Мальчики под ивой

2 января 1977 Ночь. В полной царящей тишине дома можно было услышать завывания ветра на улице. Было темно, холод пробирался под кожу, вызывая мурашки и промерзая в организме. Но здесь всё равно было душно. Душно, затхло — дышать было тяжело. Казалось, что из лёгких полностью высосали кислород, заставляя давиться лишь одним углекислым газом. Регулус сидел на кровати у себя в комнате, обхватив колени. Ему казалось, что он до сих пор чувствовал запах крови, что впиталась в ковёр гостиной. Он не знал, как теперь ему находиться в той комнате, надеялся, что спустя несколько дней или месяцев, а может и лет, воспоминания исчезнут из его памяти, растворившись во временном потоке. Но пока они были свежи. В ушах до сих пор стоял крик Сириуса, который корчился под действием заклятия Круцио. Что я здесь делаю? Он устал. Ему было страшно. Он не мог сказать точно, знает ли ответ на этот вопрос. Сегодня он стал свидетелем того, чего никогда не хотел бы видеть, того, что он с радостью бы вычеркнул из своей жизни. Однажды Вальбурга уже причинила им не моральный, а физический вред... Если бы сейчас он снял водолазку, взглянул на грудь, повернулся спиной к зеркалу и оглянулся через плечо, увидел бы доказательство этому... Увидел бы то, после чего прекратил дерзить матери, навсегда понимая, насколько это плохая идея. Но Сириус тот урок не усвоил. Именно поэтому и поплатился за это. Регулус чувствовал боль. Моральную, в отличие от брата. Несмотря на то, что между ним и Сириусом уже давно нет тех тёплых чувств, что были между ними в далёком детстве, он до сих пор считал брата частью себя где-то там, в глубине души. И именно эти чувства сейчас терзали его, не давая уснуть. «Ты тоже так считаешь?» Эти слова царапали его изнутри. Что он должен был ответить? Сказать, что не считает так, ответив правду? Или ответить, что согласен с матерью, чтобы быть идеальным в её глазах? В итоге он промолчал. Ничего не ответил. Проигнорировал. Мать бы могла гордиться им, смотря на то, как младший сын стоит с невозмутимым лицом, пока та пытает его старшего брата у него на глазах. Регулус взглянул на исцарапанные руки в глубоких красных полосках. Только это могло выдать то, насколько его сердце бешено стучало, а ноздри широко раздувались, пока он впивался ногтями в ладони, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, пытаясь заглушить моральную боль физической. Внимание волшебника привлёк стук по подоконнику. Он медленно открыл глаза, замечая своего чёрного филина по кличке Уйк. На его чёрных, как ночь перьях маленькими хлопушками лежали белые снежинки, делая его окраску похожей на звёздное небо. Звёзды. Ещё одно напоминание о Блэках. Иногда Регулус задумывался, а так ли ему повезло родиться в чистокровной благородной семье. Что бы было, если бы он родился в той семье, где не преследуют какие-либо традиции, порядки, родители нежно любят своих детей, даря им всё своё тепло и понимание? Наблюдая за филином, Регулус вдруг почувствовал накатившую на него уверенность. Он схватил чистый лист пергамента, перо и чернила, выводя лишь несколько слов ровным почерком: «Жди Сириуса». Открыл окно, сунул письмо в лапы Уйку и отправил его к Поттерам. Волшебник был уверен, что именно туда направится Сириус. Он всегда возвращался к Джеймсу Поттеру. Регулус осторожно позвал Кикимера. Эльф появился с хлопком и в ожидании уставился на молодого хозяина. — Принеси мне палочку Сириуса, — велел парень. Эльф округлил глаза и с беспокойством взглянул на безумного мальчишку. — Хозяйка будет зла... Ой как зла! — начал Кикимер, но Регулус жёстко его перебил. — Хозяйка не должна ни о чём знать, ясно? — затем уже мягче добавил. — Пожалуйста, Кикимер, сохрани это втайне. Ради меня, ладно? — Кикимер всё сделает, молодой хозяин Регулус, — уныло пробормотал эльф. Он слишком любил младшего из своих хозяев, поэтому не мог отказать, даже если в суть задания входит помощь старшему брату, которого эльф не жаловал. Но Регулус всегда был вежлив, всегда относился к Кикимеру без злости или пренебрежения. Он всегда оставался с ним справедливым. — Спасибо, — искренне ответил Блэк-младший, наблюдая, как эльф испаряется. Ждать пришлось около трёх минут. Вскоре Кикимер появился вновь, протягивая своими морщинистыми ручонками волшебную палочку Сириуса. Регулус медленно облегчённо улыбнулся, благодаря домовика. Затем тихо вышел из своей комнаты. Он специально ступал лишь на те места, где не скрипели половицы. Маг знал этот дом идеально — каждый его дюйм, каждую неровность, пылинку, паутинку, потёртость на стене. Миновав два этажа, спускаясь по лестнице, Регулус завернул в тёмный коридор, ступая так бесшумно, как умел только он, чтобы не разбудить жителей дома. Облачённый в чёрное, он казался пантерой, что охотилась ночью, поджидая жертву во мраке. Прошептав заклинание себе под нос, он наложил на себя Дезиллюминационные чары, сливаясь с окружением, а после дошагал до двери, за которой находился Сириус. Регулус наклонился к двери, через щель между ней и полом протолкнул палочку Сириуса, а потом снял Запирающее заклинание, отходя в тень. Спустя секунд тридцать ручка двери с щелчком повернулась, а Регулус молился Мерлину, чтобы этого звука не расслышали родители. Едва Сириус вышел из комнаты, растерянно оглядываясь в поисках своего спасителя, сработали Сигнальные чары, которые, видимо, поставила Вальбурга, чтобы точно убедиться в том, что старший сын не удерёт. Сириус сразу же спохватился, сорвался с места и направился к выходу из дома. Регулус, всё ещё находясь под чарами слияния с окружающей средой, быстро вспорхнул по лестнице, направляясь к себе в комнату. Они ни в коем случае не должны узнать, что это именно он помог сбежать брату. Сейчас волшебник мог только надеяться, что Сириусу всё же удалось унести ноги, и что Регулус старался не напрасно. Вальбурга будет в ярости. Она не станет обвинять младшего сына, репутация того в семье была слишком чиста, чтобы подумали на него. Но Регулус и Орион всё равно постараются держаться от неё подальше. Спасти шкуру от её ярости было первостепенной задачей. Сегодня ночью с семейного гобелена выжгут ещё одного Блэка. Долгое время ещё в ушах будет звенеть голос, кричащий: «Ну и беги, мерзкий мальчишка! Предатель крови! Ты выбрал грязь!»

***

Июль 1977 Если бы когда-нибудь кто-нибудь сказал Регулусу, что у Сириуса Блэка, Ремуса Люпина и Джеймса Поттера все новые идеи рано или поздно закончатся, он бы не поверил ни единому слову. И их новый план был столь же «гениальным», как и все предыдущие. По их собственному мнению. Регулусу же это не нравилось от слова совсем. А суть была вот в чём: всю последующую неделю после прогулки в парке они решили посвятить просвещению младшего брата Сириуса о маггловском мире. После той ночи, когда Регулус проснулся из-за кошмара, они всё же дочитали рассказ. Блэк был вынужден признать, что Поттер был прав, когда говорил, что русские произведения — огромная порция драмы. Он задавался вопросом, специально ли Поттер натолкнул его на эту книжку? Чтобы наглядно показать жестокость Вальбурги, сравнив её с Барыней? Показать ужасы крепостного права, что основывались лишь на том, что крестьяне были ниже по рангу дворян и прочих, чтобы провести параллель между магглорождёнными и чистокровными? И чтобы Регулус оценил шутку Джеймса о том, что он читает книжку про «утопленника», сам до жути боясь воды? Хотя, конечно, об этом Поттер знать не мог, но паранойя Блэка явно давала о себе знать. А ещё Сириус одним днём кинул в Регулуса чёрные джинсы, Блэк-младший тут же их без промедления поймал (спасибо позиции ловца в квиддиче за столь хорошую реакцию) и вопросительно уставился на брата. На утверждение о том, что это маггловская вещь, Сириус довольно усмехнулся и пробормотал что-то похожее на «Вот и чудненько!» Он объяснил покупку новой вещи для младшего брата тем, что из-за того, что он всегда одет слишком официально, прохожие косо на них смотрят. Регулус честно не понимал, что магглов так смущало в его обычной повседневной одежде, он ведь даже мантию не надевал, но решил молча принять «подарок», не задавая лишних вопросов. За то время, что Регулус находился с Мародёрами, их отношения с Сириусом улучшались. Не моментально, не по щелчку пальцев, а медленно, но верно приходили в относительную норму. Всё это отмечалось какими-либо, казалось бы на первый взгляд, совсем незначительными, крохотными вещами: они не огрызались, когда оставались наедине, не смотрели друг на друга холодными враждебными взглядами, иногда подшучивали друг над другом, а один раз Сириус даже потрепал его по волосам, как делал в далёком детстве. Этот знак внимания был для Регулуса чем-то важным, чем-то, являющимся ему особенно близким. Сириус, Джеймс и Ремус водили Регулуса по разным маггловским местам: по очередным паркам, каким-то барам и даже заставили сходить с ними в кино на «Человека вне закона». Было довольно странно прийти в место, абсолютно не наполненное магией, но при этом предоставляющее какую-то особенную, загадочную и окутанную некой мглой атмосферу. Всюду светили какие-то лучи, проектор (как понял Регулус) направлялся на экран, воспроизводя картинку. Различные блики блуждали по помещению и макушкам людей, сидящих поблизости. Регулус чётко мог ощущать восхищение от фильма, которое бунтовало внутри Сириуса и Джеймса. Ремус же реагировал более спокойно, хотя тоже явно был в восторге. Пока Мародёры радовались тому, что вскоре из отпуска с семьёй вернётся Питер, Регулус вовсе не обращал на эту новость никакого внимания. Нет, он не имел ничего против Петтигрю, просто было то, что интересовало его куда больше... Ремус был для Регулуса в последнее время этаким эталоном спокойствия и человека, который превосходно владеет собой, не выпуская на свободу такие эмоции, как гнев, ярость, агрессивность и тому подобное. Но за последние дня три всё резко поменялось. Блэк-младший замечал, как от всего тела Ремуса исходит раздражительность от самых мелочных, неугодных ему происходящих вещей. И это если умалчивать тот факт, что если вдруг вам удалось вывести его из себя, то вы непременно наткнётесь на огромную тучу негодования и враждебности. И это весьма заинтересовывало Регулуса. Ведь, наблюдая за компанией брата в Хогвартсе, он тоже замечал, что в какие-то определённые периоды Люпин становился, мягко говоря, более эмоциональным. И в такие моменты чаще всего он жевал шоколад, который, насколько знал младший Блэк, служил неким антидепрессантом для агрессивных людей, которым трудно в определённые моменты сохранять спокойствие. В один день они побывали в маггловском баре, а когда уже выходили из него, Сириус и Ремус, находясь до сих пор под впечатлениями от танцев, повисли друг на друге, а Блэк даже запечатлел на щеке Люпина поцелуй. Ремус сразу же нежно погладил Сириуса по скуле и подбородку, насмешливо приподнимая бровь. Такие моменты Регулусу нравились. Он больше не смущался от этого, не чувствовал себя каким-то ненужным и лишним, а наоборот, такие действия двух парней давали ему почувствовать себя спокойнее и надёжнее, словно он был частью их небольшой семьи. Но отнюдь не всем такое нравилось. Чуть поодаль от веселившейся компании, прислонившись в невысокому заборчику, хохотали пьяные мужчины-магглы, пуская между друг другом какие-то отвратительные шуточки о непростительных вещах, которые они вытворяли с девушками. Слушая их гогот, Регулус противился желанию закрыть уши, не вынося отвратительных слов, которыми они именовали женщин. Один из этих мужиков как раз обернулся на четырёх волшебников и тут же скривился, глядя на нежный жест Ремуса к Сириусу. Он обернулся к своим товарищам, что-то прошептал им, тыкая пальцем в молодых парней, а те, видимо, подхватили шутку и заржали. — Педики! — вынес вердикт один из них. Ремус тут же обернулся на шумную компанию, стиснул челюсть, водя желваками и двинулся было в их сторону, но Сириус мягко остановил его, взяв за ладонь. — Верно-верно, пидорасы, катитесь отсюда к чертям! — подхватил второй, замечая, как оскорблённые медленно уходят подальше. На этот раз не выдержал Регулус. Он уже увидел, что не все магглы смахивают на животных, но именно эти от них ничуть не отличались. Да и напомнили они ему одну интересную сценку из его детства, благодаря которой он так страстно полюбил холодное оружие... — Не произноси это слово больше, оно мне не нравится, — угрожающе низким тоном произнёс Блэк-младший. Но маггл всё равно услышал его, тут же нахмурил брови, медленно отошёл от своей компании под их одобрительные завывания, а затем вплотную приблизился к парню. Джеймс за спиной Блэка тут же напрягся, незаметно положив руку в карман, стиснув волшебную палочку. Маггл угрожающе схватился за чистую рубашку мага, тут же оставляя на ней следы от своих грязных рук. Они были с Регулусом одного роста, хотя волшебник и был не из низких людей. Несмотря на более массивное телосложение мужчины, Регулус чувствовал себя явно выигрышнее. — И что же? Мне нужно тебя бояться? Кто ты такой, мальчишка, чтобы мне указывать? — фыркнул мужчина, резко отбрасывая парня от себя, словно маленького щенка. Но тот устоял на ногах, а затем сам резко приблизился, схватив обидчика за воротник, незаметным движением руки проскользнул в штанину брюк около щиколотки и вынул оттуда холодный железный предмет, подставляя его к шее маггла. — Возможно, тот, кто одним взмахом перережет тебе глотку, — угрожающе оскалился Регулус, показывая белоснежную ухмылку. Он сильнее надавил на рукоятку ножа, приближая лезвие к нежной коже на горле пьяницы. В глазах напротив волшебник уловил искорки страха, но лишь улыбнулся ещё шире, с каждой секундой выглядя более сумасшедшим в глазах мужчины. — Пойдём отсюда, Рег, — Регулус почувствовал мягкую, но настойчивую хватку на своём плече, узнавая голос Джеймса и тут же расслабляясь. Когда это прикосновения Джеймса перестали его напрягать, а наоборот, стали успокаивать? Он отпустил мужика, еле удерживая себя от того, чтобы харкнуть ему под ноги или, ещё лучше, прямо в лицо. Затем повернулся, спрятал нож обратно и пошёл рядом с Поттером, рукой ощущая его бок и тепло. — И откуда только у тебя с собой нож? — шепнул подошедший Сириус Регулусу. Джеймс согласно хмыкнул, соглашаясь с другом, чуть отдавая дыханием в мочку уха младшего Блэка. Не отошедший после стычки с магглом и не прогнавший адреналин, волшебник тут же почувствовал мурашки и еле проконтролировал свой голос, чтобы он звучал твёрдо: — Поверьте, он у меня не один.

***

Ноябрь 1979 Трансгрессировав в знакомый лес, Регулус замирает. Он оглядывается по сторонам. Здесь темнее, чем в маггловском парке, сильнее ощущается вечер, ибо прохладный ветерок пробирается под рукава его чёрного пальто, вызывая мурашки. Волшебник переставляет ногами скорее машинально. Ноги словно стали ватными и теперь сами несут мага, не чувствуя земли под собой. Полностью погружённый в свои мысли, Регулус даже не сразу замечает, что вышел на полянку. Он останавливается. Дышать трудно. Совсем тяжело. Та самая поляна. Глядит на обугленные кусочки дерева, оставшиеся после чьего-то костра. Задумывается: «А возможно ли, что это ещё остатки от их костра, который они жгли летом тысяча девятьсот семьдесят седьмого?» Вряд ли. Слишком много воды утекло с того времени. Он присаживается на поваленное дерево. Сейчас рядом с ним должна была бы сидеть Лили, слушая запинающиеся извинения Регулуса, на другом конце Доркас, которая старательно пытается накормить жареным маршмеллоу Марлин, пока та игриво отклоняется, пытаясь испачкать подруге щёки углём. Напротив должны были сидеть Мародёры, которые активно придумывают новые игры на ходу, а Регулус бы не мог оторвать взгляда от тёмных карих глаз. Блэк задирает голову вверх. Где-то там, над густыми верхушками деревьев, сейчас активно начинает идти к горизонту солнце, отчаянно пытаясь согреть лесных жителей своими уже слабыми лучами. Но Регулус не был уверен, что его уже хоть что-то может согреть. Тот единственный, чьих касаний он не боялся, не избегал, а наоборот льнул к ним, словно те были его единственным вариантом на исцеление, ушёл. Его больше нет. А может, нет их обоих. Он даже не сразу замечает, как небо застилает серая туча, закрывая солнце и погружая окружение во мрак. Начинает моросить дождик, он сбрасывает свои холодные капли на землю, словно плачет, а душа Регулуса рыдает вместе с ним. Регулус вспоминает, что, кажется, где-то здесь неподалёку стоит домик лесника, ибо начинает тянуть запахом чая. Нет, не того травяного, не того, что так отчаянно вцепился в сердце Регулуса, словно опасное наркотическое вещество. Оно напоминает не только о солнечных летних тёплых днях. Этот запах напоминает о нём. Того человека уже ничего не вытеснит, не вырвет, не уничтожит. Он с ним навсегда. Будто Блэк приклеил на Заклинание Вечного Приклеивания не вырезки из газет над кроватью, а взор тёмных глаз себе в душу. Хотя, может, так оно и было. Перед глазами начинают мелькать дорогие лица, и Регулус не выдерживает. Злобно, по-животному рыкнув и с силой стиснув зубы, он вскакивает с поваленного дерева, переходит на быстрый шаг, желая поскорее покинуть эту поляну, ведь та причиняет боль, а вовсе не утешение, но всё в округе: деревья, запахи, звуки — напоминает прошлое. Вдалеке слышится протяжный волчий вой. Регулус чуть поворачивает голову набок, слушая тоскливую, но столь прекрасную песню. Эта такая грустная и унылая мелодия, что если бы волшебник сыграл мотив на фортепиано, мать бы похвалила его, ведь она вечно просила играть что-то мрачное, угнетающее и печальное. А симфония звуков продолжает пропитывать его душу. Это место словно само по себе наполняется унылой песней. Она, яростно вцепившись своими когтями, заставляет вспоминать, вспоминать и вспоминать... Это так больно. Ему не хочется помнить. Хочется лишь применить к себе Обливиэйт. Или что ещё похуже. Может, просто не хочется быть.

***

Июль 1977 Спустя прошедшую неделю в мире магглов, Регулус думал, что новые идеи парней его больше не удивят, но всё же предложение Джеймса, озвученное накануне, когда парни вдвоём ждали Сириуса и Ремуса, пока те купят сигареты, ввело его в ступор. — Не хотел бы ты с нами отправиться ко мне домой? Питер живёт со мною по соседству, мы встретим его, а затем можем зайти к нам, мама будет рада гостям, наконец попробуешь её травяного чая! — Ты приглашаешь меня к себе? — недоверчиво переспросил Регулус, тут же скрывая любые эмоции, ведь эта новость его взволновала. Хотя и не должна была. Ему хотелось показаться перед мистером и миссис Поттер с лучшей стороны, что будет сделать крайне тяжело из-за репутации его семьи в их глазах, ведь именно те приняли Сириуса к себе в то время, когда родные отказались от него навсегда. А вообще, какого чёрта ему не всё равно? Почему так не хочется быть похожим на Вальбургу и Ориона в глазах родителей Джеймса? — Я подумал, что это было бы неплохой идеей... Уверен, Лунатик, Бродяга и Хвост будут не против! — немного неловко пробормотал Джеймс, но потом как всегда улыбнулся своей знаменитой заигрывающей улыбкой. — Что думаешь? — Возможно, ты прав, — спустя пару мгновений молчания ответил Регулус, избегая смотреть Поттеру в глаза. В какой-то определённый момент их общения ему стало неловко иногда оставаться с Джеймсом наедине. Может, потому что их общение больше не ограничивалось одними едкими высказываниями в сторону друг друга и угрозами, или это было что-то другое. Кажется, Джеймс даже начал иногда замечать эту неловкость, стараясь разбавить её какими-то шутками, историями, а иногда случайными касаниями, которые с недавних пор перестали быть ненавистными Регулусу. Поттер вообще был человеком довольно тактильным, тянущимся к касаниям и человеческому теплу. — Ммм? В чём прав? — коварно облизнулся Джеймс, стараясь добиться от Блэка более развёрнутого ответа. — Если ты так хочешь убить меня не только своим общением, но ещё и атмосферой дома, то так тому и быть, говорю, — прошипел Регулус, за что получил вознаграждение в виде подзатыльника от Поттера. — Убить? Тебя? Только если своими крепкими объятиями? — приподнял бровь парень, ероша волосы Регулуса. Вот такими, гоняющимися друг за другом, один — с распахнутыми в стороны руками для объятий, другой — с Летучемышиным сглазом, вырывающимся из палочки, их застали Сириус и Ремус, только что вышедшие из магазина. Сириус сразу же всунул Регулусу его вишнёвые сигареты, которые он просил, а Ремус обворожительно улыбнулся, обернувшись к старшему Блэку: — Поаккуратней, Бродяга, Сохатый ведь живого места на твоём брате не оставит. — Скорее наоборот, — усмехнулся парень, закуривая сигарету. — Я думал, что ты на моей стороне, Бродяга! — возмущённо воскликнул Джеймс. — Так и есть, Сохатый. Дело в том, что я лишь констатирую очевидный факт. Сейчас же Регулус в компании остальных направлялся к дому Питера, откуда они должны были забрать его и отправиться к Поттерам. Джеймс шёл рядом с ним, периодически посылая камушки в спину Сириуса, идущего впереди. Тот в свою очередь кидался в Поттера репейником, который срывал по дороге. Регулус лишь закатывал глаза на их кривляния, удивляясь, как наедине они могут быть спокойными и адекватными людьми, но стоит тем попасть в компанию друг друга, и можно открывать свой собственный бизнес с выступлением цирковых мартышек. Впереди показался дом Петтигрю, а спустя пару мгновений к волшебникам навстречу выбежал сам Питер, радостно окликая их. Сириус и Джеймс тут же рванули с места, стискивая Питера в объятиях, и они могли бы стоять так ещё долго, если бы Ремус не растолкал их для того, чтобы тоже поздороваться с загоревшим на море парнем. Регулус подошёл ближе, заинтересованно разглядывая четвёртого участника квартета Мародёров. Тот был с мышино-коричневыми волосами, не такой высокий, как остальные парни в компании, среднего телосложения, с голубого цвета водянистыми глазами. — Значит, ты тот самый младший брат Сириуса, которого вечно ставит в пример ему его мать? — усмехнулся Питер, протягивая руку Регулусу. — Да, парни писали в письмах, что подобрали тебя с Гриммо. — Всегда рад быть первым, — оскалился Регулус, нахально улыбаясь Сириусу и протягивая руку для пожатия. — Первым в поедании слизней? — фыркнул Сириус, отчего тут же получил невербальным взмахом руки от Регулуса ветром по лицу. — Я всё утро укладывал их! — воскликнул Сириус, стараясь вновь привести в порядок разлетевшиеся в разные стороны волосы. Посмеиваясь, впятером они направились к Поттерам, пока Питер по дороге рассказывал подробнее о том, как прошёл его отдых. Сначала Регулус слушал лишь для вежливости, но затем проникся симпатией к Питеру, ибо рассказчик тот был действительно стоящий, да и шутки добавлял по ходу довольно остроумные. Честно, он всегда казался менее запоминающимся среди всех Мародёров, но когда Регулус узнал, что это он придумал пранк, который парни устроили, когда Регулус был на четвёртом курсе, он почувствовал восхищение. В тот злополучный день пострадали все слизеринцы и прочие ученики с других факультетов, которые когда-либо использовали некорректные высказывания против магглорождённых волшебников. Ноги сами несли их к тем, кого те называли отвратительными маггловскими выродками и прочим, а язык сразу же начинал развязываться, выдавая целую тираду из комплиментов в сторону некогда «жертвы». Конечно, тогда Регулус был крайне зол, когда выплёскивал из себя милые словечки Лили Эванс, которую однажды обозвал грязнокровкой. Сейчас же Регулус был восхищён мастерством и магией парней, а также надеялся, что Лили не помнит того случая... Разумеется, он сам виноват в этом, нечего было подражать Мальсиберу и Паркинсону, которые активно поливали всяким дерьмом Лили и их дружбу со Снейпом. Подходя сейчас к залитому солнечным светом дому Поттеров, Регулус сделал пометку на будущее обязательно извиниться перед Лили за этот случай. Заборчик, ограждающий дом, ароматно пахнущий сад, шесть белых ступенек, просторное крыльцо, и вот Регулус с остальными протискивается через входную дверь дома, которую любезно придержал им Джеймс. Волшебник оглядывается, смотря на жильё Поттеров с интересом и любопытством. А дом внутри живёт, он буквально дышит жизнью. Нет тех холода, мрака и мерзлоты, что всегда можно встретить, пройдя внутрь дома на Гриммо, 12; здесь только свет, тепло и уют. Они так и плещут из всего, что находится в интерьере: полы из светлого дерева, просторные комнаты, — но в отличии от Гриммо, не пустые, — забитые разной мебелью по типу мягких диванов и кресел, бархатные ковры, приятные на ощупь, большие светлые окна, на которых висят роскошные белые с золотистым узором шторы, хрустальные люстры, висящие на высоком потолке, растения в вазах и цветочных горшках. Пахнет выпечкой, травяным чаем, какими-то цветами, тюльпанами, кажется. Дом выглядит дорого, не пусто, всюду есть украшения: картины, висящие на стенах, подушки и пледы, что лежат на диванах и закинуты на спинки, на полках стоят книги, висит гирлянда, которую явно можно включить когда стемнеет, в рамках движутся фотографии, на стене висят часы, вокруг которых порхают позолоченные птички. На шум в прихожей поспешила нагрянуть миссис Поттер. Это была уже немолодая женщина с чуть поседевшими прядями волос, которые некогда были чистого тёмно-коричневого цвета. Оба родителя Джеймса узнали, что ждут сына, когда уже были в возрасте. Они много лет не могли обзавестись ребёнком, хотя очень давно хотели. А, наконец дождавшись своей мечты, стали самыми заботливыми родителями, бесконечно даря сыну тепло и любовь, ни в чём ему не отказывая, но при этом воспитывая как достойного молодого человека. Завидев Джеймса, миссис Поттер тут же бросилась к нему с объятиями, нежно целуя в щёки. Тот в ответ сразу же прижал её к своей груди, возвышаясь над ней почти на голову, и со всей своей кошачьей любовью укутал в объятия. После она отстранилась, притянула для таких же объятий Сириуса, дав ему подзатыльник за то, что тот утром не вымыл посуду за собой, а затем притянула к себе и Люпина с Петтигрю, обрадованная их приходом. Отложив объятия в сторону, она с гостеприимством и нежностью во взгляде взглянула на Регулуса. Что-то внутри у него сжалось. Почему эта незнакомая женщина смотрит на него в тысячу раз добрее, чем родная мать? — Добрый день, миссис Поттер, у вас чудесный дом, — искренне произнёс Регулус, вежливо склонив голову в знак приветствия. — И мне безумно нравится аромат вашей выпечки с кухни. — Ох, Регулус, благодарю, не стоит заставлять бедную старуху краснеть! — мягким голосом ответила миссис Поттер. — Мама! — воскликнул Джеймс, осуждающе поглядывая на мать. — Ну чего расшумелся? — закатила глаза женщина, мило улыбаясь. — Регулус, ты у нас первый раз, Джеймс предупреждал о твоём визите, проходи скорее за мальчиками на кухню, ни в чём себе не отказывай! — она приобняла его за плечи, задавая направление на кухню. Удивительно, но Регулус даже не вздрогнул от её касаний. Возможно, так проявляла себя сбалансированность к касаниям Джеймса, а тот был копией матери, не считая того, что волосы миссис Поттер лежали аккуратно, в отличие от сына, а может то, что от женщины веяло добротой и искренностью, что сразу же заставляло расслабиться. Едва Регулус уселся за стол, на кухню зашёл мистер Поттер, и вот теперь-то маг точно выяснил, от кого Джеймсу досталась вечно растрёпанная шевелюра. Он вежливо поздоровался с парнями, пожимая им руки, а затем уселся напротив Регулуса, интересуясь его успехами в учёбе и прочим, пока миссис Поттер заваривала им своего чая. В итоге уже спустя минут пять Регулус и отец Джеймса зашлись в длинной беседе об Астрономии, так как оба знали в ней толк. Блэку-младшему нравилось обсуждать какие-либо темы со взрослыми, так он чувствовал себя более важным, а уж разговор с мистером Поттером тем более был приятен, ведь язык у того был подвешен, а речь грамотна. Миссис Поттер начала разливать парням свой чай из прозрачного кувшинчика. От него сразу же пошёл пар, в воздухе завеяло различными травами и лимоном, а на душе у Регулуса вновь образовалось спокойствие. Всё в мире вдруг показалось таким лёгким, незначительным. Это было прекрасно. На вкус чай был душистым, а охладив его ещё, Регулус был вынужден признать, что это, пожалуй, один из самых великолепных напитков в его жизни (если не самый), который он пробовал. Взглянув на ухмыляющегося Джеймса, он был вынужден признать, что Поттер был прав, говоря, что чай его матери изменит отношение Блэка к этому напитку. Регулус послал Джеймсу побеждённый взгляд, а в глазах того сразу же что-то вспыхнуло, Поттеру явно понравилось чувствовать себя победителем. — Восхитительный чай, миссис Поттер, — отхлебнув ещё немного, произнёс Регулус. На щеках той сразу же появился лёгкий румянец, но она лишь отмахнулась, как бы говоря, что ничего тут такого волшебного нет. Регулус не любил льстить людям, это было слишком мерзко, наигранно, вызывало лишь отвращение. Но иногда такое приходилось делать для лучшего впечатления о себе, а здесь же всё было иначе. Он говорил искренне, действительно соглашаясь с собственными словами, что произносил. После чаепития парни решили поиграть в квиддич. Они вышли изо стола, поблагодарив родителей Джеймса, и направились в сад. В полёте на метле Регулус всегда ощущал себя свободно, он будто мог на пару минут или даже часов отключиться от окружающего мира, побыть наедине с собой и наедине с игрой. Ремус отказался от игры, усевшись под яблоней в саду. Питер отправился в команду к Джеймсу, а братья Блэк играли вместе. В честь такой игры Джеймс даже достал собственный снитч, а Ремус покорно согласился запустить золотистый мячик в небо. После этого игра началась. Честно говоря, Регулус поначалу думал, что им с Сириусом ни за что не сыграться в одной команде, но уже спустя минут пятнадцать, они летали рядом друг с другом, обгоняя Питера с Джеймсом и забивая квоффлы. В такие моменты Регулус чувствовал, как что-то внутри него поднимается ввысь, готовое взлететь в небо для того, чтобы расправить крылья и парить над землёй. Это было чувство счастья. Оно ощущалось впервые за многие годы. В итоге закончили играть со счётом 350/190 в пользу команды Регулуса и Сириуса. Регулус первый увидел золотой снитч в воздухе, сразу же двигаясь к нему. Угнаться за мячом было и так трудно, а уж когда тебя в бок таранит Джеймс Поттер на своей метле, задача эта почти невыполнимая. Но всё же Регулусу удалось первым схватить снитч, сразу же принося себе и брату 150 очков. Сириус впервые на памяти Регулуса так крепко обнял его. Регулус тогда взглянул на Джеймса уже взглядом не побеждённого, а победившего. Но, наткнувшись на лукавый взгляд Поттера, сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Ты... да ты самый безмозглый человек на свете! — шикнул Регулус. Только теперь он понял, что Джеймс-то и не особо сегодня пытался играть. Ведь Регулус помнил, как Поттер играл в квиддич в Хогвартсе. В этой игре ему равных нет. Он за минут десять мог забить уже четыре квоффла, а сегодня явно предоставлял больше возможностей Питеру. «Поддавался значит, да?» — Регулус сощурил глаза, а потом медленной походкой приблизился к Джеймсу, закусив губу. Джеймс смотрел внимательно, не отводя завороженного взгляда. Он явно ждал продолжения, ему было любопытно. Но любопытство кошку и сгубило. Регулус быстрым движением подсёк ноги того, а Поттер от неожиданности растянулся на земле. Когда Регулус удовлетворённо сдул выпавшую прядь волос со лба, он протянул лежачему Джеймсу руку, с насмешкой наблюдая за прищуренным хитрым лисьим взглядом. — Это тебе за то, что поддался.