Для того, чтобы ты засиял, я должен был отпустить тебя

Джехен нервно оглядывается и смотрит на часы, стрелки которых практически не сдвигаются. Девушка-репортер словно издевается над ним, задаёт один скучный вопрос за другим, он ведь прекрасно понимает, что именно их интересует, ведь за ним так настойчиво ходили целых две недели, чтобы взять интервью, но парень и в юности не любил общаться в журналистами. — Господин Чон, вы ведь знаете, что являетесь самым нашумевшим юниором в свое время не только из-за своих отличительных навыков и ярких, зрелищных боев, но также вы завоевали много девичьих сердец, среди которых было и моё, я ваша большая фанатка, — девушка очаровательно улыбается, смотря ему прямо в глаза и заигрывая, но сразу же вспоминает суть вопроса и продолжает: — Хотели ли вы вернуться в большой спорт и смогут ли ваши фанаты вновь увидеть ваш поединок, если да, то с кем из состоявшихся спортсменов вы хотели бы сразиться? — Конечно, я не раз хотел вернуться ко всему этому, но на данный момент у меня новая жизнь, которая меня полностью устраивает, я счастлив, мои близкие люди счастливы, и — парень запнулся, понимая, что сейчас ему хотелось бы меньше всего вестись на уловки этой девушки, — я тренерую много удивительных боксеров и знаю, на что они способны, нет того, с кем бы я хотел помериться силой. — Вот как, очень жаль — она натянуто улыбнулась и заглянула в свой лист с вопросами, быстро пробегаясь взглядом по ним, — Вон Юкхей часто говорил о вас в своих интервью, как о том, кто полностью изменил его жизнь и привёл в спорт, похоже, что вы были очень близки. Он как-то сказал, что хотел бы однажды одержать над вами победу, что вы об этом думаете? Чон не раз читал все статьи о нем и видел все, что его ученик говорил о своём учителе, но услышать подобное от другого человека для него было немного не по себе, он бы смутился, если бы Юкхей не был так самоуверен. На этот вопрос он рассмеялся и ответил, что лишь время может показать. Хорошо понимая для чего именно за ним ходила эта журналистка, он все же надеялся на то, что сможешь избежать вопросов о нем. — Как известно, Вон ещё вчера вернулся в страну и, если честно, после встречи с вами у меня назначено интервью с ним, что бы вы пожелали ему сейчас, когда он снова собирается работать на родине? Вы можете сказать это сейчас. — Мм... — Джехен немного задумался, поджав губы и обречённо выдохнув, произнес: — Я надеюсь, Юкхей, что ты сделал все, что требовал от себя, и не собьешься со своего пути, если он действительно твой, я всегда верил и все еще верю в тебя. Ты заслуживаешь всего, чего добился, просто продолжай в том же духе. — Слова достойные любого хорошего преподавателя, — девушка одобрительно закивала и предупредила, что задаст последний свой вопрос, а сердце Джехена застучало так, будто все это он наконец сказал младшему лично. Они так давно не виделись, прошло достаточно много времени с их последней встречи. — Как вы познакомились с Юкхеем? И какие у вас сейчас отношения с ним? — тот вопрос, который заставил окунуться в самые тёплые, счастливые и одновременно грустные воспоминания и тот вопрос, которого он действительно хотел бы избежать. — У нас довольно запутанная история, но я думаю, что Лукас Вон сам сможет вам об этом рассказать. После того, как надоедливая девушка убежала на встречу с этой звездой, Джехен устало выдохнул и направился в свою комнату, которая находилась прямо над залом, он потратил свой выходной на глупое интервью, не понимал, кому он вообще может быть все ещё интересен, но сразу вспоминал, что вся шумиха именно из-за возвращения этого парня домой. Честно говоря, Юно даже не уверен в том, что они смогут встретиться, он уже давно ни в чем не уверен, только лишь в том, что ужасно скучает по своему младшему. За любимой игрой в телефоне остаток дня прошел почти незаметно, но после того, как он размялся и немного потренировался, мысли о младшем снова его настигли. — У нас выходной, — не вставая с матов, уставший после разминки Юно недовольно кинул в сторону входа и даже не удосужился взглянуть на того, кто вошёл. — Я помню, хён, — от одного голоса, что был так до боли знаком, Дже пробрала дрожь и все же он не решался поднять голову — что, даже не поздороваешься?