Блесна

      Сработало. Неделя без эксцессов. Четвёртая больше не возмущается, Крысы буйствуют не больше обычного, кругом любовь и ромашки. Осталось разобраться всего с одной крошечной проблемой — Рыжая до отчаяния хочет быть со Слепым. Ладно, проблема не такая уж и маленькая. Семейные дела — они такие. Но если Рыжий чему и научился за годы здесь, так это тому, что ответ всегда где-то рядом. «Вожаку не привыкать разводить руками море» — он хищно улыбается, провожая взглядом Крысу.       Сладить с ней не получилось. Грёбаные зеркала. Придётся изобрести что-то другое. Или пойти уже проторённой дорогой? Мысль едва успевает мелькнуть, но Дом уже ответил простуженным голосом Крысы. Она вдруг останавливается в дверях и роняет неожиданно и удивлённо:       — Габи в Могильнике. Уже несколько дней.       — Опять рухнула со своих ходуль или попалась обдолбанной? — вместо ответа только перезвон зеркал и хлопок двери.       Рыжий хватает зубами сигарету и пытается чиркнуть зажигалкой. Та всё никак не поддаётся. Не то чтобы хотелось снова соваться в этот омут, но Длинная всегда была хорошим вариантом. Безотказная, старательная, циничная, пусть и требует за свои услуги безобразный душевный стриптиз. Не такая большая плата, если быть честным с самим собой. Колёсико наконец высекает искру, и дым плывёт по комнате.       Могильник встречает родным запахом хлорки и лекарств, а Паучихи — тёплыми улыбками. Это хорошо. Если у них такое настроение, можно дерзнуть выведать информацию, избежав ненужных проволочек. Пара радостных оскалов, пара милых вопросов про семью и работу. Рыбе легко шевелить плавниками.       — Здравствуй, мальчик, — Янус улыбается добро и искренне. — Опять друзья веселятся? Кому сегодня лоб зашивать будем?       — Мы работаем над своим поведением, — Рыжий делает подчёркнуто серьёзное лицо. — Я в гости.       — Похвально. Но к кому же? Твоих нет, Бог миловал.       — Хочу увидеть свою девушку. Не возражаете? — ставка на сентиментальность в этой части Дома обычно играет на руку.       — Эх, молодость, — главврач скрывается в недрах шкафа с личными делами. — Химера в седьмой палате, времени даю полчаса, не больше.       — Я не к ней. Габи, — повисшая тишина Рыжему не нравится, и он спешит разбить её ненужным уточнением. — Мы типа встречаемся.       — К ней нельзя, — прорывается срывающийся писк молоденькой Паучихи, пока остальные аккуратно отводят взгляд.       — К ней нельзя, — вторит Янус, нацепив свою вторую личину. Он больше не веселится. — Иди в мой кабинет, посмотрим, что можно сделать.       Рыжий закрывает за собой дверь и плюхается на стул для посетителей. Чуть наглее, чем следовало. Откидывается на спинку, склоняет голову набок в ожидании. Ему не по душе, когда взрослые мнутся и подбирают слова. Особенно доктора. Раньше после этого всегда следовал очередной неутешительный диагноз или мрачный прогноз. Янус тяжело шагает по кабинету и замирает у окна. Скрещивает руки на груди, смотрит куда-то в Наружность.       — Вы с Габриэллой давно дружите?       — Не слишком. А есть повод для беспокойства? Вы же знаете, как я люблю сдавать анализы.       — Не паясничай, — главврач резко разворачивается и направляется к рабочему столу, — скажи, у неё были какие-нибудь проблемы в последнее время? — садится напротив, сцепив пальцы под подбородком. — Может, вы поругались из-за её, кхм… Стиля общения?       Разговор с каждой фразой становится всё тупее и муторнее. Рыжий уже жалеет о своей маленькой лжи. Кто в своём уме стал бы встречаться с Длинной? Вот Янус и кружит с расспросами.       — Вы знаете, мне, наверное, пора. Пойду, пока наши вам новых пациентов не наделали, — он ухмыляется криво, на автомате трёт щеку с розой. — Не стоило Вас беспокоить, подожду выписки.       — Мне жаль это говорить, но…       — Я умру через месяц? — сквозь громкий смех конца фразы не услышать. — Извините. Обычно Вы так продолжаете. Прям как в детстве, помните?       — Помню, — голос бессильный и как будто немного разочарованный, — но сейчас речь не о тебе. Габи не вернётся. Если ничего не поменяется, через неделю я добавлю в её дело последнюю полоску.