Мальчики под ивой

Ноябрь 1979 В комнате было тихо. Оранжевые всполохи медленно угасали в камине. Сделав пару шагов по направлению к нему, Регулус поморщился от резкого запаха жжёной бумаги. В камине ещё остался пепел от только что сожжённых писем. Каждое было так или иначе связано с Тёмным Лордом. Перед своей отнюдь не безопасной авантюрой, в которой он почти был уверен, что не выживет, Блэк решил избавится от любых, даже самых мелких и незначительных намёков на то, что он когда-либо был замешан в делах Волдеморта. Скорее всего, после сегодняшней ночи Вальбурга останется единственной владелицей этого холодного дома. Регулусу бы не хотелось приносить матери проблем, если вдруг опаснейший тёмный маг столетия падёт, и авроры — или мракоборцы, если угодно, — начнут проверять каждую чистокровную семью на наличие причастности к незаконным делам Волдеморта. Это не мешало ему злиться. Он злился на Вальбургу, что та не оставила ему выбора. Злился на Ориона, что тот не вмешался, а как всегда лишь скучающе наблюдал с усталым выбешивающим взглядом в тот проклятый день. Злился на самого Волдеморта, что тот умело пускал ему, Регулусу, пыль в глаза и, забавляясь, манипулировал. Злился на Пожирателей, что большинство тех оказались безмозглыми болванами, которые держатся ближе к Лорду только из-за страха и тяги к пыткам да убийствам. Но больше всего злился на себя, самонадеянного идиота, думающего, что вступление в ряды Тёмного Лорда скрасит его жизнь и сразу же возвысит в глазах светского общества. Бесконечно злился. Злился так, что эта озлобленность потихоньку начинала разрушать его изнутри. Представьте, как огонь поглощает сухую траву, которая вспыхивает в мгновение ока. Вот так же было и с Регулусом. Злость вспыхивала ещё похлеще пламени, вот только той самой травой, которая медленно уничтожается, был он сам. А ведь как прав был Сириус, когда говорил, что брат — полный идиот... Сириус... Обычно это имя приносит лишь боль и раздражение. Боль от утраты, а раздражение от того, что тот всегда был прав. Даже когда говорил, что полное послушание не доведёт до хорошего. Конечно, Регулус тогда просто высмеивал его, заявляя, что станет достойнейшим наследником рода Блэк. «И что, Рег, это принесло тебе хоть малейшее удовольствие?» Сам того не замечая, Регулус подошёл к старому фортепиано, поднял запылённую крышку и наиграл совсем короткую, но греющую слух мелодию. А потом отдёрнул руку так, словно музыкальный инструмент умудрился обжечь ему пальцы. Раньше с помощью окклюменции Регулус запирал все причиняющие боль воспоминания подальше, в глубины мозга. Сейчас же он предпочёл отвлечься и не думать о том, о чём хотел было вспомнить. Но как же трудно выкинуть из головы солнечный образ, ласкающий бледную кожу, мягкий шелест листвы, лёгкий ветерок, ерошащий волосы, и тёплую ладонь рядом, которая пыталась согреть его собственную, холодную. Регулус тряхнул головой и всё же очистил мысли, решаясь полностью сконцентрироваться на своей миссии. Он похлопал себя по внутреннему карману своего серого пиджака, нащупывая тетрадь с инициалами «О.Ф.Б» и три письма. Единственные письма, которые он не сжёг. Одно из них было адресовано Волдеморту, а два других не имели с Тёмным волшебником ничего общего. Блэк быстро перебрал в голове содержание письма для Лорда и кивнул сам себе. Он бесчисленное количество раз переписывал данное послание, никак не удовлетворяясь выходившим, но всё же последняя версия смогла показаться ему более-менее приемлемой. Регулус почти неслышно поднялся по винтовой лестнице на этаж выше, не обращая внимания на закрытую дверь в комнату матери, которая после смерти Ориона почти никогда не была открыта, а сейчас её владелица и вовсе отсутствовала. Затем он поднялся ещё выше, оказавшись на пятом, последнем этаже, поскольку выше был только чердак. Здесь было лишь две комнаты. Его и та, про существование которой он мечтал не вспоминать. Приоткрыв дверь в свою комнату и зайдя внутрь, Регулус плотно закрыл её за собой и медленно подошёл к книжным полкам, мимолётом бросив ненавидящий взгляд на газетные вырезки с упоминаниями Волдеморта над кроватью. Ещё одно подтверждение собственной глупости. Конечно, наилучшим выходом было бы снять их, но тут нужно отдать должное Регулусу Блэку из прошлого, который додумался до использования Заклинания Вечного Приклеивания. Осторожно придерживая корешки, Регулус отодвинул книги в сторону и вынул из-за них чёрный футляр, напоминавший обычную коробочку. Он несколько секунд всматривался в него, а потом фыркнул и громко произнёс: — Кикимер! Домовой эльф тут же с хлопком появился рядом, учтиво склонил голову, тряхнув большими ушами, и отвесил поклон. — Кикимер весь во внимании, хозяин! - произнёс своим скрипучим, но полным уважения голосом эльф. — Я должен буду отлучиться. Ты же помнишь, какой сегодня день? — ровным тоном произнёс Блэк, наблюдая за реакцией эльфа. И без того большие глаза округлились ещё сильнее, затем Кикимер перемялся с ноги на ногу, чуть поёжившись, а после поднял дрожащий подбородок вверх. — Да, хозяин, Кикимер помнит о том, какой сегодня важный день, — его голос дрогнул, но он не опустил преданного взгляда, глядя снизу вверх. Регулус удовлетворённо кивнул и протянул эльфу футляр. — Сохрани это до того, как я освобожусь. Как только я позову тебя, ты должен будешь сразу же трансгрессировать ко мне, прихватив с собой эту коробочку. — Кикимер всё сделает, молодой хозяин Регулус, — кивнул эльф, забирая из рук волшебника футляр и исчезая с быстрым хлопком. Регулус постоял на месте ещё, а потом, поплотнее запахнув свой пиджак, спустился по лестнице вниз, вышел из дома и покинул антитрансгрессионный барьер, наложенный на площадь Гриммо. Последний раз оглянувшись на мрачный, а в детстве ещё иногда и пугающий дом, Регулус трансгрессировал отсюда прочь. Внутренности тут же скрутило, но, не прошло больше нескольких секунд, а Регулус уже стоял посередине тропинки, вокруг которой росли густые, усеянные жёлтыми и оранжевыми листьями деревья. Пройдя парочку десятков метров, волшебник покрутил головой, оглядываясь по сторонам. С трепетом он отметил, что в этом маггловском парке почти ничего не изменилось с лета тысяча девятьсот семьдесят седьмого. Тут всё также восхитительно пахло различными запахами с пикников, слышался щебет неунывающих птиц, разве что осенью, в отличие от лета, народу было куда меньше. Вернуться в это прекрасное место хотя бы ненадолго было хорошей идеей... Здесь так спокойно, так умиротворяюще... Сколько бы Регулус не откладывал подальше у себя в голове эти мысли, но, находясь в месте, буквально тащившем его обратно в лето тысяча девятьсот семьдесят седьмого, он не удержался от того, чтобы нырнуть в воспоминания хотя бы на чуть-чуть...

***

Начало июля 1977 Зажав рот рукой, подавляя зевок, Регулус перегнулся через стол, чтобы взять нож для писем. Быстрым взмахом он распечатал конверт и вынул оттуда листок. Сегодня, как и в другой любой день, Регулус проторчал всю ночь до утра в библиотеке. Поспать ему удалось буквально часов пять, а пробудился он от стука в окно. Едва завидев пёструю сипуху Краучей, он сонно вывалился из кровати и поспешил открыть птице, попутно вручив ей печенье. Та довольно гукнула и улетела дальше разбрасываться письмами, судя по приличному набору, прицепленному к её когтистой лапе. «Дорогой Регулус, Если тебе интересно, как у меня дела, то всё паршиво, как всегда. Лето проходит безмерно скучно, ничего не происходит. А, ну точно, это, конечно, если не учитывать факта, что отец каждый раз находит новый способ, чтобы высказать, как он мною недоволен. Ты вообще можешь себе это представить?! Да я посещаю каждый предмет в Хогвартсе благодаря маховику времени, а ему всё мало! Кроме выслушивания жалоб отца, я роюсь в библиотеке в поисках занимательной литературы (уверен, этим занимаешься и ты). Как там ты? Надеюсь, Вальбурга донимает тебя не меньше Крауча-старшего. Дай угадаю, всё так и есть, а Орион со скучающей гримасой наблюдает за вами с дальнего края гостиной? Уверен, я попал в самое яблочко! Это ещё учитывай, дружище, что этим летом в доме нет твоего старшего братца. Как, кстати, без него? Наверное, куда тише и спокойнее? Надеюсь, что расскажешь мне обо всём этом лично. Искренне, твой Барти. P.s... Ты ведь идёшь сегодня на собрание молодых слизеринцев? Буду рад тебя там видеть». Прочитав письмо, Регулус усмехнулся и сжёг его. Он не любил оставлять ненужный хлам в комнате. Ответное письмо он тоже писать не стал, поскольку на собрание он пойдёт, а значит действительно сможет рассказать Краучу всё, что он захочет знать при встрече. Барти часто донимал отец, не уставая подмечать его минусы — это Регулус знал прекрасно. Барти это злило. Точно так же, как и тот факт, что он носит отцовское имя. Барти никогда не произносил свою фамилию, когда говорил именно о себе. А вот своего отца принципиально любил называть именно «Крауч-старший». «Крауч-младший» по отношению к себе он никогда не использовал, а когда это делал кто-то другой, на лице парня так и ходили желваки. У Регулуса же была своя запретная тема — брат. С тех пор, как зимой Сириус сбежал из дома, младший старался не думать о нём. Создал для него отдельный сейф в голове под названием «Сириус Блэк» и все ненужные воспоминания отправлял именно туда. И как же Барти был прав, когда говорил, что в доме наверняка стало тише после ухода Сириуса. Иногда здесь было настолько бесшумно, что Регулус мог услышать, как в другом конце дома скрипнула половица. А ещё здесь было ужасно одиноко... Регулус никогда не имел большой компании, да и не стремился к этому — у него ведь был Барти. Но было даже некому съязвить, некого поддеть, не от кого услышать насмешку в ответ. Кажется, если закрыть глаза, то Регулус сможет увидеть двух мальчишек, которых ещё не разъединило время и общество... Но едва он это сделает, перед взором тут же замелькает пелена, в которой будет слышаться крик боли, голос, срывающийся на визг, хлопок двери и громкое «Ну, давай-давай, удачи сдохнуть под дождём!» Регулус не знал почему, но он злился на Сириуса. В мыслях он сотни раз проклинал его, называя трусом, хоть и знал, что побег из дома для Сириуса — наилучший вариант. Конечно, Сириус так и сделал, а Регулус пытался свыкнуться с этой мыслью, но за полгода странная боль в груди так и не утихла. Он не понимал, от чего она. Возможно, от самих воспоминаний, возможно, от осознания собственного положения, ведь он-то в отличие от брата, заперт в этом чёртовом доме, а может, Мерлин его знает от чего. Регулус сердито вздохнул, применяя окклюменцию и запирая мысли о брате в сейф «Сириус Блэк». Кроме этого, у него есть и другие «запретные ящики». Например, «20 ноября». Об этом сейфе он предпочитал думать реже всего. Слишком яркими были воспоминания о холоде, снеге, мёрзлости и... В общем, третий и последний сейф назывался «Наследство». Об этом он думал чаще, чем о других, хоть и не планировал этого. Но, так уж вышло, что после побега Сириуса, Орион решил переписать всё наследство на младшего сына, на него, Регулуса. И Регулусу нужно бы быть счастливым, как-никак он всю жизнь именно к этому и стремился: к признанию, гордости и уважению со стороны родителей, но почему-то именно сейчас, когда этот момент настал, он не чувствовал особой радости. Он вообще не чувствовал ничего. Регулусу было тяжело. В последнее время он заметно уставал, сам не ведая из-за чего. Ему хотелось одного: чтобы это ужасное лето поскорее закончилось. Он только и делал, что изредка постукивал на фортепиано ничего не значащие мотивы и запирался допоздна в библиотеке. Блэк перевёл взгляд на вырезки над кроватью. Регулус знал, что Тёмный маг особенно радостно приветствует в своих рядах чистокровных волшебников из высшего общества. Регулус восхищался им. Нынешнее Министерство Магии уже давно прогнило изнутри — они расслабились, работают спустя рукава и продолжают скрываться от магглов. Регулус усмехнулся, смотря в окно. Да даже они с семьёй живут среди обычных людей, не владеющих ни каплей магии. Волдеморт же хочет раскрыть глаза волшебникам и показать, что они не должны прятаться, словно перепуганные собаки в узких закоулках. Они куда сильнее магглов, а значит, и заслуживают большего, чем имеют. Вообще, Регулус повесил эти вырезки почти сразу после ухода Сириуса. Точно так же, как брат свои фотографии со школьными друзьями и какую-то девчонку из маггловского журнала. Да, возможно, он сделал это Сириусу назло. «Но ведь его здесь нет», — говорил сам себе Регулус. А очень жаль, хотелось бы посмотреть на реакцию старшего братца. Последующие два часа Регулус собирался к Эйвери, где будет происходить собрание молодых представителей чистокровных семей. Стоя у зеркала и поправляя ворот чёрной водолазки, он перебирал в голове планы на сегодняшнюю ночь. Из ещё несделанного, он бы хотел приступить к детальному изучению рун, чтобы потом нанести те на ножи, что он частенько носит с собой. Возможно, со стороны это покажется паранойей, но молодой волшебник был уверен, что холодное оружие никогда не будет лишним в случае чего — вдруг палочки не окажется под рукой в нужный момент. Из раздумий его вырвал Кикимер, который, уважительно поклонившись, протянул юному хозяину его волшебную палочку. — Госпожа Блэк обновила родовые чары на Вашей палочке, хозяин, чтобы Вы без проблем могли колдовать за территорией Хогвартса, — обратился домовик к Регулусу, что уже засовывал палочку в карман классических серых брюк с коричневым ремешком. — Спасибо, Кикимер, можешь идти, — кивнул Регулус, смотря на часы. Ещё одно преимущество быть наследником древнего благородного рода: на твоей палочке будут обновляться семейные чары, благодаря которым можно легко обходить глупый закон о запрете на колдовство несовершеннолетних вне Хогвартса. Спустившись на первый этаж, Регулус быстро приблизился к камину, зачерпнул летучего пороху и, кинув его к ногам, громко и чётко произнёс: — Поместье Эйвери! Выйдя из камина в назначенном месте, Регулус выпрямил спину и расправил плечи. В доме уважаемой и чистокровной семьи положено вести себя подобающе — один из первых уроков Вальбурги, который он выучил на всю жизнь. Поместье будто пытались делать в классицизме: как и у большинства чистокровных семей, этот дом был призван демонстрировать роскошь и власть, а также статус своих владельцев, благодаря позолоченным поверхностям, используемым в качестве декора. Потолки были крайне высокие, а тёплые и светлые оттенки стен только ещё больше визуально увеличивали пространство. Но не было здесь строгой симметрии, лишь спокойное чередование окон, наличие колонн и лепнин. Отыскать Крауча среди всех приглашённых гостей было трудновато, но Регулус быстро справился с этой задачей. — Рад тебя видеть, — усмехнулся Барти, пожимая другу руку. — Получил письмо? — Получил, — кивнул Регулус. — Отец совсем не отвязывается? — Да он вытрахал мне все мозги, — фыркнул Барти. Крауч махнул рукой, потом достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и протянул Регулусу. Регулус не любил алкоголь, уж больно тот не хотел перевариваться его организмом, но от сигарет в последнее время мало когда отказывался. Поэтому и сейчас он принял предложение Барти, благодарно кивнув тому, и по щелчку пальцев зажёг сигарету. Остальные присутствующие тоже не сжалились над поместьем, судя по едкому запаху дыма в воздухе. — Чем занимаешься вообще всё лето? — спросил Барти, закуривая. Раньше даже Краучу было трудно разговорить Блэка. Регулус вообще не привык много говорить, он чаще всего слушал, анализировал информацию и запоминал её. Да он и до сих пор предпочитал помалкивать, с непроницаемым лицом следя за текущим разговором, но с Барти было другое дело. Он был единственным человеком, с которым у Регулуса находились общие темы для разговора, которые он без проблем мог поддержать, да и в так называемых «разговорах по душам» тот никогда не отказывал. — Как и ты, сижу в библиотеке, пытаюсь скоротать собственные серые денёчки, — отозвался Регулус, выдыхая дым. — Вот недавно наткнулся на кое-какие руны, хочу позже их испытать. — На ножах? — догадался Барти. Регулус кивнул. Не особо много кто знал о пристрастии младшего Блэка к различным разновидностям ножей, кинжалов и клинков: боевым, охотничьим, всяким раскладным и прочим. Барти — один из немногих, но даже он не догадывался о зарождении такой мании и истинной причине интереса. Впрочем, никто, кроме самого Регулуса, об этом не знал. Крауч как-то пытался выяснить, но ничего толком не добился. Узнал лишь то, что произошло это ещё в детстве, когда Блэк вдохновился каким-то прохожим на улице. Полная история же оставалась скрытой от чужих глаз и ушей. — А ты? Нашёл что-нибудь интересное для изучения? — задал встречный вопрос Регулус. — Да я покопаю то тут, то там. Разного наберётся, — пожал плечами Барти. — Как твоя мама? — спросил Блэк после небольшого молчания. — Неплохо. Но она до сих пор болеет. Крауч-старший говорит, что ей нужен отдых. Я думаю предложить ей отдохнуть где-нибудь, может, в Калифорнии, или, скажем, в Египте. Ну или, как вариант, Турция. — Поедешь с ней? — Думаю да, если она, конечно, согласится, — кивнул Барти. Несколько лет назад у миссис Крауч обнаружилась болезнь, которая вызывала слабость, лёгкое головокружение и головную боль, со временем она только прогрессировала, а целители толком ничего сказать не могли. Порой Регулусу казалось, что мистер Крауч уже давно смирился с тем, что, возможно, однажды его жены не станет, хоть и был подавлен этим фактом. Барти же мириться с этой новостью не желал. Он проводил с матерью столько времени, сколько только мог. Он всегда был искренне привязан к ней и заботился о ней так же, как та храбро заступалась за него перед Краучем-старшим. Этим они оба заслужили восхищение Регулуса. Пару раз к ним пытался пристать Снейп, маячащий над всеми, как всегда, словно чёрной тучей, но того быстро увёл подальше Эван Розье. Домой Регулус вернулся уже ближе к двум ночи. Он был вымотан планами Барти на его лето с матерью. Сегодня он явно отоспится за все ночи, проведённые без сна, а уже завтра, наконец, займётся своей идеей с рунами и ножами. Шагнув на ковёр своего дома, Регулус с удивлением обнаружил, что свет в гостиной горит и жильцы дома не спят. Орион, как всегда со скучающим выражением лица, подперев подбородок, сидел за столом и всматривался пустым взглядом в стену. Вальбурга, нервно потряхивая ногой, сидела у другого конца стола, держа в руках письмо. Она хмурила лоб, но, кроме этого, ведьма казалась незаинтересованной. Отложив листок на край стола и поправив свой и так идеальный пучок, она проницательно посмотрела на Регулуса. — Где ты был? — На мероприятии в поместье Эйвери, — устало вздохнул Регулус, а потом всё же набрался смелости спросить. — Что-то случилось? Вальбурга выгнула бровь, а потом ядовито усмехнулась. — О, да так, приглашение на похороны. — Кто-то... умер? — тихо произнёс Регулус, со спустившимся в пятки сердцем боясь услышать имя, начинающиеся на «С» и заканчивающееся на «Ириус». — Мой недалёкий братец, по совместительству твой дядя Альфард.

***

Ноябрь 1979 Регулус мотнул головой, отгоняя сонливость, вызванную лучами солнца, которые, несмотря на вечернее время суток, всё равно знатно припекали. Эта осень вообще была сама по себе тёплой, но Регулус настолько редко выходил на улицу, что даже почти забыл каково это — дышать свежим воздухом. Там, где он обычно находился, почти всегда витала удушающе-тяжёлая энергетика тёмной магии. Внимание его привлёк фургончик с мороженым. На мгновение сердце Регулуса защемило, и волшебник замер. В голове тут же вспыхнули старые воспоминания, и он, немного подумав, медленно поднялся со скамьи. За несколько широких, но медленных шагов, он приблизился к фургону, всё ещё обдумывая вариант сбежать отсюда подальше. — Может, вам подсказать в выборе? Регулус помотал головой, думая вовсе отказаться от покупки, но вдруг нерешительно замер. Возможно, он больше никогда не сможет ни поесть мороженого, ни вовсе прогуляться по парку. — Фисташковое. Можно мне фисташковое? — Конечно, — приподнял уголки губ продавец, тут же принимаясь зачерпывать мороженое нежно-зелёного цвета. — Хороший сегодня день, да? — Отличный, — кивнул Регулус, роясь в кармане и доставая оттуда маггловские монеты. Зачерпнув горстку, он высыпал их продавцу, как бы говоря, мол, сам считай себе монеты. Мужчина тут же принялся отсчитывать ровно необходимую сумму, а потом придвинул к Регулусу остатки, составляющие буквально монетки три. Волшебник сунул их обратно, желая вовсе никогда до них не дотрагиваться. Он отобрал их у Пожирателей, когда находился в штабе Волдеморта, как всегда разрабатывая стратегии. Тогда он брёл по коридору, находясь в своих мыслях после беседы с Лордом, а в одной из гостиных комнат, пригубив вина и распластав конечности на креслах, сидели четверо Пожирателей: Трэверс, Роули, один из близнецов Кэрроу и Гойл, кажется. Они обсуждали, как достали эти монеты, сначала вдоволь поигравшись с девушкой-магглой. Регулус тогда со злостью зачерпнул со стола монеты и ушёл от компании подальше. Честно говоря, Регулусу было даже немного стыдно перед той девушкой, что сейчас он заплатил её монетами. Но других маггловских денег у него с собой не было, да он и не особо разбирался в их валютах, и почему-то ему казалось, что эта мелочь ей больше не понадобится. Дождавшись своего мороженого, Регулус идёт обратно и садится на лавку. Он медленно откусывает по кусочку, чувствуя, как холодный десерт постепенно растекается по его горлу. Наслаждаясь приятным, не резким и не навязчивым вкусом, Регулус, с лёгкой улыбкой на губах, вспоминает, как в этом же самом парке, на этой же лавке и это же мороженое по его лицу размазал Джеймс, с насмешкой наблюдая за сразу же помрачневшим лицом Блэка. Потом Регулус, под заливистый хохот Сириуса, начинает проклинать Поттера всеми известными ему проклятиями, прежде чем вытереть лицо платком из кармана жилета... Такое тоскливое, разрывающие изнутри чувство, что на пару мгновений становится даже трудно дышать...