Геи тоже счастливы

Ночь. А к Мину не шел сон, к тому же, спал на полу в комнате, так как ночью в гостиной, как Чимин говорит — очень холодно. На полу, на ковре, застеленный толстым одеялом, укрываясь шелковым пледом, а под головой была мягкая подушка, и Юнги вместо улечься спать, вертелся, создавая беспрестанный и раздраженный шелест одеял. — Ляг уже нормально… — бубнит сонно Пак на кровати. Юнги замер, и увесил напуганный взгляд в потолок, пока тот укладывается на бок, и свесил тонкую руку прямо перед лицом гопника. — Я не хочу спать, я курить хочу, — произносит Юнги и ложится на правый бок спиной к кровати. — Ты не будешь курить, нужно спать, иначе я буду гладить тебя по голове. — Я сплю, сплю, — Юнги замер на правом боку, и слышит как Пак ложится ближе к краю, и рукой тянется к более-менее чистым волосам, зарываясь в них. — Спи давай… — Чимин засыпает, но не перестает массировать кожу головы короткими, теплыми пальчиками, заставив Мина окончательно окаменеть, и расширить в непонимании глаза, глазея в одну точку.

***

— Я не пиздю! — шипит Мин, стоя в кабинете с гопниками. — Он давай мне башку массировать и гладить, а я блять впервые так крепко уснул, не закурив сигарету!.. — Ого, — Крюк улыбается. — А вы че это, вместе спали чтоль? — играет Ким бровями, и ухмыляется. — Да блять, не в этом дело! Мне… — Мин потирает согревшее от мыслей лицо. — Мне были приятны… Его касания, мать твою. Гопники заохали довольно, шлепая друг друга по плечам. — Тили-тили тесто! Жених и невеста! — загалдели парни, а пришедший Чимин удивленно на них смотрит. — Хэй, что за веселье? — Пак проходит мимо их, и идет к своей парте. — Юн… — напряженный Мин заткнул Хохола пинком локтем в бок. — Ухуели просто, — Юнги хмурится на гогочущего гопника. Чимин садится за парту. — Понятно, — Пак улыбается слабо, и достает пока телефон. Юнги продолжал на остальных шипеть, и пинал всех в грудь, чтобы разошлись. — Чимин! Хочешь кое-че скажу? — улыбается Крюк, и со смехом и шумом упирается о его стол. Пак реагирует, и с улыбкой поднимает голову. Юнги сзади хватает его за спортивку, и отталкивает к доске, что шумно, но со смехом сваливается на пол. — Юнги понра… — очередного гопника Мин оттолкнул. — Чимин, не слушай их, они… — Мин толкает кого-то ногой, и кидает на последок мат. — Они уебланы чертовы, не слушай их, слышь? Не верь им! — Мин пошёл к ним «разбираться». Пак с забавой смотрел на злого и нервного Юнги и смеющихся гопников, что от смеха не в силах произнести слова.

***

Юнги выходит из колледжа, и оглядываясь, спускается, и шагает вперед по вечернему улицу, но становилось довольно холодно. — Бу! — пугает резко из гаража Чимин. Мин вздрагивает, и отшатываясь от испуга назад, спотыкается, и падает на асфальт. — А-а! Мазафака, факинг щет, фак щтрепс панефали… — проскулил трепетно Юнги, схватившись за ударившую ногу, зажмурившись. Чимин уставился на него удивленно. — Я вижу у тебя словарный запас из английского? Юнги, ты чего, вставай давай, — Пак помогает ему подняться, придерживая за шкирку. Мин корчится от боли. — Нах пугаешь? Тот лишь улыбается, и оттряхивая одежду Юнги, и сжимает его руку. — Хотел неожиданно явиться к тебе. Юнги хмуро косится на чужую руку в своей. — Ты че это? — Разве не романтично ли гуляем? — Чимин идет с ним за ручку, и радостно улыбается. — Нет, — отворачивает смущенное лицо Мин. — У-у-у! — радостный гул позади прошелся громко. Юнги начал рефлекторно оттягивать руку от Пака, но тот сжимает сильнее. — Я вижу вы прям парочка, — Крюк играет игриво бровями, и приобнимает обоих за плечи. — Красиво выглядите. — Хах, спасибо, — мило улыбается Пак. — Никакая мы не «парочка»! — выругался Мин, и вырывает от Чимина руку, убегая в даль. Гопники заржали от смущенного друга, а Чимин закатывая от поведения Юнги глаза, шагая вслед за ним.

***

Юнги пришёл давно в дом первым, имея при себе одну копию ключей квартиры. И Мин уже выходит чистый из душа. — Блять! Чимин сидел на диване, и попивал спокойно горячий чай. — Привет. — Ты как тут так оказался? Чимин оглядывается. — А я думал это мой дом. — Да нет, как ты тут… так быстро? — А-а-а, — Пак смеётся, и ставит чашку на белый журнальный столик у дивана. — Хожу быстро. Юнги замолк, глядя как с улыбкой смотрит на него парень. — Какой ты чистый, — улыбается Пак, и довольно качает головой. — Да блять… — покрываясь румянцем, Юнги удаляется из зала под хихиканье Чимина.

***

Юнги с Чимином сидели в одной комнате. Чимин вслух читал параграф для Юнги, а Мин тем временем слушал и разглядывал вещи Пака на полках и столах. Юнги угукает, когда Чимин спрашивает его — «ты меня вообще слушаешь?». Гопник берёт в руки тетрадь, и открывая её, видя знакомым почерком длинные тексты. Мин хмуро ковыряется в кармане, и достает помятую бумажку — «Почему ты все пропускаешь мимо? А мог уже попробовать землянику, и смешать её с пивом». Юнги сравнивает, а после резко оборачивается. — Это ты подкинул мне гребаную бумажку? Пак реагирует, и увидев ту самую записку, заулыбался, и кивнул. — Да, я. — И че она значит? — выжидательно спрашивает Мин, изогнув брови. — Подумай, — улыбается Пак, и наблюдает как тот садится на кровать, и перечитывает бумажку. Чимин улыбаясь довольно, откладывает учебник на столик у кровати и ползёт на четвереньках к гопнику. — У тебя оказывается такие пушистые, и кудрявые волосы… — Пак ворошит его волнистые волосы, заставив гопника приподнять голову. Чимин улыбается, замечая в его глазах понимание. — Ну что? — Да ты ебаный извращенец, — заявляет тихо Мин, скомкав бумажку, убирая зачем-то снова в карман. — Кто бы говорил, — ухмыляясь, Пак вновь плюхается к подушкам, и берёт учебник. — Продолжим? Проходит некоторое время длинных лекций, а Мин всё это время сидел на кровати в позе лотоса, а подле него читал Пак. На улице уже темная ночь, а Юнги кажется думал, долго, и не о параграфе, а о бумажке и… её тексте. Чимин читает последние заданные страницы, и с хлопком закрывает учебник. — Всё! — Пак замечает задумчивое выражение лица. — Что с тобой? — Слушал, — поджимает тот губы. — Вай, да ладно, — ухмыляется Пак, и убирает учебник. — Ладно, я в душ, и ляжем спать, — Чимин встает с кровати, направляясь из комнаты. Мин продолжал сидеть в том же положении, и проводил взглядом.

***

Юнги уже хочет расположиться на полу, но Чимин укрываясь, смотрит, и произносит: — Может уже ляжешь со мной? — Че-е-е? — изогнул тот смешно брови. — И так нормально спится. — Знаешь, уже не лето, и будет дуть от балкона, независимо закрыт он или нет, простудишься… — Я же сказал — нет! Пак вздыхает грустно. — Ясно всё с тобой… — сделав приунывший голос, Пак укрывается, и отворачивается от него спиной, ухмыляясь. Мин стискивает кулаки и поджимает губы, чувствуя как тот обижается, и почему-то Юнги слушается, тихо укладывается, скромно укрываясь тяжелым и мягким одеялом. Чимин ухмыляется, и разворачивается к нему лицом, но тот лежал к нему спиной и на самом краю, что вот-вот упадет. Пак хватается рукой за одежду на боку гопника, и тянет к себе, чтобы улегся посередке. — Э-эй! — возмущается Мин, начиная брыкаться. — Руки, руки свои! — Юнги дрыгался, но Пак погладив его по боку, шлепнул по бедру, и убирает ладошку, заставив гопника в ступоре замереть. Гопники, что подслушивали их, замерли, расширив глаза. Вдруг слышат скрип кровати. — Что это? — Что-то там скрипит. Мин легонько пнул ногой в бок Чимина, и тот на всю комнату охнул от боли. Парни вздрагивают от неожиданного «стона». — Это не о том, о чем я думаю?.. Гопники насторожились. Слышится грохот, и протяжный болезненный стон Мина. — Уже они закончили? — Да не, слышишь, как болезненно братан простонал, — Хохол качает головой. — Ну у него же чувствительные яйца, всякое может быть, — после слов, глянули на Крюка. — А что? Не так чтоль? Хохол закатывает глаза. — Братаны, уведите его нахрен. — Эй!

***

На следующий день гопники в колледже косились ехидно на обоих, и молчали. Чимин в непонимании вскидывает бровь. — Парни, вы чего? Гопники хмыкают. — Не делайте вид, что не знаете. — Блять, быстро говорите, куски пиздаболов, — рявкает Мин. Парни запугано переглядываются, а после прокашливаются. — Слышали, как вы ночью развлекались. — Чего? — хмурится Пак. — Парни! Вы вообще уже?! — Ну мы слышали! — влезает Хохол. — Он меня в бок ударил! — Чимин шлепает по плечу Мина. — А ты меня по бедру мать твою шлепнул! И ещё я чуть без почки от твоей ноги не остался! — начали ругаться друг на друга парни, крича на всю аудиторию. Гопники неловко переглядываются, и спешат отойти от них. Мин рявкал на зажмурившегося Пака, а после получил ногой в пах. — Айщ!.. Ай… — заскулил громко гопник, падая на сдвинутые коленки. Чимин смотрит на него хмуро и дает подзатыльник. — Вставай! Выйдем! Орать на меня решил, смотри-ка блять! — Пак хватает заскулившего гопника за шкирку, и спотыкающийся Мин пошел слабо. — Дорогу! Гопники чуть ли не вжимаются в стену, когда Пак проходит мимо них, что изредка ударяет слабо Мина, чтоб перестал возмущаться.

***

Чимин толкает его на пустую площадь, и тот колбаской катится на середину асфальта. Пак хоть не выглядел походкой борзо, так как привычно вилял красиво бедрами. — Ты орать на меня смел, а?! Чимин присел над ним, и хватает рукой обе щеки, приближая к себе. — Я тебя спрашиваю, гопник хренов? — Ты первый начал, — шипит Юнги. — Я щас харкну тебе в лицо. Пак поджимает губы, и дает пощечину. — А-ау! Ладно, ладно! — Юнги задрыгал руками. — Ещё раз, слышишь, рявкнешь на меня, я уверяю, тебе не жить, — гопник умоляюще смотрит на парня, и как тот дает снова пощечину, а за ней следует очередная. Юнги лишь вздрагивал и вскрикивал от больных ударов. После наказания, Чимин наклоняется, и нежно целует холодными губами красную, распаленную от пощечин щеку. С заслезившимися от боли глазами Мин смотрит на него. — Ну вставай, наказание ты отработал, но не до конца, идем, скоро пара будет, — Пак помогает подняться, и не сопровождая, идет один, и оказывается гопники и некоторые студенты столпились у входа. Как только Пак скрылся за дверями, Юнги с красными щеками, держался за одну из них, а другой за спину. Гопники подбегают. — Братан, сорри что взболтали хуйню, очень больно? Да ты как помидор, — Крюк облапывал опустившиеся плечи. — Ну скажи че-нить, братан! — волнующе трясут его за плечи. Юнги тупо и замкнуто глазел на закрытые двери колледжа. — Братаны… Он такой ахуенный… — губы дрогнули в слабой улыбке, а глаза словно впервые засияли.