И донесётся её голос.

— Этот шарик несимметричен этому,- Александра задумчиво указывает на одну из ёлочных игрушек где-то в середине. — Да какая кому нахер разница, нормально он выглядит,- пыхтит Олег, но перевешивает нужный шарик повыше.       Леманн одобрительно кивает, оценивая их работу. —Надо позвать Серёгу, мы же обещали,- Олежа подходит сзади к Александре и кладёт подбородок ей на макушку, тоже любуясь результатом их легких перепалок и полного отсутствия дизайнерских да и вообще творческих навыков. — Ты бы знал, как сильно я хочу налепить эту чёртову звезду самостоятельно и посмотреть на его лицо,— хитро улыбает Леманн, а Волче тихо посмеивается ей куда-то в волосы.       Шутки шутками, но Сережа им обоим был дорог достаточно, чтобы не гадить ему настроение и дать этой рыжей детине возможность внести завершающий штрих. Олег проводит руками по плечам девушки, легко целует её в висок и идёт звать Серёгу, чтобы он вершил свою миссию. Тот прискакивает со второго этажа и как-то тускнеет глазами. — А чего такая блёклая?- Сережа стоит в пижаме, как птичка наклоняет голову и рассматривает ёлку.       Александра поглядывает на Олега, который уже машинально сжимает кулаки и становится хмурым. Ёлка выглядела вполне обычной, игрушки действительно были не очень яркими, но смотреть на неё было приятно, потому что на фоне искусственной зелени красовались аккуратные стеклянные домики и фигурки людей. — Серёж, пока я жива, у нас не будет кислотных ёлочных украшений, которые ты заказал за пол года до нового года,- вкрадчиво произносит Леманн и протягивает ему звезду. — Я говорил, что надо было живую ёлку тащить, пластик этот вообще ни о чем,- бурчит под нос Олег, пока перебирает протянутые Александрой пальцы. — Остынь, лесоруб,- так же тихо говорит она, чуть оборачиваясь на него, но потом снова переводит взгляд на Разумовского, который карабкается по стремянке.       Конечно, Сережа не мог позволить себе купить ёлку ниже двух с половиной метров, потому что это Серёжа. Опустим, что Леманн с Волче, как обезьянки, ползали туда-сюда, чтобы равномерно развесить все украшения, и что Александра чуть не ломанулась со стремянки.       Сережа выключает основной свет и зажигает гирлянду. И глаза у всех троих начинают светиться, будто попали в детство, нормальной версии которого ни у кого из них не было. Стоят и смотрят на красоту, рот аж слегка приоткрыли. Волче аккуратно сжимает руку Александры, а та повторяет это действие, будто отвечая «да, я тоже здесь и тоже это вижу». И Разумовский вроде веселее стал, и ёлка уже самым ярким предметом на свете кажется. — Хорошаа,- тянет Олег вполголоса, а Александра и Сергей кивают энергично.       До нового года остаётся пара часов, Волче стругает салаты, Александра ему изо всех сил помогает, а Сережа сидит за барной стойкой, болтает ногами и морально их поддерживает, периодически переключая музыку. Рука его перебинтована, потому что «я тоже могу так же быстро нарезать огурцы!». Пока Леманн обрабатывала ножевое ранение зелёнкой, Разумовский тихо сопел и изредка кряхтел, а Волков качал головой и возможно даже тихо злорадствовал, потому что «на этой кухне правлю я».       Леманн снова ловит себя на мысли, что Серёга хоть и без царя в башке, но дурище родное такое, что аж сердце жалось, пока тот скулил из-за того, что щиплет. Хотела даже подуть на ранку, как заботливая мама, но вовремя отдернула себя, вспоминая что рыжему уже тридцатник и он большой мальчик, который порешал кучу народа.       Александра задумывается о том, что сейчас чувствует себя дома. Возможно даже частью семьи, где все со своими тараканами в голове, но друг за друга стоять до последнего будут. До того, как она встретила этих двоих, её жизнь напоминала монотонный серый картон, за границы которого выйти было невозможно. Она никогда не позволяла себе вольностей и привязанностей. Сейчас же она была окружена своеобразной заботой Волкова и порой комичным поведением Разумовского. Она даже начала выращивать цветы, как и хотела в течение нескольких лет! — Мне кажется, моя герань скоро сдохнет,- произносит Леманн, посматривая на подоконник. — Сань, она сдохла недели две-три назад,- отвечает Олежа, помешивая что-то в кастрюле, а потом снова переключается на нарезание овощей. — Это даже я понял,- вклинился Сережа,- странно, я ведь поливал её,- театрально вздыхает он. — Я так-то тоже поливал,- Олег, вытирая руки о полотенце, с заинтересованным видом поворачивается к Александре и Сергею. — Суки погубили растение!- восклицает Леманн, понимая, что тоже поливала её и бросаясь к несчастному горшку, будто пожелтевшие унылые листья ещё можно было спасти,- моя ты миленькая, пила каждый день, как верблюд грёбаный после месяца обезвоживания, конечно поплохеть может,- бубнит она, поглаживая листочки.       Сергей с Олегом лишь переглядываются и пожимают плечами. Сергей находит похоронную музыку, за что получает озлобленный взгляд от подруги. Волков, не поворачиваясь, продолжает готовить, а плечи подрагивают из-за еле сдерживаемого смеха.       Александра всё-таки решила, что надежда умирает последней и что у цветка есть шанс на жизнь. Они договорились, что впредь цветок будет поливать только Леманн, а остальные могут только дышать на него. Волков, в свою очередь, лелеял надежду на то, что эта вонючая хрень не восстанет, потому что слишком уж резкий для него запах и выглядела она странно. Нет, в нормальных условиях цветок мог выглядеть красивым, но у Леманн он изначально выглядел каким-то уродцем с толстым стеблем и минимальным количеством листьев. А ещё в конце лета он задрался выгонять ос и пчёл из дома, а потом залечивать укусы от них.       Да и вообще он в душе не чаял, когда они переедут в какую-нибудь квартиру в высотке, потому что в дом слишком часто пробирались какие-то мелкие животные и совсем не мелкие насекомые. Олег как сейчас помнит, как он вернулся после трёхдневного отсутствия по заданию. Уставший, как собака, но воодушевленный, что в родную атмосферу. — Серёга, выпускай бесоёба своего и убей наконец это говно с лапками!- первое, что он услышал, когда вошёл в дом, было то, как визжала Александра. Ещё чуть-чуть и она бы наладила контакт с дельфинами. — Да даже он заочкует, ну нахер!- кричит в ответ Разумовский.       Волче заходит на кухню и видит картину маслом: Александра в панике жмётся к Сергею, но одновременно с этим пытается спихнуть его со столешницы, на которой они стоят. А Разумовский за жизнь цепляется, как может, за верхние шкафчики хватается и за саму Леманн. Когда те замечают фигуру их будущего спасителя с озадаченным лицом из них вырывается одновременное истеричное «Олег, он в углу!» Вот так, без приветствия, без радости, что живой, без вопроса «как себя чувствуешь» он отправляется на миссию по спасению паука от двух идиотов-истероидов. Конечно, потом ребята выразили ему всю свою благодарностью за своё спасение и дали понять, что они чертовски волновались за него, обнимая с двух сторон. А он как котяток их сгрёб и окончательно дома себя почувствовал.       Вот и сейчас, когда Сергей разливает шампанское по бокалам под бой курантов, прямой эфир которого они нашли на русском телеканале, каждый из них чувствует себя дома и нужным. Каждый из них, перед тем как сжечь, пишут на бумажке, что хотят чтобы они были всегда рядом и в безопасности, дополняя своими личными пожеланиями.       Олег обнимает Александру, поглаживая по голове, а Сергей исподтишка фотографирует своих друзей на плёночный фотоаппарат, который купил недавно на каком-то рынке.       Звонко чокаются и, смотря друг на друга, понимают, что безопасность будет, пока они друг друга защищают, ценят и по-своему любят.