Геи тоже счастливы

Юнги с отпустившейся челюстью разглядывал настолько большой двор, что описать невозможно. Фонтаны, статуи, фигурные кусты, где-то там пруд с утками. Был впереди большой дом, и к нему вела длинная каменная дорога. — Чего стоишь, рот открыл? Муха залетит, и описает тебе весь рот, — Пак хватает его за руку и ведет в дом. Мин все с интересом оглядывал, пока Чимин шумел в руках связками ключей, и нервно вздыхает. — И ты отсюдова уехал? — удивляется гопник. — Да… Ну знаешь, переходный возраст у меня был, хотел уехать и жить отдельно, — Чимин наконец открывает белую дверь, и заходят в просторную, и богато обустроенную прихожую. — Офигеть… — Мин прыгает на ноге, когда пытается снять с другой кроссовок. После сваливается на задницу. — Блин, даже линолеум офигенный. Чимин ухмыляется, и помогая встать, исправил. — Это ламинат. После оба двинулись в просторный зал. — Я рад вас снова видеть, Чимин, — гопник вздрагивает от внезапного голоса слева от себя. Это был дворецкий. — О, привет, мама дома? — Нет, но скоро будет, — мужчина оглядел гопника, что с изумлением глядел на него, и уголок юнгиновых губ невольно поднялся. Ещё и нос пластырем заклеен, и ссадины лишь забавляли картину. — Будете чай? — Спасибо, но не нужно, пошли, — Пак тянет за рукав. — Пошли-и-и. Юнги продолжал смотреть на дорогие туфли дворецкого, что принялся уходить. А после вновь разглядывал большие залы и комнаты. — Ты хоть видишь какие хоромы?! — Я их видел как только родился, — Пак поднимается по лестнице вверх. Гопник следовал за ним, но рот не закрывается. — Сейчас мы тебя прихорошим, переоденем, чтобы хорошее впечатление произвести, — Пак открывает дверь своей большой комнаты. — И здесь у тебя всё пиздато и белое, — улыбается Мин, и подбегает на середину комнаты. — Боже, здесь так охуенно. Чимин ухмыляется, и закрывает за спиной дверь. — Ей богу, ты как ребенок, — на самом деле Пак нормально это воспринимает, ведь Юнги точно никогда в своей жизни не видел подобного. — Так, надо найти подходящий костюм… Чтобы мама не расспрашивала, мол, «чего это он в твоем костюме», так… Мин садится на край кровати, и поглаживает холодное, но мягкое покрывало, и его сияющая улыбка не слезала с лица. — Она ведь у меня любопытная, и если она начнет переходить на личное, ты сразу пытайся уйти от вопроса красиво, ты слышишь меня? — оборачивается Пак со смокингом на руках. Юнги, что уже лежал лицом вниз на мягком матрасе, не переставал поглаживать одеяло. — Да-а-а… Слышу… Чимин отходит от шкафа и бросает костюм на спину парня. — Жду показ мод. Юнги подустало мычит, но слушается. Выйдя из ванны, Юнги запихал руки в карманы, и чуть подвигал плечами. Чимин отрывается взглядом от телефона, и смотрит, как Мин чуть кривит губы, продолжая разглядывать себя. — Вау… Юнги Мин, ты прекрасен, — улыбается Пак, и подойдя ближе, водит руками по худым плечам. — Да ну, Чимин, всё хуйня, — Юнги оборачивается к нему телом. — Я чувствуя себя странно, я ещё дрыщ, а дрыщи такое не носят. Пак улыбается, ведь костюм действительно ему очень идет. — Ты очень красивый, и тебе очень идёт такое телосложение, — Чимин гладит по груди руками, и расстегнул пару верхних пуговиц. — Так сексуальнее… Юнги впервые слышит комплименты в свою сторону, и ещё от Чиминки это слышать, у Мина просто дрожь по телу прошлась. Мин молчит, а после немного улыбается, обняв нежно Чимина, уткнувшись носом в макушку. — Так кайфово услышать. Пак улыбается, и ответно обнимает. — Мама уже приехала, — заявляет Пак, слыша подъезжающую машину у открытого окна. — Пошли? Юнги чуть мнется, а после кивает. Пак охватывает его руку, и тянет на выход.

***

Мать влетает в дом. — Чимин?! — она поспешила идти к нему в комнату, но как раз Чимин первый спускался с лестницы. — Сыночек… — Мама… — Пак впадает ей в крепкие объятья, и широко улыбается. Мин пока мнется сверху. — Я так скучал… — А я как по тебе скучала! Я переживала, почему ты тогда не приехал? Думала, не дай бог, что-то случилось! Ещё сообщили по новостям, что самолет подвергся повреждению, и там что-то ещё, я не смотрела, так как у меня в груди всё сжалось! — тараторила опрятная женщина, поглаживая по молодому лицу сына руками в полупрозрачных перчатках. — Боже, как я рада то, мой мальчик, какой ты стал большой, красивый, м! — женщина сияла от счастья, и сильно чмокнула в лоб, оставляя после себя красный отпечаток от помады. — Ой Чимин-и, а это кто? Женщина подходит к лестнице, и глядит на робкого Юнги, что чуть прячется за косяком, как ребенок перед незнакомыми гостями. — А… Юнги… — шипит Пак, и поманивает рукой. Тот начал медленно спускаться. — Вау, это твой друг? — удивляется женщина. — Нет. Юнги, это моя мама Виён, мам, это мой парень, Юнги. Мин нервно здоровается, и вытерев ладони кратко о собственные бедра, притягивает руку. Мать заметно шокируется. — Что? Парень? — её губы дрогнули в улыбке. — Вай, он мне кого-то напоминает, приятно познакомиться, Юнги! — Виён пожимает ему руку, а тот заулыбавшись, закивал. Пак облегченно вздыхает. — А где твой новый муж? — А-а-а… Он сейчас в парикмахерскую заглянул, скоро придёт. — Юнги, иди пока в гостиную, сейчас мы чай принесем, — сообщает мать, и с улыбкой отошла с Чимином на кухню. — А он симпатичный, ты знаешь толк в парнях, — ехидничает Виён. — Ну мам… — робеет Чимин, и достает сервизные чашки. — Он так опрятно выглядит в костюме, это его стиль? — интересуется мать. Чимин теряется. — Это… Зависит от настроения, он может своим видом сделать приятно, а может ходить свободно. Виён улыбается, и наливает чай. — А почему у него нос в пластыре и весь в ссадинах? — Подрался… Вот и не прилетели тогда.

***

Юнги жестко нервничает, поглаживает бедра, похрустывает пальцами, и каждая секунда не обойдется без оглядки по залу. Было замечено через большое окно подъезжающую черную машину. Мин напружинился. Слышны голоса, шаги, и дверь открывается. — Хэй, у нас гости что-ли? — улыбается муж Виёна, и смотрит на чужие ботинки, и потрепанные кроссовки. Мужчина нахмурился. Юнги слышит голос и тоже хмурится. В зал заходит муж Виён, и из его руки выпадает кожаный портфель. — Батя?! — громко выдает Мин, подскочив с дивана. — Пиздюк мелкий, ты как… Как здесь оказался?! — кричит мужчина низким тембром. Чимин с мамой слышат крики, и Пак, взяв поднос, с Виён пошли в зал. — Что тут происходит? — спрашивает Чимин. Оба оборачивается к ним. — Это мой батя! — А это мой пиздюк, — говорит отец уже потише. Пак ставит на стол поднос и подходит к Мину, погладив по плечам, усаживая, пока Юнги слушаясь, оседает на край дивана, но продолжал с ненавистью глазеть на отца. — Так… Погодите, то есть, ты отец парня моего сына? — подает звук Виён. — Что? — отец бегает глазами. — Парнем? Мин даже чуть прикрывается руками, так как отец обычно замахивается на него. Отец массирует лоб, и медленно оседает на диван. — Пиздец. Мать оглядывает Мина и мужа. — А-а-а, а я думала на кого Юнги так похож, вон, на отца. — Они ведь уже братья как будут… — отец качает головой. — Никакие мы не братья, — хмурится Юнги. — Да помолчи ты! — отец замахивается, и Юнги вновь закрывает голову руками, но отец успел дать болезненный подзатыльник. Пак приобнимает гопника, и тот ответно вжимается в парня. — Только избавился от проблем, и сразу тут как тут. Юнги держится за затылок, и из носа потекла кровь от внезапного давления. — Погоди, что? — мать чуть поднапряглась. — То есть, ты считаешь своего сына — проблемой? Отец без слов оглядывает свои пальцы, не поднимая взгляда. — Ты его оставил одного в городе и приехал сюда, так ещё и проблемой его называешь?! — Виён не на шутку рассердилась. — Ну ты сволочь поганая! — мама дала ему болезненный подзатыльник. — Ты че это? — хмурится отец, и встает на ноги. — Да он мне всю жизнь испоганил! — кричит он на Мина, что со злостью смотрел на отца. Пак тихо помалкивал, так как он пока что, не часть семьи чтобы решать семейные проблемы. — Да ты посмотри какой он худой! — Виён указывает на гопника. — Чимин накормил его, а возможно тогда хуже было! — ругается мать, заступаясь за чужого сына как за своего. — Ниче он не голодал. Чимин помнит, что тот был как скелет, но Мин вел себя хуже жирного амбала, и не ясно, где брал силы. — Да его на улице бьют, я не знаю что уже сказать, ты хоть представляешь что стало бы с твоим сыном?! Ты относишься к нему как мусор, тогда зачем брал на свою опеку?! — Виён сжала его пиджак на плече. — А думала ты адекватный! — Я адекватный, Виён! Я не мог по-другому поступить, совесть бы сожрала! Мать качает головой и оборачивает голову с мужем на двух, что напугано вжались в друг друга, словно два испуганных ребенка. — Видишь, что сделал с детьми? — Да это ты тут орешь стоишь! — Твое присутствие им не нравится. — Тогда пусть валят, — резко выдает он. Виён кажется, от шока вот-вот на ногах не удержится. — Ну-ка, пошёл вон. — Что?! — изумленно расспрашивает муж. — Пошёл вон говорю, и подумай над поведением, — Виён вытолкала его за дверь, и шумно захлопнула. — Псина недоразвитая. Чимин отстраняет от своей талии прилипшего Юнги. — Ну как ты? — Будто на выборах. Пак улыбается. — Всё будет хорошо… — Чимин чмокает его в губы, а Юнги закрыв глаза, начал углублять поцелуй, тянув на себя Пака за руку. — У тебя нос в крови, пошли перебинтуем. — Потом. — Фух… Так, дети, есть хотите? — с улыбкой спрашивает Виён, вернувшись в зал.

***

Замёрзший отец сидел в зале, когда его наконец впустили, и сложив на груди руки, не смотрел на Мина, что сидел на другом белом диване с опущенным взглядом. Тишина напрягала. — Ты бухал же, че это решил пожить хорошо, — бубнит Юнги. Отец фыркает. — А с чего ты стал педиком, ведь ты даже рядом не мог стоять с кем угодно из парней, не считая твоих идиотов. Юнги хмыкает. — Принял себя потому что. Тот смотрит на сына. — И как? — Лучше не бывает. Снова молчание. Чимин с Виён поглядывали через дверь кухни на них. — Туго у них «мирный» разговор тянется. — Потому что Чхоль неандерталец, собственного сына карает, — рычит Виён. — Зря я вышла за него. — Чхоль — это его имя? Та кивает. — Ну иди, может, Юнги тебя заждался, и проведите время вдвоем и отдохните, — улыбается мать, заставляя своего сына покрыться румянцем. Пак выходит из кухни, вымыв после ужина посуду, и идет в зал. Юнги, кажется, светится от счастья, когда видит Чимина, и подорвавшись с места, крепко обнимает. — Пошли, Юнги, — Чимин улыбается, и с тяжкой похлопывает по лопаткам, так как его крепко сжимали. — Доброго вечера, Мистер Чхоль, — бросает нейтрально Чимин и идет с гопником наверх. Отец реагирует. — Ага, доброго и вам. Как только парочка скрылась на втором этаже, в лицо Чхоля прилетело кухонное полотенце.

***

Чимин придерживает его за спину, и с трудом дойдя до кровати, поваливает гопника, повиснув. Отцепившись, Чимин с улыбкой смотрел на Юнги, что с расслабленной улыбкой лежал под ним. Пак прикрывает глаза, и пару раз с нежностью и ласково причмокнул в губы. Юнги так отреагировал, будто первый поцелуй, и хватается рукой за губы, а из носа потекла капля алой крови. — Тц, Юнги, давление у тебя что-ли? Который раз… — Пак тянется за салфетками в тумбочке у кровати, и сложив пополам, начал аккуратно вытирать кровь. — Всё хорошо. — Д-да, хорошо, — Мин шмыгая, вытирает остатки с носа. Чимин ухмыляется и опускает вниз руку, а после нежно касается бедер. — Ты так часто трогаешь мои ляхи, — сконфуженно говорит гопник. — Они такие худенькие и красивые, не могу насладиться ими, — флиртует Чимин и сжимает внутреннюю часть ляжки. Юнги смотрит на него кошачьими глазами, а румянец стал сильнее на бледных щеках. Пак улыбается от такого забавного лица и целует сладко в шею, заставив того издать сдавленный стон и покрыться мурашками. Мин вдруг простонал и задышал часто, когда Чимин сжал ему между ног. — Ах… М-м… Чимин-а… — выстанывает Мин, и сжимает простынь пальцами. Пак продолжает расцеловывать шею гопника, посасывая, массируя чаще рукой. Мин заламывает брови, и рукой сжимает затылок Пака, закрыв глаза. Чимин обмякает, целует, делает приятное, чувствуя, как колени гопника раздвигаются и дрожат, а сам еле пытался дыхание сделать равномерным. — Ты такой на самом деле чувствительный, — улыбается Чимин. — Зато ты хорошо держишься… Завидую… — хрипит Мин, и чуть ерзает от удовольствия. — Но ты возбуждаешь сильнее своей чувствительностью, — хмыкает Чимин, а от таких слов гопник отвернул красное лицо в сторону, и тяжело дышал. Пак задевает мошонку, чувствительные места, и сразу затыкал Мина резким поцелуем, чтоб по комнате не разлетелся громкий стон. — Чимин… — Юнги мутно смотрит на потолок, и чиминова рука заползает под чужие брюки костюма. Пак кусает губу, двигает с хлюпом влажный, до безумия твердый и горячий член. Юнги скулит, делая жалостное лицо, и мычит от неописуемого наслаждения. — Мне кажется, пассивом тебе идет быть, — улыбается Пак, и опирается о бедро Мина вставшим пахом. — Че-е-е? — удивляется гопник, и дышит через рот. — Да ни за что… — А ради меня? — хлопает Пак глазками, а Юнги уставился в его мутные глаза, и чуть сделав наслажденное, но в тоже время жалостное лицо, издал блаженный и громкий оргазм, не отрывая зрительный контакт. — Да… Чимин кажется сам удивляется, и чуть теряется, несмотря на то, что сам предложил это. — Уверен? Юнги дышит тяжело и сглатывает, а после делает неуверенный кивок. Пак наклоняется к уху. — Тогда ближе к ночи, когда все уснут… Гопник покрывается мурашками, а от слов, кажется, стал как помидор. Вдруг стучат по окну. Пак поднимает голову, а Мин откинул голову назад, настроив взгляд на окно в стороне. — Чиминка! — невзначай у окна, который закрывался пышной занавеской, оказался Тэхён с довольной лыбой. — Я приехал к вам! — Че он здесь забыл? — тише спрашивает Мин, переведя дыхание. — Не знаю, — Чимин слезает с гопника и идет к окну, открывая форточку. — Ты чего здесь забыл то? — улыбается Пак. — Сюрприз решил устроить… — смутился Крюк. — А где деньги взял, не спрашивай. — Ну ты конечно обрадовал меня, — улыбается Чимин и гладит его по волосам. Крюк робко опускает голову. — А пахан как? — глядит гопник за спину. — Нос уже получше, да и мама, слава богу, его приняла. — О-о-о, ебать как четко, — улыбается он. — Слышь… А я думал он это… Ну… Сверху, — смутился Тэхён. Чимин ухмыляется. — Можешь не сомневаться. Да Юнги? — Пак оборачивает голову, а Мин моментально смутился. Крюк чуть неловко хихикает. — Ну, я погнал, я ещё просто в магазин сгонял, в отель нужно отнести, — и убежал. — Эй! Это он украл килограмм картошки! — кричит продавец, и полицейские с палками побежали за Тэхёном. Чимин ухмыляется и качает головой. А после снова оборачивается с ухмылкой к гопнику, что опустил взгляд и покрывается жутким румянцем.