Мальчики под ивой

Июль 1977 Пока ветви ивы отбрасывали свои тени на землю, укрывая двух парней от ослепляющего солнца, Регулус лениво прислонялся к стволу дерева, стараясь найти удобную для себя позу. Пытаясь забыться от своих тревожных мыслей, волшебник концентрировал слух на тихом убаюкивающем голосе Джеймса, который читал для них обоих очередную маггловскую книгу и моментами чихал от пролетающего мимо тополиного пуха. На этот раз это был роман Оскара Уайлда «Портрет Дориана Грея». Множество философских строк давали повод порассуждать над разнообразными темами жизни и собственного мировоззрения. И в тот же момент, несмотря на довольно мрачное повествование, почему-то это произведение заставляло расслабиться. Регулус ещё немного повертелся, в задумчивости закусывая губу, даже не замечая этого, после чего плюнул на всё и улёгся прямо на землю, положив голову Поттеру на колени. Джеймс на секунду остановил своё чтение, напрягаясь, но после этого вновь расслабился, продолжая бегать глазами по строкам и произносить их вслух. Регулус думал, что сейчас парень привычно зароется своими пальцами в его волосы, но этого не произошло. В последнее время Джеймс вообще становился сам не свой. В компании он лишь продолжал смеяться вместе с Сириусом, не обращая на младшего Блэка почти никакого внимания. Поначалу Регулус просто пожал плечами на это, но затем насторожился, когда понял, что парень вообще перестал уделять ему хоть какие-то знаки внимания. И вроде он должен был быть только рад этому, ведь и сам планировал отгородиться, ибо его начинали нервировать собственные чувства, но где-то в груди всё неприятно сжалось, а потом и вовсе кольнуло. Но Джеймс продолжал звать Блэка с собой к иве, чтобы отвлечься и побыть в тишине. И именно в такие моменты Регулус больше всего ценил их общение. Это странно, но порой магу казалось, что он начинает быть зависимым от общения с Поттером. Рядом с ним становилось спокойнее, комфортнее, на душе сразу же делалось легче, словно все угнетающие мысли оставались где-то позади, за гранью, а окружение так и пропитывалось гармонией и светлой аурой, очищая тёмные извилины сердца Регулуса, сразу же делая атмосферу куда приятнее. И это было странно. Они будто оба начали друг друга опасаться, боясь прикоснуться, словно другой мог ошпарить кипятком или проглотить живьём, но при этом оба тянулись друг к другу, понимая, что если отпустят, то не выдержат — разобьются, сломаются, как хрупкая фарфоровая ваза, по которой едва успели стукнуть, прежде чем та издала мелодичный звон, трескаясь. И если себя Регулус понимал абсолютно ясно, зная, что он лишь не хочет запускать к себе в жизнь какие-либо чувства, хотя противиться этому совершенно невозможно, то вот с Джеймсом тема совсем другая — Блэк не имел ни малейшего понятия, что с тем происходит. — Войдя, они увидели на стене великолепный портрет своего хозяина, каким они его знали – во всей его изысканной красоте и молодости. На полу лежал старый человек в вечернем наряде. У него был нож в сердце. У него было гадкое, сморщенное, отталкивающее лицо. Слуги поняли кто это только благодаря кольцам на пальцах мертвеца, — наконец раздались последние строки, после чего голос Джеймса затих. Послышались несколько минут уютной тишины. Регулус продолжал лежать на коленях парня, пока оба размышляли над прочитанным и анализировали весь сюжет. После чего Поттер первым подал голос, и они начали обсуждать прочитанное уже вслух. Вообще, после конца романа на душе осталось какое-то двоякое ощущение. Регулус честно пытался понять, какой смысл в бессмертии и вечной молодости. Разве это так уж здорово? Да, с одной стороны, ты живёшь вечность, имеешь удовольствие наблюдать за тем, как меняется мир и люди, но с другой, ты также можешь пережить всех своих знакомых и, возможно, близких. Ты будешь со стеклянным взором из года в год смотреть, как остальные постепенно покидают этот мир, а ты остаёшься. Один. И кто знает, как в конце это может пошатнуть твой рассудок. Пожалуй, игры с самой смертью — штука заманчивая, но Регулус даже при возможной перспективе никогда бы на неё не согласился. Простите, но он пока ещё не до конца обезумел, дальше. — Ты бы смог отдать свою жизнь за близкого человека? — вдруг тихо спросил Джеймс. Регулус удивлённо поднял взгляд, смотря на спокойное и беспристрастное лицо сверху. На лоб Поттера спадала прядь кудрявых тёмных волос, отбрасывая тень на глаза, поэтому Регулус не мог разглядеть, какая эмоция сейчас находилась в них. Блэк задумчиво поднёс палец к губам, что не укрылось от взгляда второго парня. Что ему было ответить на этот вопрос? Он не привык защищать кого-то вообще, помнил, конечно, как брат всегда вставал храбро перед ним, закрывая от рассерженной матери, но сам Регулус такого не делал. Ни ради кого. Таких людей просто не было в его жизни. Он бы не стал отдавать жизнь за первого попавшегося человека. Что говорить о близких — их было немного. Но не струсил бы он?.. Да и вообще, не совсем в перспективе слизеринца было геройствовать. — Я бы нашёл такой выход, в котором оба остались бы живы, — наконец уверенно произнёс Блэк. — А если бы не смог... там нужно смотреть, какой человек нуждается в спасении, но, скорее всего, я бы поставил свою жизнь выше. Джеймс кивнул, принимая такой ответ, после чего устремил взор на поверхность реки, наблюдая за потоком, что бился о камни, выглядывающие из под воды. — А ты? — осторожно поинтересовался Регулус. — Да, — тут же немедля ответил Поттер. — Пожертвовал бы. Ради близких я готов на многое. На последних словах он взглянул прямо в глаза Регулусу, от чего сердце второго пропустило удар. Ему же не показалось?.. Он же имел в виду и его тоже? От осознания этого что-то забурлило по крови, поднялось к груди, выше, словно пытаясь выскользнуть наружу. Кажется, это называется трепет. Регулус лениво перевернулся, скатываясь с коленей Джеймса и доставая из кармана пачку сигарет. Он уже довольно давно не курил, поэтому решил, что сейчас, после прочтения, это было бы великолепной идеей. — Ты не против? — спросил он у парня, которому так не нравился едкий запах табака. — Нет, твои сигареты пахнут не так уж и противно, — покачал головой Джеймс, намекая на лёгкий аромат вишни. — Я бы даже сказал, что приятно. Вообще, они сидели сейчас под ивой, дожидаясь Сириуса, Питера и Ремуса, которые невероятно долго собирались. Сегодня Мародёры договорились с Марлин, Лили и Доркас встретиться для того, чтобы переночевать в спальных мешках под звёздным небом, забравшись на гору. Регулус не был против пойти с ними, но кто же знал, что парни будут собираться куда кропотливее, чем, Мерлинова борода, на показ моды. Поэтому всё утро Блэк был вынужден выслушивать жалобы Джеймса о том, что к ним на неделю приехал Люпин, и Сириуса от него теперь совсем невозможно оттащить. Блэк только усмехался на грустные вздохи Джеймса, не забывая комментировать ситуацию поддевающими шуточками, отчего в кофейных глазах начинали плясать уже знакомые задорные искорки. Регулус медленно вдохнул в себя дым, постепенно чувствуя, как он начинает расслабляться. Джеймс же прилёг на бок рядом, задумчиво наблюдая за действиями первого волшебника. Его тёмные глаза медленно изучали длинные бледные пальцы, которыми Блэк подносил сигарету к своим тонким губам. Регулус на секунду перевёл взгляд с неба на лежащего рядом парня, встречаясь с ним взглядом. Ему показалось, что мир на секунду выключил все краски, оставляя чёрно-белый режим, а откуда-то снизу стал падать мягкий белый свет, подчёркивая все выразительные черты лица Поттера. Захотелось прикоснуться, но вместо этого Блэк лишь выдохнул магу дым в лицо, пока тот прикрыл глаза и вдохнул чуть едкий, но всё же запах вишни. — Почему мы всегда здесь лишь вдвоём? — вдруг поинтересовался Регулус, в ожидании ответа заглядывая в карие глаза. Джеймс чуть помедлил с ответом, а затем склонил голову к плечу, заинтересованно возвышаясь над лежащим волшебником. — Потому что это наше место, — пробуя на вкус предложение, произнёс Поттер. — А ты хотел бы, чтобы здесь был кто-то ещё? Регулус ответил ничуть не менее заинтересованным выражением лица, с любопытством оглянулся на роскошные, густые ивовые ветви, блестящий ручей, примятую траву, а затем вновь вернулся взглядом к уже родному взору. — Нет.

***

Ноябрь 1979 Покинув болезненный на воспоминания лес, Регулус оказывается на краю поля. На душе до сих пор было кисло — нет, скорее, горько. На щеке, где некогда была дорожка от проскользнувшей слезы, сейчас лишь было особенно нежное место, что обдувалось ветром, неприятно пощипывая. Надо же, насколько под вечер успела испортиться погода, делая небо пасмурным. Погода словно улавливала настроение волшебника, так резко сменив солнце на облачность. Делая первый шаг на поле, Регулус невольно нежно касается колосьев ржи, они выглядят совсем неживыми, на них больше не попадает солнце. Если прикрыть глаза, можно представить, что колосья тянутся к старому знакомому, собираясь поведать ему о том, что успело произойти за всё то время, пока его не было здесь. Они явно захотят поднять ему настроение, поддержать, но не смогут. Регулус больше не видел радости, не видел причины, по которой он мог бы улыбнуться, возможно, как раз-таки лишь оглядываясь на прошлое, он мог почувствовать лёгкую частичку счастья, которая, впрочем, тут же тухла. Вдруг Блэк замирает, отдирая руку от шершавого стебля, отшатывается на два шага назад. Перед глазами медленно сменяются картинки: мелькнувший серебряный свет лезвия, слышится шипение от боли за кадром, мелькает красноватая жидкость, что была, казалось, повсюду. Волшебник встряхивает головой, широко распахивая от ужаса глаза, но уже через пару мгновений приходит в себя, понимая, что его воображение после произошедшего в последнее время слишком сильно разыгралось. Он усмехается, понимая, что в рядах Пожирателей Смерти видал и не такое, но то, что произошло более двух лет назад, до сих пор заставляет внутренности сжиматься, скручивая живот. Когда-то тот день заставил его задуматься над тем, что его связывало с теми, с кем он проводил всё последнее время, а также проверить на прочность отношения с тем, у кого от Регулуса, казалось, совсем не было секретов. Маг смотрит на знакомое место, совсем не узнавая его. Здесь было... пусто. Казалось, словно все краски этого некогда окрашенного в золотой цвет поля выцвели, оставляя после себя лишь чёрно-белое полотно. А возможно, просто сама судьба вычеркнула всё цветное, заставляя волшебника либо остаться в этой серой картине, либо начать самому раскрашивать пейзажи, наполняя их жизнью, которой здесь совсем не было. Это место было мёртвым. И хоть оно пыталось хоть каким-то способом отвоевать у смерти жизнь, всё равно не могло. Но сможет ли Регулус окрасить свой мир в краски вновь? Честно, совсем не хотелось напрягаться ещё больше, поэтому оставалось довольствоваться лишь тем, что он уже имел. Хотелось лишь отдохнуть, наконец-то выспаться и суметь за долгое время улыбнуться. Но он не мог точно так же, как и колосковое поле. Постояв на краю ещё несколько минут, приходя в себя, Регулус вновь сделал два шага вперёд. Задирая голову вверх, смотря на единственные признаки жизни, что он мог видеть — парящих в вышине одиноких птиц. Те словно пытались отыскать своих сородичей и знакомых, которых утеряли во времени и пространстве. И Регулус невольно прослеживал свою параллель с ними. Он тоже был одинок, тоже хотел отыскать путь. Но у них было то, чего не было у него: перистые крылья, что помогали удерживаться в полёте, лёгкость, а главное — свобода. Ему хотелось отправиться ввысь вместе с ними, туда, где он навсегда сможет позабыть то, что произошло, он сможет расслабиться, отправиться туда, где ярко светит солнце, давая надежду, да хоть под родную иву, где тебя примут с объятиями, укутывая в опавшую листву, а может даже позовут считать в тёмном небе звёзды. Но он не был птицей. Лишь мог себя ею представить. Постояв на месте ещё пару секунд, Регулус делает глубокий вдох, сомневаясь над разумностью своего решения, но уже после бежит вперёд по лугу, пока ноги несут его и несут, не желая останавливаться. Он разводит руки в стороны, так, словно они вмиг оперились, становясь воздушными спасительными крыльями. Ему хочется взлететь, не получается, но он представляет. Представляет то, как ноги отталкиваются от земли, он чувствует собой воздух, который цепляет его, словно родное дитя, он присоединяется к подругам-птицам, что разделили вместе с ним его несчастье. Но вот Регулус останавливается посередине поля. Он кладёт дрожащие руки себе на колени, чуть наклоняясь. Отросшие волосы сразу же спадают на лицо, прикрывая гримасу боли, что расползлась по лицу, перекрывая собой прекрасные черты. Но вдруг он замирает, ибо спирает дыхание. Пальцы начинают дрожать ещё больше, но ничего, Регулус не удивляется. Такое часто стало происходить после того, как рядом больше не оказалось того, кто своими объятиями, прижимающими к тёплому телу, или зарыванием пальцами в его волосы мог успокоить. После этого, казалось, всё вернулось к тому, с чего начиналось. Регулус вновь сторонился касаний, не доверял людям, закрывался в себе, поскольку только лишь в самом себе он мог найти утешение. Одинокий, замёрзший, потерянный, но хотя бы целый — эти слова он заучивал так, словно те были заветным смыслом всей его жизни. Он частенько мог чувствовать необоснованное ничем тревожное чувство, оно пожирало его изнутри, не желая выпускать из своих крепких силков. Регулус же хрустел пальцами, закусывал запястья и губы, щипал себя, дёргал ногой, перебирал в уме числа, мысленно выводил круги, даже причинял себе физическую боль — делал всё, чтобы подавить это чувство, избавиться от него. Поначалу делать это в одиночку было тяжело, но с каждым разом всё привычнее. В одни моменты выйти из этого состояния было легче лёгкого, в другие же — задача почти непреодолимая. Стараясь себя сейчас отвлечь, Регулус прикрыл глаза. Если сосредоточиться не на том, что происходит здесь, в реальности, а копнуть глубже, зарываясь в воспоминания, то он сможет почувствовать себя легче. Достаточно лишь представить тепло солнечных лучей, их свет, смех доносившийся откуда-то неподалёку, запах булочек Лили, что та так старательно пекла для друзей, взор кофейных глаз, маленькое красно-чёрное насекомое, что перебиралось по его пальцам. Это было тогда так приятно... Мерлин, как же он соскучился. Спустя минуту воздух пронзает хохот. Не вызванный искренним смехом, нет, в нём слышатся истерические нотки, перемешанные с отчаянными всхлипами, которые молодой человек пытался подавить. А затем смех становится громче, когда до сознания доходит то, что ещё десять минут назад он валялся в лесу на холодной земле, полностью добитый, а потом нёсся по полю, желая отказаться от жизни, оставив её позади. Регулус качает головой, уже не в первый раз сомневаясь в своей психической стабильности. Не замечая больше ничего вокруг, он подходит к концу колоскового поля, поднимая взор вперёд на холмистые вершины, которые укутывала собой вечерняя дымка, словно укрывая одеялом и подготавливая ко сну. Накрывает волна дежавю, заставляя почувствовать чужое присутствие рядом, касание плеча к плечу. — Природа – отнюдь не выпестовавшая нас мать. В воздухе слышится фраза, произнесённая хриплым голосом. Регулус сам не замечает, как выдавливает её из себя. Но реальность обрушивается на голову. Никто не произносит её окончание. Он всё также один.

***

Июль 1977 Едва Регулус и Джеймс вернулись в дом Поттеров, как застали весьма интересную картину: Питер раскинулся на кровати Сириуса, подперев голову рукой и, кажется, дремал; сам же Сириус волшебной палочкой проделывал какие-то забавные заклинания с волосами Ремуса. — Что вы делаете? — удивлённо замер на пороге комнаты Джеймс, пока Регулус с любопытством осматривал трёх парней из-за его плеча. — Я пытаюсь завить Лунатику волосы, не мешай, Сохатый! — пробормотал Блэк-старший, закусив язык. Регулус едва не рассмеялся от того, насколько лицо брата в этот момент было сосредоточенным. Не желая попадать под творческие раздачи Сириуса, Регулус и Джеймс покинули комнату, прихватив с собой Питера, и спустились в гостиную, ожидая оставшихся двух парней внизу. Наконец, когда все были собраны, волшебники покинули дом Поттеров для того, чтобы отправиться на встречу с девочками. Направившись к месту встречи, парни уже заметили трёх ведьм, полностью собранных и о чём-то весело разговаривающих друг с другом. Едва они подошли к ним, как те накинулись на Сириуса с Ремусом за то, что те собираются со скоростью ещё похуже, чем у них самих. По дороге к горам ребята обменивались новостями, что успели с ними произойти. Лили поделилась со всеми собственноручно испечёнными булочками, от которых по-невероятному восхитительно пахло. Марлин рассказывала о том, что она закончила подготовку у мадам Помфри на должность целителя и уже после окончания Хогвартса сможет подать документы в больницу Святого Мунго. Джеймс и Сириус активно подшучивали над подругой, что тогда каждый пациент решит откинуть коньки ещё до того, как Маккиннон примется за его лечение. Марлин же лишь весело посмеивалась с ними, иногда пихая двоих весельчаков в бока, чтобы те смеялись потише. Доркас же добавила, что, скорее, бедные пациенты быстрее сразятся красотой темноволосой девушки, отчего у них сразу же случится сердечный приступ. Путь их пролегал через большое колосковое поле, которое словно отливало золотом — или медью — в ослепительных солнечных лучах. Над колосьями кружили бабочки, стрекозы и другие летающие насекомые. Регулус, заметив на плече Джеймса небольшое чёрно-красное пятнышко, подошёл поближе. Это оказалась совсем маленькая божья коровка, которая прокладывала себе путь по складочкам клетчатой чёрно-серой рубашки Поттера, что была накинута сверху на футболку с ярким принтом. Блэк осторожно поднёс руку к чужому плечу, позволяя букашечке перелезть на его палец. Джеймс, замерший в этот момент, удивлённо вскинул бровь, когда Регулус поднёс малышку к своему лицу поближе, разглядывая. На лице парня появилась такая мягкая улыбка, что Поттер сам невольно расслабился, нежно улыбаясь. Блэк поднял на второго парня свой взгляд, замечая, как тот ласково оглядывал его, отчего на душе стало вдруг теплее, словно его погрузили в приторную тягучую массу мёда. Спустя пару секунд божья коровка оторвалась от пальца мага, взлетая вверх к пушистым ватным облакам, оставляя землю за спиной. Регулус проводил её взглядом, после чего продолжил путь, один раз немного смущённо оглянувшись на Джеймса, который теперь, словно ничего и не было, шёл рядом с Питером и очень яро о чём-то с ним спорил, но Петтигрю был настолько увлечён темой и самой дискуссией, что в итоге Поттер сдался, оставляя своего собеседника с победной физиономией. — Мы обязательно должны как-нибудь побывать на этом поле ещё раз! — послышался голос Лили, когда вся компания подошла к концу колоскового луга. — Есть, миссис Сохатая, будет сделано! — подмигнул Джеймс, делая шуточный поклон. — Поттер! — в один голос рявкнули Лили и Регулус, мигом объединяясь против особо наглого парня. Тот сразу поднял вверх две руки, мол, признаю, виноват, прощайте. Блэк и Эванс тут же хмыкнули, продолжая путь рядом, изредка шуточно-гневно отвечая на дурацкие переглядки Джеймса с ними. Едва волшебники остановились, заглядываясь вперёд, перед их взором восстали высокие горные вершины — величественные, гордые, непокорные, — они словно манили, утягивая путников в свои размашистые объятия, что грозились переломать все кости. Регулус так и замер, чувствуя, как его переполняют восторг, воодушевление и чувство, явно захватывающее дух. Каким-то затуманенным взглядом он заметил, как к нему подошли, вставая рядом и слегка задевая плечом. — Природа – отнюдь не выпестовавшая нас мать, — послышался около уха тихий голос Джеймса. — Она есть наше творение, — едва слышно прошептал Регулус, медленно переводя взгляд на Поттера. Маги подошли к основанию гор вплотную, вновь останавливаясь для того, чтобы найти какой-нибудь путь, по которому можно было бы забраться вверх. Люпину удалось найти путь первому, указывая на каменную извилистую дорожку, что уходила точно к самому вверху горы, огибая ту кольцевидными тропами. Остальные сразу же двинулись за Ремусом. Сириус пошёл рядом с оборотнем, за ними следом сразу же Джеймс и Питер, после Лили и Марлин, а шествие замыкали Доркас с Регулусом. Приходилось становиться парами, так как более двух человек, тем более с рюкзаками на плечах, тут бы не поместилось, поскольку тропка была совсем узкой, а падать вниз не хотелось. Спустя несколько минут подъёма, Питер на пару с Сириусом начал жаловаться, что они выдохлись, ибо дорога в гору слишком уж крутая. Регулус тоже ощущал, как от нагрузки и жаркого солнца устаёт, а по спине иногда прокатываются капельки пота, но лишь молчал, стиснув зубы. И с чего им приспичило добираться таким маггловским способом, когда можно было решить всё хлопком трансгрессии или несколькими взмахами палочки? Ещё и Джеймс продолжал шутить свои шуточки вместе с Сириусом, иногда заигрывая с Эванс. Блэка-младшего это невероятно раздражало, что, скорее всего, в конце концов стало заметно, ибо рядом идущая Доркас обратилась к нему спокойным мягким голосом: — Всё хорошо? Регулус сначала даже вздрогнул от такого столь неожиданного начавшегося разговора, вылетая из своих мыслей, отчего чуть было не оступился прямиком в пустоту у края дорожки, но Медоуз успела подхватить его за рукав рубашки, не давая упасть. — Спасибо, — кивнул он ей, выдохнув. — Всё в порядке. Доркас помолчала, внимательно оглядывая рядом идущего парня, после чего едва заметно скосила взгляд на Лили с Джеймсом, её взгляд стал более туманным, явно задумчивым, но в итоге она лишь кивнула, улыбнувшись. — Если захочешь — обращайся, я рада поговорить. Регулус хотел было обсудить с ней, о чём она вообще говорит, но не успел, поскольку послышался громкий возглас Питера: — Да почему из всех мест, которые есть в нашем списке, мы идём именно на эту гору?! — А у вас есть список? — усмехнулся Регулус. Сириус тут же шикнул на Петтигрю, отчего тот съёжился, но с вызовом взглянул в глаза Блэку, явно не собираясь так легко пугаться от одного грозного взгляда того. — Да брось, Бродяга, не переживай так сильно, когда-нибудь нам бы пришлось рассказать малышу Регги, что даже у великих Мародёров идеи для прогулок не возникают спонтанно! К каждым грандиозным каникулам в нашей жизни мы готовимся заранее! — Джеймс обнял Сириуса за плечи, спасая Питера от злости расшумевшегося парня. — Эй, а что там? — спросила Марлин, стоя рядом с Лили и указывая куда-то в сторону от дорожки. Вместе с остальными Регулус тут же повернул голову в направлении, куда показывала брюнетка. Присмотревшись к небольшой извилистой тропочке, что отходила от основной дороги, он заметил немного размытое чёрное пятно в самой горе, которое явно углублялось вовнутрь. Сверху чуть выпирали более крупные булыжники, прикрывая этот вход. Пещера. Регулус в любопытстве склонил голову, наблюдая за тёмным входом. — Идём? — спросил Джеймс, обращаясь ко всем. Но никто ему не ответил, неуверенно посматривая друг на друга. Регулус видел, как Джеймс весь светился в нетерпении узнать, что за секреты могут находиться в этой пещере, если они там, конечно, есть. Блэку и самому было любопытно посмотреть, что же находится внутри, но кто знает, что за опасности могут там скрываться, а он не горел какими-то особым желанием лишний раз подвергать товарищей риску. — Бросьте! Чего струсили? — лающим смешком фыркнул Сириус. — Пойдёмте! Он осторожно прошёл по тропинке к пещере, отчего остальным лишь оставалось пожать плечами и двинуться следом. Едва Регулус оказался внутри, как стены тут же словно сомкнулись вокруг него плотнее, обволакивая его своей тьмой. И чем дальше волшебники отходили от входа, тем меньше в пещере оказывалось света, поэтому все как по команде достали волшебные палочки и произнесли: «Люмос». После этого ближайшее окружение озарилось мягким белым светом, не мешающим глазу. Они находились в приятной полутьме, имея возможность рассмотреть внутренности горы получше. На потолке висели остроконечные клыки, все разной длины, какие-то были совсем крошечные, другие же, казалось, были размером с самого Регулуса. С них иногда срывались капельки воды, видимо, вызванные какими-то внутренними водами самой пещеры или скоплением жидкости, которую после себя оставил недавно прошедший дождь. Почему-то, чем дальше они шли вперёд, тем больше появлялось нехорошее предчувствие, заставляя заметно нервничать. Видно, Регулус почувствовал это не один, поскольку остальные тоже занервничали. Лили почему-то переживала больше всех, хоть и пыталась отчаянно скрыть это. Марлин и Доркас держались рядом с ней. — Неужели мисс Эванс боится темноты? — удивлённо спросил Джеймс. В его голосе не было слышно насмешки или чего-то подобного, лишь искреннее недоумение и волнение за подругу. — Конечно нет, Поттер, — гордо вскинула подбородок Лили. И Регулус бы точно поверил ей, если бы не знал подобное выражение лица, когда ты отчаянно пытаешься скрыть свои чувства за фарфоровой маской, чтобы не показать слабости окружающим. Он знал это по самому себе. — Точно? — вклинился в разговор Люпин. — Если хочешь, мы можем уйти отсюда. — Не стоит, — помотала головой рыжеволосая девушка, слабо улыбаясь. — Всё хорошо. Ремус кивнул, а Джеймс же подошёл к Лили ближе, чтобы той было спокойнее. Как ни странно, но своими разговорами Поттер смог уболтать Эванс, от чего та заметно расслабилась, уже легче воспринимая темноту вокруг себя. Конечно, Регулус внутренне понимал, что Джеймс лишь пытается помочь ведьме, как делал часто и с самим Регулусом, отвлекая своей болтовнёй, но внутри что-то болезненно сжималось. Блэку-младшему хотелось, чтобы Поттер сейчас шёл рядом с ним, чтобы он сейчас чувствовал от него это тепло и нежность. Да, звучит очень эгоистично, но сколько бы волшебник не пытался, не мог заглушить в себе это отвратительное чувство, решившее донимать его именно сейчас. Да что же это такое? И тут озарение пришло настолько ясно, что Регулус чуть было не споткнулся о булыжник, торчащий из каменного пола. Ревность. Он опять начинал ревновать чёртова Джеймса Поттера! О Мерлин, когда это уже прекратится?! Регулус покачал головой. Только этого ему сейчас не хватало! Вдруг впереди идущие остановились. Регулус заинтересованно взглянул на них, замечая, как те замерли напротив какой-то стены, усердно что-то там высматривая. Он подошёл ближе после того, как услышал восторженный голос Лили: — Это Древние руны! Блэк сразу же оказался рядом, отпихивая Сириуса в сторону, отчего старший брат был готов шибануть младшего головой о стену. Регулус во все глаза уставился на красивые изящные руны, которые из раза в раз словно впервые цепляли его взгляд на несколько мгновений, не давая от себя оторваться. Заметив полный восторга серый взгляд, Джеймс слегка улыбнулся, ощущая себя так, будто наблюдает за радостями маленького ребёнка. — Попробуем перевести что здесь написано? — тихо спросила Доркас Регулуса, получая восторженный кивок. Волшебники принялись изучать довольно странные для остальных символы, пока те наблюдали за парочкой, чьи глаза светились от какого-то предвкушения, словно те сейчас могли изучить какую-то удивительную историю и поведать её во всей красе. Прошло около минут десяти, когда совместными усилиями два мага наконец закончили перевод, и Регулус, доставший из портфеля блокнот в чёрном переплёте, радостно взглянул на написанные в нём строки. Правда, то, что в итоге вышло, заставило лишь нахмуриться и задуматься над тем, правильно ли они с Доркас перевели эту фразу, поскольку та была совсем непонятной и очень странной. — Ну что там? — в нетерпении подал голос Сириус, наблюдая за нахмуренным лицом брата и обеспокоенным у Доркас. — Когда безумный человек расколет душу, он спрячет её ото всех, кто будет уступать бессмертному, — озадаченно произнёс Регулус вслух. После этого на несколько мгновений повисла тишина, ибо никто так ничего и не понял, но уже спустя пару секунд что-то громыхнуло так, словно на улице сейчас бушевала гроза. Волшебники разом вздрогнули, озираясь по сторонам. Но времени на удивление и вопросы не было, ибо пол под ногами затрясся вместе со стенами пещеры. Сверху посыпались маленькие камушки, попадая на магов, неприятно постукивая по их телам. Буквально сразу стало понятно, что произошло — пещера осыпалась. Голос Лили предупредил о том, что трансгрессия не работает. Ноги ребят сразу заставили броситься тех вперёд, где виднелся свет в конце туннеля. Сердце грохотом отдавало в грудной клетке Регулуса. Казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из тела. Добежав, Регулус пошатнулся, тут же отскакивая назад. Остальные также замерли в ужасе и неуверенности, оглядываясь на осыпающуюся пещеру. Прямо перед ними был обрыв, который вёл прямиком в бурлящую под ними реку. Всё внутри Регулуса сжалось, к горлу подступил ком, и он почувствовал, как ноги едва заметно задрожали. Интересно, какая перспектива была лучше: умереть под завалом или прыгнуть в реку ради спасения, но всё равно утонуть? Блэку хотелось смеяться от абсурдности этой ситуации, но получилось бы это сделать только истерически. Он в панике посмотрел на брата, который точно так же не умел плавать. Сириус ответил ему испуганным взглядом, но он держал под руку Ремуса так, словно Люпин мог решить их проблему одним единственным непостижимым чудесным способом. — Будем прыгать! — послышался над ухом решительный голос, заставив Регулуса вздрогнуть. Джеймс посмотрел на всех уверенным и твёрдым взглядом, не терпящим возражений, на что остальные лишь кивнули. Хоть они все заметно и нервничали, но едва Поттер взял ситуацию в свои руки, маги почувствовали, как появилась надежда, что они выберутся отсюда живыми и целыми. — На счёт «три»! — вновь подал голос Джеймс. Регулус же распахнул глаза ещё шире, смотря на стоящего рядом волшебника, моля Мерлина, чтобы тот сейчас шутил, но, кажется, Поттер был настроен крайне серьёзно. — Один! В дрожащую ладонь легла более широкая, крепко сжимая её, что заставило Регулуса опустить взгляд на сцепленные в замок руки. Он неуверенно поднял взгляд, заглядывая в карие глаза, которые теперь смотрели только на него одного. — Два! Регулус напрягся, прикрывая глаза, чтобы подготовиться к неизбежному, когда почувствовал между лопаток чужую руку, прислонившуюся в успокаивающем жесте. Он распахнул серый взор, смотря на лицо, которое сейчас было максимально близко к его собственному. — Думал, я дам тебе утопиться? — насмешливо, но тихо поинтересовался Джеймс, так, чтобы только один человек услышал его. Парень сильнее сжал их сцепленные руки, после чего притянул дрожащего Блэка к себе, пока тот уткнулся носом ему в шею, втягивая в себя запах листвы, который тут же подействовал самым настоящим бальзамом на душу. Регулус точно ощутил момент, когда Джеймс собрался дать последний отсчёт: он сжал Блэка так крепко, словно маленький ребёнок боялся отдать миру самую дорогую и любимую игрушку. Но Регулус не был игрушкой, он был живым человеком, а значит, куда более важным и необходимым. — Три!