Блесна

      Пару часов перед рассветом в коридорах обычно пусто. Все нормальные люди спят, ходоки давно вернулись в стаи, а ночные кутилы отключились кто где. Рыжий бродит по холодной без обитателей «общей» части дома и ищет Длинную Габи. Сфинкс достаточно ясно дал понять, что вопрос надо решить в кратчайшие сроки, а Рыжему совсем не улыбается ссориться с четвёртой. Особенно так близко к концу…       Длинная может быть в одном из спальников Крысятника. Думать об этом почему-то противно, да и будь она там на самом деле, кто-нибудь уже бы доложил. Тот же Белобрюх всегда рад помочь вожаку, не говоря уже о Мертвеце. Ещё она может оказаться в спальне шестой, хотя кажется, Псам сейчас совсем не до этого. Или вернуться в корпус девушек. И вот это совсем хреново, потому что Новый Закон Новым Законом, а вторгаться посреди ночи на чужую территорию — идея так себе. Если воспитатели застукают его в поисках Габи, будет скандал. Потому что понадобиться кому бы то ни было она может только для одного.       Рыжему везёт, и он находит её на одном из коридорных подоконников. Она сидит, вытянув свои бесконечные ноги в неизменных чёрных чулках, и вертит в руках незажжённую сигарету. Пара приметных белых туфель валяется рядом. Им надо поговорить. Вожак второй окликает девушку, но она не отзывается. Ни на первый раз, ни на второй, ни на третий. Это плохо. Всегда плохо, когда тебя не слышат, но когда не слышат наедине — вдвойне хуже. Он подходит ближе, в глаза сразу бросается потёкшая и размазавшаяся тестом Роршарха по всему лицу косметика и растрёпанный хвост. Вся потасканность словно гипертрофировалась и оттого кажется неуместной и ненастоящей, как клоунский грим на похоронах. Взгляд Габи рассеянно блуждает по помещению, бьётся о стены, упирается в потолок и сбегает вниз, сигарета в пальцах крутится как безумная, табак сыпется на пол, отлетая неестественными хлопьями. Если присмотреться чуть внимательней, то можно заметить, что и сама Длинная слегка раскачивается. Только бы это не была очередная наркота местного разлива. Или не местного, это не важно. Потому что тогда никакого конструктивного общения у них не получится — как бы не пришлось к Паукам тащить.       Нужно как-то привлечь к себе внимание, и он ловит руку, терзающую сигарету. От прикосновения Длинная дёргается, но хотя бы фокусируется на происходящем. И тут же начинает расплываться в отвратительнейшей из своих похабных улыбок. Рыжий чертыхается и снимает очки. Донести до неё в таком состоянии хоть что-то можно только так.       Смерть ждёт. Ждёт и наблюдает, как Габи превращается в не-Габи, как постепенно её дыхание становится всё более ровным и глубоким, руки успокаиваются, а глаза, наконец, становятся разумными. Теперь он может получить от неё что угодно.       — Слушай, Длинная, тут такое дело. Не ходи больше к Слепому. И вообще к ним в комнату, — под почти немигающим, прямым взглядом девушки слова даются нелегко, — Ты мне очень помогла, но это пора заканчивать, ладно?       — Ладно. Что теперь мне для тебя сделать?       — Ничего. Просто не докучай им, — Смерть запрыгивает на подоконник, и Длинная тут же качается ему на встречу, чтобы не разорвать зрительного контакта ни на секунду. — Наступили новые времена. Все могут встречаться с кем хотят. Это называется свободой выбора.       — А как же наш договор? — низкий голос Длинной с каждым звуком становится всё тише. Следующая фраза звучит почти шёпотом: — Пожалуйста. Пожалуйста, это так важно.       Смерть тяжело вздыхает. Рано или поздно они должны были к этому прийти. Почти каждый вечер он прокручивал в голове этот разговор. Подбирал слова, тон, жесты. Искал хоть что-то, что позволит ему не быть такой сволочью, но так и не преуспел.       — Мы оба знали, что это всё скоро закончится. Тебе пора найти кого-то ещё. Габи-не-Габи вздрагивает и впервые отворачивается. Рыжий возвращает очки на законное место и уходит прочь от девчонки, которую все имели, но, похоже, никто не знал.