Мальчики под ивой

Июль 1977 Регулус стоял, смотря на отражение в зеркале, хмурился, наблюдая за копией себя напротив. Они были одинаковые, абсолютно идентичные. Но лишь внешне. Копия натянула на лицо лёгкую усмехающуюся улыбку, глядя с высокомерием — проще говоря, показывала надменность и полную уверенность в себе. А настоящий же Регулус чувствовал внутри себя пустоту. Совсем ничего. Она медленно поглощала его в себя, высасывая жизнь глоточек за глоточком. Ниточку за ниточкой. Камушек за камушком. Он волновался. Полностью облачённый в чёрное, готовился к похоронам. У Регулуса не было особой связи с Альфардом, как и с большинством родственников, но он знал, что хорошие отношения у Альфарда были с Сириусом... А это значит, что брат точно будет присутствовать на похоронах. Регулус избегал его в Хогвартсе. Если до этого просто держался подальше, лишь бы избавиться от ощущения, что они как-либо связаны, то сейчас же старался не вспоминать. Забыть. Разумеется, этого не удавалось. И вот теперь, когда встреча фактически неизбежна, его пальцы тряслись от переживаний, а мысли не могли разложиться в голове по полочкам. Словно раненые звери, они носились туда-сюда, не желая отдавать тело Регулуса в привычные спокойствие и уверенность. Что он тут делает? Что делает в этом мире? Эта мысль не давала ему покоя. Он должен посмотреть на старшего брата. Не отрывать взгляд. Может, тогда он наконец успокоится, и заполняющие голову тревожные мысли покинут его... Вчера днём, после прошедшей ночи, когда стала известна новость о смерти Альфарда, Регулус, как и обещал себе, сидел в библиотеке за книгой по рунам и ножами. К вечеру он проголодался, поэтому решил спуститься вниз и набить пустой желудок хоть чем-то. Но в столовой он оказался не один — за столом рядом друг с другом сидели Вальбурга и Друэлла, мать его кузин. Сначала Регулус удивился, увидев её — статную, невероятно красивую, одетую в тёмно-зелёное кружевное платье, с лёгкими и плавными движениями рук, — но потом осторожно остановился, догадываясь, что тётя и мать ведут какую-то беседу. — Регулус, милый, как я давно тебя не видела! — улыбнулась Друэлла, заметив его, замявшегося у дверного проёма. — Проходи, что ты! Как ты? Опять сидел весь день в библиотеке? Регулус очаровательно улыбнулся и уселся за стол, наблюдая за домовихой Смонки. Та уже активничала перед молодым хозяином, наливая в чашку чёрный чай. Блэк еле заметно поморщился — чай он не любил. Сидеть молча было неловко, поэтому Регулус выбрал нейтральную тему, поинтересовавшись у тётки пригодностью чая. — О, да, благодарю, чай восхитителен! — приподняла уголки губ в лёгкой улыбке Друэлла, закидывая в рот виноградинку. Блэки не особо жаловали в своих семьях домовых эльфов, Регулус знал это, но Друэлла относилась к ним вполне сносно. В её обществе даже Вальбурга вела себя иначе. Она не перебивала Регулуса, объясняя, как правильно нужно себя вести, не упрекала за излишнюю уважительность к прислуге, а лишь наблюдала, скользя по сыну равнодушным взглядом. Может, дело было в доброте, что плескалась в тёмных глазах Друэллы, а может, в чём-то другом. После прихода Ориона улыбка тёти сникла, и женщина быстро ретировалась к себе домой. Блэк-младший так бы и стоял около зеркала, если бы снизу не донёсся голос Вальбурги, велящий ему быть быстрее. Регулус в последний раз провёл по волосам, поправил воротник рубашки, пиджак и пояс брюк, — всё чёрного цвета, — а затем спустился вниз. Орион и Вальбурга уже ждали его. Отец облокотился о комод, на котором тускло горели свечи. Мать нетерпеливо постукивала о пол высоким каблуком, а, заметив сына, кивнула и прошла к камину, зачерпнув летучего пороха. — Вести себя прилично, стараться быть максимально вежливым и отвечать на вопросы коротко, не открывая чего-то лишнего, но так, чтобы это пришлось собеседнику в удовольствие, — проговорила очередное нравоучение Вальбурга, прежде чем сыпнуть пороха в камин. — Поместье Блэков! Во втором родовом доме Блэков как раз жила чета Сигнуса и Друэллы. Если тебе нужно попасть на Гриммо, следует произнести «дом Блэков на площади Гриммо, 12», но для того, чтобы оказаться во втором доме, произнести надо лишь «Поместье Блэков». Регулус последовал сразу за матерью. В доме ничего толком не изменилось. Сам по себе он был крайне похож на тот, что находился на Гриммо, только был выполнен не в зелёно-чёрных цветах, а в коричнево-чёрных. В детстве, до поступления в Хогвартс, Регулус частенько бывал у тёти и дяди со старшим братом, всё время избегая кузин и прячась либо в укромных тёмных уголках дома, либо снаружи во дворе. Регулус подошёл к матери вместе с только что прибывшим Орионом. К ним тут же подскочил домовой эльф, указывая на сад, в котором будут проходить «поминки». На деле же все просто выпьют, ничуть не чтя умершего. Порой Регулус одновременно насмехался над окружающим его обществом и кривил душу, видя пьяные посиделки. Во дворе были расставлены столы, на которых стояли различные блюда и закуски. Скатерти были нейтральных цветов — либо белые, либо чёрные. Пространство двора — ещё даже не половина всего того, что окружает второе родовое поместье Блэков. Здесь тоже ничего не поменялось. Идеально обстриженные кусты, благоухающие заросли цветов с шипами, дорожка, обделанная каменной плиткой с мраморными бордюрчиками по бокам, фонарные столбы вокруг неё, зелёная мягкая трава, а где-то левее склеп, где находятся могилы огромного количества захороненных Блэков и озеро, виднеющееся подальше от оставленной похоронам обстановке, за которым стоит старый потрёпанный сарай — всё это напоминало Регулусу о детских летних деньках, которые навсегда и остались там, позади от настоящего. К тройке Блэков почти сразу же, как только они вступили во двор, грациозной походкой подплыли Беллатриса и Нарцисса. — Добрый день, Орион, Вальбурга, — улыбнулась Беллатриса своей широкой улыбкой. — Чудесно выглядите! — Если что-то понадобится – смело обращайтесь! Пока всех ждём, можете опробовать угощения или поддержать с кем-то беседу, — вежливо кивнула Нарцисса, натягивая на лицо небольшую улыбку, куда более скромную, чем у сестры. — Спасибо, дамы, — произнесла Вальбурга. — Мы будем иметь в виду. Регулус, почему бы тебе не помочь кузинам принимать гостей? — Конечно, мама, как тебе угодно, — тут же отозвался Блэк, мрачно вздыхая про себя. Встречая гостей, вежливо улыбаясь, слушая их просьбы и стараясь быть примерным в их глазах, Регулус думал, что у него скоро лицо треснет от фальшивой улыбки, что расползлась по его лицу. Иногда он украдкой поглядывал на собравшихся. Так или иначе, все они имели родство с Блэками, ну или просто были близкими друзьями Альфарда, коих было немного. Приглядываясь к гостям внимательнее, Регулус узнал Лукрецию Пруэтт, что являлась родной сестрой Ориона, с её мужем Игнатиусом, Рудольфуса Лестрейнджа и Люциуса Малфоя, которые прямым образом были связаны с его кузинами, а также с удивлением он обнаружил Андромеду. Средняя дочь Сигнуса и Друэллы уже пару лет не жила вместе с родителями, её постигла та же учесть, что и Сириуса, а именно сжигание с гобелена и вычёркивание из семьи. Она вышла замуж за магглорождённого волшебника Теда Тонкса. Словно почувствовав внимание Регулуса, Андромеда подняла на него глаза, встречаясь взглядами. Парень никогда не был с ней в близких отношениях, опять же, в отличие от Сириуса, но и не ненавидел, не презирал и не считал предательницей, как о ней иногда говорила Вальбурга за столом, когда что-то изредка обсуждала с мужем. Поэтому Регулус лишь тепло кивнул ей, на что та улыбнулась уголком губ, немного дерзко, но улыбка эта быстра померкла, стоило той вновь оказаться в своих мыслях. Блэк-младший не мог утверждать точно, но, насколько он помнил, Альфард поддерживал контакт с Андромедой, не отвернувшись от неё, как большинство Блэков, и так же он поступил с Сириусом. Поэтому, видя потухший взгляд кузины, Регулус полностью осознавал степень её тоски и печали. Продолжая пробегать взглядом по толпе, Регулус наткнулся на знакомую фигуру. Он замер, словно увидел собственную смерть. Ему даже показалось, что по спине прокатилась капелька холодного пота. Трудно было смотреть на Сириуса Блэка тогда, когда не ожидал, тогда, когда не был готов. Хотя, вряд ли он бы вообще когда-либо успел подготовиться. Регулус сделал глубокий вдох. «Сделай это, просто сделай это», — твердил он сам себе. А потом взгляд зацепился за фигуру рядом. Облачённый в чёрный, как и товарищ, одинакового с ним роста, подтянутый, выглядящий удивительно опрятно — рядом с Сириусом стоял Джеймс Поттер. Да Регулус бы даже не узнал его, если бы не вечно взлохмаченные волосы и очки на лице. Уж больно тот не был похож на себя, выглядя сейчас максимально строго и серьёзно. «Да, брат, гениально», — подумал Регулус, мысленно обращаясь к Сириусу. — «Притащить с собой Поттера было великолепной идеей. Надёжный план, как швейцарские часы!» Решаясь больше не тянуть время и собственные нервы, Регулус набрался смелости, больше не желая оглядываться назад, и подошёл к двум парням, что стояли особняком, хмуро поглядывая в ответ на тех гостей, которые косо на них глазели. — Здравствуй, брат. Как твои дела, решил вновь стать частью семьи? — усмехается Регулус, с вызовом глядя на так похожего и не похожего на себя одновременно человека. «Вот же блядство», — думает Регулус, понимая как надменно и высокомерно прозвучали эти слова, но менять что-то уже не решается. И тут он начинает сожалеть о своих резких словах. Брат выглядит как-то слишком утомлённо, подавленно. Его взгляд выражает какую-то бесконечную печаль. Регулусу определённо хочется вернуть свои слова назад, ведь то, каким измученным сейчас казался Сириус, слишком явственно совпадало с его видом в день побега. — О, малыш Регги, мамочка уже успела выебать тебе мозги с предложениями свадьбы? Готовишься вступить в наследство и продолжить благороднейший род Блэков? Рад за тебя, — нацепил на несколько секунд такую знакомую усмешку Сириус, обратив внимание на брата. Регулусу вновь захотелось кинуть что-то резкое тому в ответ, но сделать он этого не успел, ибо брат сбросил улыбку, возвращая себе отсутствующее выражение лица, и прошёл мимо, задев младшего Блэка плечом. Волшебник бросил гневный взгляд тому в спину. Да, вот что Сириус умел делать лучше всего: выводить каждого члена своей семьи, так ещё и делая вид в этот момент такой, будто он богема всего мира. Джеймс ещё несколько мгновений внимательно смотрел на Регулуса, словно оценивая и пытаясь разглядеть самые тёмные уголки его души, прежде чем скучающе отвести взгляд, бросаясь за Сириусом. Ярость закипела в груди Блэка, захотелось хорошенько долбануть Поттера по лицу, чтобы тот прекратил испытывать его терпение. Джеймс мало когда нравился Регулусу, если быть точнее, почти никогда. Тот был слишком шумный, самонадеянный, энергичный, со сверкающей раздражающей улыбкой, которая по направлению к слизеринцам превращалась в жестокую ухмылку. Регулус сжал кулаки до хруста костяшек, впиваясь ногтями в ладони так, что там остались чётко очерченные полумесяцы. Хотелось плеваться ядом, стереть усмешку с лица Сириуса, проклясть его Летучемышиным сглазом, а ещё больше хотелось проорать, чтобы тот прекратил вечно таскать с собой своего сторожевого пса. Но в то же время внутри что-то болезненно сжималось, давило на лёгкие, лишая необходимого кислорода. Не так он представлял их встречу. Совсем не так. Регулус попытался отбросить эти мысли. Их былая привязанность друг к другу осталась в прошлом, всё изменилось, когда они поступили в Хогвартс. Изменился Регулус, изменился и Сириус. Порой младший Блэк задавал сам себе вопрос, осталось ли там, в глубине души брата, что-то, что хотя бы отдалённо напоминало о том беззаботном мальчишке, который кидался в него огрызками яблок, носился за бедным Кикимером и устраивал какие-то шалости назло матушке. Конечно, последнего у него не отнять было и по сей день, но вот остальное было утеряно со временем. Регулус даже не заметил, как все подтянулись и теперь собирались у склепа, а там устраивались вокруг места захоронения тела Альфарда. Маг не заставил себя долго ждать и присоединился к остальным. Встав рядом с отцом, он взглянул напротив себя. Конечно, Сириусу обязательно нужно было встать со своим дружком напротив Ориона и всего в двух метрах от Вальбурги, что находилась рядом с Сигнусом. Отец не выдавал ни единого чувства на лице, оно всегда сохраняло на себе какую-то безжизненную форму, словно Орион был фарфоровой куклой с одной бесконечной незаинтересованной эмоцией. Серые глаза главы семьи Блэк бегали по лицу старшего сына, пока тот спокойно выдерживал внимательный взгляд. Один раз лицо Ориона дрогнуло так, будто он поджал подбородок, крепко сцепив зубы, но он быстро вернул себе самообладание. Иногда Регулусу было интересно, как отец на самом деле относится к побегу Сириуса, ведь тот никак себя не выдавал, но спрашивать парень не собирался. Он слишком долго жил с безразличием Ориона, поэтому привык относиться к тому таким же образом. Зато вот взгляд Вальбурги так и метал молнии. «Интересно, а чего она ожидала?» — скептически усмехнулся в мыслях Регулус. — «Так удивлена увидеть старшего сына? Или была уверена, что тот подохнет без её опеки?» Но, конечно, ответ был куда проще. Та была просто недовольна тем фактом, что Сириус вообще появился здесь. Прошло ещё совсем немного времени, прежде чем голоса присутствующих полностью стихли, а все взоры устремились на Вальбургу и Сигнуса, которые, как родные брат и сестра, должны будут произнести траурную речь в честь Альфарда. В руках Сигнуса находились две белые лилии. Удивительно, как такие нежные и прекрасные цветы могли являться символом смерти и утраты. Наконец Сигнус первым прочистил горло и поднял голову, обращая взгляд на Друэллу, которая ободряюще кивнула ему, поддерживая. Вальбурга же никогда не была особо привязана к своей семье, зато вот между её братьями была сильная связь, которая, к сожалению, со временем рассеялась по ветру. Было видно, что Сигнусу тяжело произносить слова, а вся ситуация вдруг показалась Регулусу ужасающей. Он вспомнил, как боялся того, что Вальбурга произнесёт имя Сириуса после известия о смерти. На секунду младший Блэк прикрыл глаза, представляя, как на месте Сигнуса стоял бы он. И мысль эта ему не понравилась. Ой как не понравилась. Да так, что даже заставила его поёжиться. Что я здесь делаю? — Альфард всегда был образцовым примером спокойного, уравновешенного и понимающего человека, — наконец начал чуть сухим, но полным уверенности голосом Сигнус. — Именно понимание ценили в нём окружающее больше всего. И это удивительная вещь, ведь сам он рос без окружения тепла и понимания от общества. Краем глаза Регулус видел, как напрягся Сириус после этих слов, пока Джеймс прижимался к нему плечом. На долю секунды волшебник позавидовал этим двум парням. Ему тоже хотелось, чтобы сейчас кто-то рядом хотя бы взглянул на него ободряюще, скажем, Барти. Он привык к обществу друга, и не мог не признать, что в какой-то степени оно ему даже нравилось. — Альфард часто рассказывал мне о том, как тяжело ему было с неприятием себя и прочими трудностями, но то, чему он меня научил, никогда не исчезнет из моей памяти, поселившись в ней огромным змеем, обволакивающим душу, — продолжал тем временем Сигнус, а потом медленно качнул головой и исправился. — Нет, правильнее было бы сказать котом. Котом, что прижимается к тебе, греет твои колени в холодные, студёные зимние ночи. Регулус словно почувствовал этот самый холод, обволакивающий его от того, что его колени пусты. Светило солнце, грело, но в глубине души айсберг не желал таять, разрастаясь всё больше и больше. Сириус сжал челюсть, проявляя скулы, а Андромеда положила руку тому на плечо, периодически поглаживая его. Они были ближе всех к Альфарду, Регулус знал это, он видел это в каждой искорке в их глазах после очередного слова Сигнуса. — Именно таков был Альфард: он всегда мог поддержать тебя, успокоить, заставить трясущиеся плечи перестать содрогаться, а главное, он мог и дать дельный совет, посоветовать, как решить проблему, — закончил Сигнус, кивнув Вальбурге. Сигнус не сник широко расправленными плечами, но эту удушающую тоску Регулус мог чувствовать кончиками пальцев, словно та электрическим зарядом витала в воздухе. — Даже в самых угнетающих обстоятельствах Альфард оставался верен себе, своим принципам, а также он никогда не изменял своему умению держать себя в руках. Его трудно было вывести на негативные эмоции, трудно было заставить повысить голос, он мог быть строгим и холодным, но при этом всегда оставался справедливым, — продолжила речь Вальбурга. Она говорила спокойным, размерным голосом, включая в него нотки уважения и некого почтения. О, если бы Регулус не знал всей ситуации, то наверняка бы поверил её поддельной тоске в голосе. Но он помнил, как мать выжгла Альфарда с семейного древа за то, что тот выделил Сириусу после его побега огромную сумму денег и заверил, что всегда будет поддерживать его, несмотря на запреты Вальбурги. Но по-другому и быть не может: о покойниках говорят либо хорошо, либо никак. — Он всегда оставался уважаемым человеком, которого нам будет так не хватать. Порой было удивительно наблюдать за ним, как он всегда выпутывается из трудностей с лёгкостью, подобной порханию ласточки, — поток слов лился из груди Вальбурги, а Регулус замечал, как боль на лице Сириуса постепенно уступает место раздражению. — Возможно, это было его умение приспосабливаться, а может лишь стечение обстоятельств, но это не отменяет одного факта — нам есть чему поучиться у Альфарда: его заботе о родных, его харизме в стрессовых ситуациях и твёрдой уверенности в своих поступках. Регулусу уже приходилось присутствовать на похоронах. И это чувство всегда будет его не то чтобы пугать, но заставлять напрягаться уж точно. Ему хотелось скорого окончания речи, скорых прощальных жестов, хотелось сбежать отсюда, покинуть толпу. Либо от присутствия других людей, либо от чего-то ещё, дышать становилось почти нечем. — Насколько я знаю Альфарда, ему всегда хотелось покоя. Так пусть же тишина и уют наконец укроют его с головой, больше не заставляя нести на себе никакие расчёты бремени, — это было последнее, что произнесла Вальбурга. После этого она подняла тёмный букет цветов и кинула в яму, где уже лежал чёрный лакированный гроб. Сигнус опустил свои белые лилии туда же, и гости последовали за братом и сестрой. На задворках сознания Регулус увидел, как Сириус кинул один единственный маленький цветочек — хризантему белоснежного цвета. Окружающие продолжали и продолжали усыпать гроб цветами, а Регулусу казалось, что вместо цветов вниз под сырую землю летит что-то другое, например, его кости. Часто волшебник сравнивал хруст снега с хрустом костей. Он всегда казался таким же холодным, пустым, мерзким. Блэк-младший не любил снег. Ненавидел. Почему цветы вдруг стали напоминать кости он не знал, но и думать об этом не желал. До сих пор хотелось вдохнуть глубже. — Как ты вообще посмел явиться сюда, глупый мальчишка?! — Регулус услышал гневное шипение Вальбурги. — А как смеете Вы, маменька, порочить имя Альфарда своими ничего не значащими восхвалениями? Какой жалкий спектакль, — прорычал сквозь стиснутые зубы Сириус, испепеляя мать взглядом. Регулус был уверен, что Вальбурга сейчас кинет в Сириуса непростительное. Но ни предупреждать, ни спасать, ни насмехаться сил не было, тем более, он уже видел серьезный взгляд Джеймса, который сегодня выглядел неприлично для себя — как адекватный человек. Джеймс поможет Сириусу, да, именно так. Откуда такая уверенность? Да её и не было, Регулусу просто срочно нужно было оказаться подальше отсюда. Младший Блэк медленно брёл вперёд, стараясь выровнять дыхание. Смерть Альфарда, холод Сириуса, проницательные взгляды Поттера, собственное одиночество и ненужность разом доконали его, и он не выдержал, зарылся рукой в волосы, вспоминая, как в детстве они с Сириусом постоянно одалживали серебряные часики у дяди Альфарда, а потом могли часами наблюдать за удивительными тикающими стрелочками. Из жизни Регулуса с ними была связана довольно... неприятная история. В раздумьях он подошёл к озеру, устроился на берегу. Сейчас он прятался здесь от всего: от банкета, от похорон, от людей и от самого себя. Когда очередная волна озера ударила о берег рядом с ногами Регулуса, он отодвинул их подальше, лишь бы быть как можно дальше от воды. Он прикрыл глаза в попытке успокоиться. Тут же его уши заполнил треск, хруст, а затем всё резко заглохло. Ему стало холодно и мокро. Он попытался крикнуть, но был вынужден захлебнуться. Регулус резко распахнул глаза и всё исчезло. Наваждение прошло, и он схватил камушек, потом ещё один, ещё и ещё. Он складывал их друг на дружку, пытаясь успокоиться. Камушек за камушком. Наконец, небольшая башенка была выстроена. Суть игры заключалась в том, что нужно положить друг на дружку семь камушков: терпение, упорство, уверенность, настойчивость, стойкость, выдержку и волю. Когда-то то же, что и с башней, произойдёт с ним. Он тоже выстроит себе дорожку из семи камушков. Какое-то время Регулус только и делал, что сидел на берегу, глядя то на птиц, щебетавших на ветках деревьев, то на свою башенку. А затем, когда он подпёр подбородок рукой, краем глаза заметил фигуру справа, прислонившуюся к дереву, скрестившую руки на груди и прячущуюся в тени. Регулус чуть не зашипел от сожаления и от того, что его уединение нарушили. — Я понимаю, что мы с братом довольно похожи, но я не думал, что ты не в силах нас различить, Поттер. Проваливай, — лениво махнул на него Блэк, стараясь не зарычать. — О, извини, если помешал, — Регулус не понял, было это сказано с сарказмом или искренне, но узнавать ему было слишком лень. Когда гриффиндорец не свалил куда подальше, как его просили, Регулус не выдержал и злобно рыкнул на него: — Чего тебе нужно? — Плохое настроение? — спросил Джеймс, делая пару шагов к сидящему на берегу парню, останавливаясь возле него, возвышаясь сверху. — Так это не повод срываться и портить его мне. Его голос был полон некой решимости, и Регулусу даже показалось, что в нём не обошлось и без угрозы. Он тут же с удивительной лёгкостью и быстротой поднялся на ноги. — А то что, кинешь в меня какое-нибудь проклятие? Давай, я же такой страшный, жуткий и мерзкий слизеринец. Пару секунд Джеймс хмуро всматривался в его лицо, ведя желваками, а потом растянул губы в усмешке, показывая белые зубы и расслабленно рассмеялся, чем полностью сбил Регулуса с толку. — Мне всё равно, к какому факультету ты принадлежишь. Просто так уж вышло, что Сириус хотел побыть один, и я не могу его найти, а ты вроде единственный, кто может помочь, — покачал головой Джеймс, всё ещё посмеиваясь. — Так ты за этим оторвал меня от дела? — хмыкнул Регулус. — Чтобы помочь тебе Сириуса найти? — От дела? Какого? Разглядывания пейзажей? О, не знал, что ты такой нежный, довольно загадочно. Я нахожу это привлекательным в людях, — вновь усмехнулся Поттер, засунув руки в карманы. Ну вот, ещё одна подобная фраза, и Регулус точно его проклянёт. Еле сдержавшись, чтобы не сделать этого, — Мерлин, а как хотелось-то, — он задумался. Невольно пробежался взглядом по лицу парня напротив. Спустя мгновение размышлений, взор его наткнулся на заброшенный старый сарай, что находился за озером. — Пошли, — лишь буркнул он Джеймсу. Тот сразу же последовал за ним, не отставая ни на шаг. Регулусу не нравилось, что он идёт буквально под боком, но это было куда лучше, чем если бы он следовал сзади, где Блэк не мог его видеть. По мере того, как они приближались к сараю, в голове Регулуса всплывали воспоминания. Когда они с Сириусом были отправлены Вальбургой к дяде и тёте, а потом предоставлены сами себе, они часто пробирались к этому озеру, обходили его и прятались в сарае. Там хранились различные уже ненужные штучки, а также то, ради чего они, собственно, и приходили туда — гоночные мётлы. Угоняя их оттуда, они постоянно летали, стараясь обогнать друг друга или подрезать. А потом они часами могли сидеть на чердаке этого сарая, наблюдая за звёздами, рассказывая истории или просто наслаждаясь ровными дыханиями друг друга. Однажды они даже утащили у Сигнуса его сигареты и затянулись на этом самом чердаке. Сириус кашлянул один раз, а вот Регулусу повезло меньше — он, казалось, кашлял так, что чуть не вытряс себе все лёгкие. Но ему всё равно понравилось ощущение, — нет, не вкус, ибо тот был едкий и неприятный, — но само послевкусие и расслабление того стоили. Не так, конечно, чтобы слёту начать курить на ежедневной основе, всё же ему было тогда всего девять, но он часто представлял, как подрастёт и будет, вальяжно раскинувшись в кресле, потягивать сигареты вместе с братом. Что ж, очередное «не вышло». — Почему ты уверен, что он там? — прервал его мысли голос Джеймса. — Особенное место? — Если так интересует, полюбопытствуй у Сириуса, — огрызнулся Регулус. — Да я же просто спросил, — вздохнул Джеймс. — И чего ты всё время огрызаешься? Аристократ ведь всё-таки, примерный младший сыночек в семье. — Пошёл нахер, Поттер, мои хорошие манеры на различных оленей не распространяются. На этом разговор о причине местопребывания Сириуса закончился, ибо они оказались перед самым сараем. Регулус отворил дверцу взмахом палочки, игнорируя удивлённый взгляд Поттера. — Разве за территорией Хогвартса не запрещается колдовать до семнадцати лет? — Родовая магия, — фыркнул Регулус таким тоном, словно Джеймс умалишённый, а потом добавил, опережая очередной вопрос. — Сириусу таких поблажек не делали, не заслужил. Оказавшись внутри, Регулус осмотрел помещение, пробегаясь взглядом по различному расставленному барахлу на подвешенных полочках, свиткам пергамента, пыли и оставленных в углу мётлах. Он указал рукой Джеймсу на лестницу, что ведёт вверх, как бы говоря, чтобы тот искал своего дружка там. — О нет, не думаю, что ходить одному по чужой собственности в рамках приличия, — ухмыльнулся Поттер. Регулус чуть не прыснул. Поттер и приличие — кажется, он попал в параллельную вселенную. — Поэтому я подожду тут, а ты спусти Сириуса, если он там. Регулус был готов прямо сейчас вырвать Джеймсу все его взлохмаченные волосы на голове, настолько его бесило нахальное поведение, но он лишь сжал челюсть, поскольку действительно не хотел, чтобы кто-то прогуливался по тому, что принадлежит исключительно Блэкам (даже если это был заброшенный сарай) так, словно тот у себя дома. — Попросишь у меня помощи ещё раз и я, не думая, кину в тебя Петрификусом, — угрожающе прошипел Регулус. После этого он быстро, но тихо поднялся по лестнице, а та, на его удачу, не издала ни скрипа. Он увидел Сириуса, который вглядывался в небольшое окошко, сидя прямо на пыльном полу и держа меж пальцев сигарету. Вот он поднялся, чуть лениво убрав волосы назад, но не оторвал взгляда от окна, явно находясь глубоко в собственных мыслях. Регулус подошёл к нему поближе, разглядывая его широкие плечи и изящные движения рук. — Сириус, — позвал парень. Брат вздрогнул от неожиданности, повернулся, врезаясь в Регулуса, а потом отшатнулся от него так, словно тот был обжигающей горячей стенкой вскипевшего чайника. — Чёрт! — рявкнул он. — Зачем так пугать? Что за привычка подкрадываться, Регги? Регулус почти закатил глаза на очередное «Регги». — Твой дружок тебя обыскался, просил помочь тебя найти, поэтому спускайся и оставьте меня в покое. Оба, — ответил он родственнику, разворачиваясь, чтобы уйти. — Так я же сказал ему, что в сарае буду, — хмыкнул Сириус, продвигаясь к лестнице за младшим братом. — Опять забыл, идиот... — а потом он так резко остановился, что даже Регулус с любопытством обернулся, желая узнать, что же его затормозило. — Вот он гад, — усмехнулся Сириус, качая головой. Выйдя из сарая, захватив с собой Джеймса, Сириус пожелал отправиться домой. Регулус вызвался проводить их до антитрансгрессионного барьера. По пути туда он чувствовал себя неуютно. Джеймс, казалось, не собирался отводить от него подозрительного и оценивающего взгляда, пока Сириус ничего не замечал и шёл впереди, докуривая сигарету. Либо у Регулуса развилась паранойя от бесконечного одиночества, либо Джеймс действительно относился к нему с опаской. С чего бы такая честь? Парни, наконец, дошагали до барьера, и Регулус выжидающе уставился на них, чтобы те свалили побыстрее. Сириус потушил сигарету и театрально поцокал языком, с горящими глазами взглянул на Джеймса и выдал: — Плохой мальчик, Джимми. Нельзя вот так навязывать мне общество брата, даже если он молчит. Мне это не нравится. Джеймс хитро улыбнулся ему, оскалившись, а Регулус недоуменно перевёл взгляд с Поттера на Сириуса и обратно. Злость вновь вспыхнула в нём с новой силой. «Так значит, Джеймс прекрасно знал, где Сириус, и просто так поднял меня с берега? Для чего? Чтобы полюбоваться моим злобным видом? Вот же садист...» Но тут кусочки пазлов соединились в одну картинку. «Он хотел, чтобы мы поговорили наедине...» Ну нет, никакому Джеймсу Поттеру Регулус не позволит ввязываться в его отношения с братом. Только младший Блэк хотел было угрожающие направиться к выделывающемуся гриффиндорцу, как тот ловко подхватил Сириуса под локоть и трансгрессировал, насмешливо подмигнув напоследок, оставляя рассерженного Регулуса ни с чем.