кричи

– Зачем вы меня вызвали, мистер Мидлстон? – Макгонагал смотрит на него сурово, ей не нравится этот человек: дружелюбный, улыбчивый, немного краснеющий, когда его хвалят или ругают. Не нравится не без причины. Она слишком хорошо разглядела шрамы мистера Малфоя, когда однажды вечером зашла в кабинет профессора Снейпа, чтобы забрать оттуда записи для нового преподавателя. Два сломленных ребёнка в обнимку лежали на полу практически голые, но не это смутило её. За десятилетия преподавания она видела множество куда более шокирующих сцен. Мистер Малфой так сильно сжимал мисс Грейнджер в объятиях, что это походило бы на насилие, если бы она не льнула к нему всем своим существом. Его шрамы – жуткие, жестокие, от которых хочется отвести взгляд. Её слёзы – беззвучные, бессильные, никогда не высыхающие. Такого не должно быть у подростков. Не должно. – Профессор, хотя нет, теперь вас стоит называть директором, – он хихикает, и Макгонагал едва сдерживается, чтобы не хмыкнуть от раздражения, – что вы думаете насчёт мистера Малфоя? – Думаю, он наконец-то снова стал похож на здорового человека. Хорошо учится, не имеет проблем с другими учениками, ставит перед собой ясные цели, – она улыбается, вспоминая, как Малфой пришёл к ней в кабинет и заявил, что собирается стать целителем в Святом Мунго.       – Разве вы когда-нибудь проявляли интерес к магии исцеления, мистер Малфой? – До тех пор, пока меня не пытались ей лечить, не особо, – в моменты, когда он так хмурится, она почти забывает, что перед ней человек, испытавший на себе немилость двух сторон, так он похож на обычного подростка. – Если я не права, поправьте меня, но разве это не мечта мисс Грейнджер, стать целителем? – Я не украл её мечту. Просто она помогла мне придумать собственную, – уголки его губ дёргаются вверх, когда он говорит о Гермионе, и Макгонагол в очередной раз думает о том, что любовь всё-таки может исцелить всё. – Можно узнать, какие цели имеет мистер Малфой? – Голос Мидлстона вырывает её из приятных мыслей, вынуждает вернуть сознание в этот роскошный, со вкусом обставленный кабинет, где почему-то безумно неуютно. – Он хочет стать целителем, – она надеется, что такой чёткий план заставит его отстать от и так измученного мальчика, только начинающего приходить в себя. – Боюсь, его планам не суждено будет сбыться, – он улыбается, достаёт из внутреннего ящика стола какую-то бумагу, протягивает её директору. – Приказ о выдаче преступников, – Макгонагал перечитывает несколько раз вслух и про себя, прежде чем осознаёт смысл сказанного. – Министерство редко ошибается, но в этот раз, вынужден признать и покаяться, была допущена оплошность. Мы недооценили угрозу со стороны мистера Малфоя. Мы дали ему шанс на счастливую жизнь в искуплении, а он предал наше доверие. – Чем? – У неё нет слов, она просто хочет быть не здесь, хочет спрятаться за мудростью Дамлдора, тот наверняка знал бы, как спасти Драко, но она – она-то не имеет ни малейшего понятия и сейчас чувствует себя полной дурой. – Пожиратели вернулись, Минерва. И мы выяснили, что координируют их из Хогвартца. Мистер Малфой, мистер Нотт – мы были слишком беспечны, позволяя им вернуться в школу. До меня дошли слухи, что даже мисс Гренйджер попала под дурное влияние! – Сердце Макгонагал замирает. – Я вам не верю, – говорит она. В голове директора Хогвартца слишком ярко разыгрывается картина того, как этих двоих отрывают друг от друга. Мисс Грейнджер кричит. Мистер Малфой умоляет её дышать. И она – мудрый взрослый, способная, кажется, только на чушь вроде заполнения бумаг. – Вы поверите, когда мы их допросим, – ласково произносит Мидлстон, – мракоборцы доставят их с минуты на минуту.