тебе… — Сложно заметить, что-то в другом, когда увлечен самолюбованием, — перебила Лив йотуна. — Ты вообще можешь помолчать?! — вспыхнул огнем Локи. — Это моя голова, если ты забыл! — фиолетовые искры закружились вокруг огненной вспышки. — Мы родственники! — крик был таким громким, что заполонил собой всю Лив без остатка. Оглушенная она замерла. — Сагр сказал, что ты напоминаешь ему Лаувейю, мою мать. Ворчун подпитал свои истощенные корни твоими женскими соками, и былая сила возвращается к нему, а вместе с ней и память. Я явственно сейчас вижу вплетенные в полотно твоей сущности родственные нити. Теперь понятно, откуда у тщедушной девки из Мидгарда способности могучего ветте. Заметив, как сознание Лив обиженно надулось, Локи примирительно продолжил: — Без обид, но люди — самые хилые из созданий миров Иггдрасиля. Видать, тот могучий муж, что овладел твоей матерью в сейдовом виденье — один из моих пропавших братьев. — Уфф, — облегченно вырвалось у Лив, — успокоил. Какой из братьев? — Валькирия, неужто ты возомнила, что я твой предок?! Предполагаю, это мой старший брат — Бюлейст — грозовой великан, укротитель молний. Другой получился нежным и до женщин неохочим. Впрочем, это неважно, они оба потерялись среди опавших листьев мирового древа. Уверен, знаток рун проследил за их «счастливой» судьбой своим единственным глазом. — Почему ты думаешь, что Один замешан? — прошептала Лив. Странно, но она не чувствовала удивления, словно открытие Локи расставляло по местам детали сложного пазла, разбросанного кем-то могущественным по её судьбе. — Мой отец — Фарбаути — был создателем огня, повелителем грома и молний. Никого не напоминает? Удивительным образом после смерти его способности перешли к любимому сыну Всеотца — могучему Тору, — глухой голос точно молот подминал под себя эмоции девушки, но она нашла в себе силы спросить: — Откуда вообще берутся эти ваши сверхспособности? Передаются от родителей точно цвет волос? — Скорее, как родовое проклятие или семейный бизнес. Отец создал огонь — я могу им управлять. Бюлейст из противоречия научился укрощать молнии, а ты ставишь такую защиту, что даже я не могу её пробить. И скачешь между мирами, точно в тебе кровь Рататоска бежит. — Только не говори, что гигантская белка тоже может скрещиваться с людьми! — Нет. Я проверял. — Что?! Как?! — Золотко, тебе надо научиться задавать правильные вопросы. Сношение с чудищами отложим на потом. — Ну хорошо, огонь в тебе от отца, а хитрость и иллюзии от матери? — энергия Локи отозвалась холодом грусти на этот вопрос. — Лаувейя была богиней деревьев. От неё мне не осталось ничего, даже нормальных воспоминаний. Я вырос в Асгарде, под навязчивой опекой Фригг и показательной любовью Одина. Иллюзии, хитрость, коварство и прочие грехи, что мне приписывает молва — результат воспитания и способ выживания в «дружелюбной» среде врагов. — Но почему ты решил, что они хотят тебе зла? — Лив… — её имя, столь редко звучавшее из уст коварного плута, молнией пронзило сознание девушки, — мой отец погиб, мои старшие братья бесследно исчезли. Разбитая горем, моя мать приползла в Асгард и униженно просила сохранить жизнь невинному малышу. «Милостивый» Всеотец внял её мольбам. В детстве после шалостей мне снился сон — лицо матери, искаженное горем и слезами. По наивности я думал, что так она мысленно не одобряет меня, но «добрый приятель» Тор рассказал, что это Один посылает нам кошмары в наказание. Чем старше я становился, тем реалистичнее и подробнее были сны. Теперь, стоит мне закрыть глаза, я вижу Лаувейю. У моей мести Одину будет её лицо. Лицо, на котором я не запомнил радости и счастья. Горечь Локи растекалась горячей лавой, обжигала мысли, пеплом оседала в потаенных уголках сознания Лив. Но откровения йотуна поднимали в ней ответную волну злобной ярости, негодования от непреодолимого течения обстоятельств, в которые она оказалась вовлечена независимо от своих желаний и планов. — Дорогой дядя! Один, безусловно, гад! Но это ты втянул нас всех в личные разборки. Думаешь, я воспылаю желанием отомстить за свою бабушку, о существовании которой узнала минуту назад? Или захочу помогать самовлюбленному плуту из чувства родственной солидарности? Или, обуреваемая жаждой справедливого возмездия, возглавлю шествие во имя Рагнарёка? Я просто хочу вернуть все как было — свою жизнь и свое тело! — Во-первых, я что ль тебя в Мидгард не пускаю? Думаешь, могучий бог хитрости по семейным обедам изголодался? Во-вторых, не понимаю тяги к скуке серых земных будней. Ну и напоследок — на этот раз, я никого ни во что не втягивал. Даже обидно — сидел в глуши у знатока трав, подальше от всевидящего ока Одина, заполнял дни отличным элем и мелкими забавами и ни о чем великом не помышлял. Судьба впихнула тебя в мое прекрасное тело. Вероятно, я твой самый близкий кровный родственник среди живых. Радуйся — могла оказаться в шкуре Фенрира или чешуе Ёрмунганда, если бы их папка — твой дядька — помер, попав Всеотцу под горячую руку с Гунгниром. А вот не воспользоваться такой отличной возможностью насолить Одину я не мог. Верховный ас закрыл радужный мост, но ты не просто нарушила границы, ты перемещаешься из мира в мир словно из зала в зал — без Биврёста, вне зависимости от тонкости места и воли богов. Ты нарушаешь все существующие законы, созданные в Асгарде. — Это плохо? — Это отлично! — вспыхнул знакомый озорной огонек, — через пару тысячелетий из тебя может получится отличная богиня тонких мест и узких проходов! — Какого хрена, Локи?! — Это неправильный, хоть и самый популярный, вопрос… — точно порыв ветра прошелестел голос йотуна, покидая сознание валькирии. Лив ощутила небывалую свободу, словно выпущенная из жесткого захвата, её воля резко рванулась навстречу окружающей действительности. Оглушительно громко ударила в перепонки тишина пустой комнаты, ослепительно ярким пятном проступила фигура сидящего рядом Локи, растирающего затекшие запястья и задумчиво крутящего кольцо на пальце. — Ты всё? — хрипло спросила Лив, удивленно отмечая, как странно звучат сказанные вслух слова, — или ещё продолжим? — Не ищу близости без наслаждения и тебе не советую, — равнодушно сказал Локи, поднимаясь и направляясь к двери. — Локи, все эти дурацкие шутки от того, что тебе одиноко? Йотун остановился. Казалось, его фигура уменьшилась в размере. Пожал плечами и, глядя на Лив, ответил: — Ты ошиблась, золотко, — отвернулся и уже на пороге добавил, блеснув золотом глаз. — Мы не стали настолько близки. «Похоже, мне стоит лучше прокачать отношения с именитым родственником», — подумала Лив.