The Ghost of Me

Walking after dark In the New York City park Ooh, I'll pick up what's left in the club, a pocket full of pills Sodom and Gomorrah in the century of thrills Kill the DJ - Green Day -И там будет ту-ду пуф пуф пуф пуф пуф пуф пуф ту-ду и бас, а потом гитара, а потом «And if they get me and the sun…» -ДА, запиши скорее, - Фрэнк тут же стал чиркать в тетрадке по математике, где на полях красовались черепа и кресты, нарисованные мной, ведь нам совершенно нечем было заняться на прошлом уроке.       Сейчас мы снова сидели в столовой, я пил какой-то странный чай, а Фрэнк доедал хот-дог, было шумно и многолюдно. Первый день февраля, среда, мы добавляли последние штрихи к нашей песне и планировали закончить работу к выходным, чтобы в воскресенье на репетиции показать всем. Я жутко волновался по этому поводу.       Фрэнк что-то там нечленораздельно бубнил, а кончик ручки, которую я ему одолжил, снова был искусан. Я поднял голову и стал наблюдать за толпой школьников, не позволяя себе задержаться взглядом на одном человеке дольше, чем на пару секунд. Тут я стал свидетелем «пришествия Вилле», он шел от дверей, распихивая всех по дороге, как Иисус шел по воде. Он выискивал взглядом нас, я поднял руку, и наконец, заметив меня, Вилле принялся прокладывать себе путь к нашему дальнему столу у окна. -Доброго дня всем отбросам школьной столовой. -Очень дружелюбно, - саркастично подметил Фрэнк, не отрываясь от бумаги, ручки и хот-дога. -Привет, где ты был? – радостно проговорил я. Он пропал на несколько дней, и я совсем загибался, когда в этом злачном месте не было ни его, ни Фрэнки. Да и если честно, я замучился делать домашку по химии. Теперь, когда я занимался только рисованием, мне вообще было не до нее, а так мог хотя бы списать. -Приболел. Возможно. Или просто не хотел никого видеть. Неважно. А теперь поднимайте свои жопы, мы идем курить, и у меня есть планы для нас на выходные!       Фрэнк наконец-то оторвался от своих записей, закрывая тетрадь, и повернулся к Вилле. -С этого надо было начинать.       Мы тут же вывалились на задний двор, где все было разрисовано граффити, немного прошли дальше за какое-то помещение для персонала, Вилле вытащил пачку вишневых сигарет, и раздал каждому. -Я сегодня пиздец какой добрый и полный жизненной энергии. Может, это, потому что на математике были вы, а не я. -И поэтому ты козел, - с этими словами Пэнси закурил. -Я сейчас заберу свою сигарету обратно! -А поздно! Я не отдам!       Вилле дернулся к Фрэнку, а тот в свою очередь отскочил на сто шагов назад и конечно же въебался в забор с характерным грохотом. Мы тут же направились к нему. -Фрэнк, какого черта! Все в порядке? Я все понимаю, но ты же не Китти Прайд, чтобы ходить сквозь стены! - я реально переживал, что он расшиб себе что-нибудь жизненно важное, а этот чудик просто встал и улыбнулся мне. - Все оки, только, кажется, я прожог себе шарф. -Бог покарал тебя, дорогой! – начал ржать Вилле.       Я просто не понимал, что происходит. Фрэнк снова зажег сигарету, как ни в чем не бывало затянулся и выдохнул дым ему в лицо. -Чувствуешь этот вишневый Джингл Беллс, дорогуша? – последнее слово он прям пропел, - Сигарету то я не проебал, только шарф. -У меня сейчас сложится впечатление, что ты со мной заигрываешь…       Эти слова были адресованы Фрэнку, а не по себе стало мне, я глянул в сторону Пэнси и понял, что тому вообще плевать, он просто проигнорировал это замечание и только задал вопрос. -Ты там говорил про какие-то планы? -А, да, я предлагаю сходить в кино. -То есть, заигрываю я, а на свидание зовешь ты? -Ребят, а я вас не смущаю?! -Свидание втроем? Теперь подходит? – предложил Вилле. -Нет, давайте без свиданий, меня это пугает, - я тонул в запахе вишни и дыма и все еще чувствовал некоторое неудобство от сложившегося разговора. -Согласен, никаких свиданий, я как самый настоящий и самый лучший друг зову вас в Loews Embassy на «Байки из склепа: Кровавые бордели», кто за - поднимает руку.       Все подняли руки, а Фрэнки даже две. Собственно, вот, с чего и началась эта история.

***

      Где-то в девять я уже был около Duane Reade, мы договорились встретиться здесь, чтобы закупиться попкорном и газировкой по дешевке. Я снова пришел рано, все торопился на наш супер-киновечер. У родителей отпрашиваться не пришлось, ведь их снова не было дома, поэтому я сказал Майки не болтать лишнего, заверил, что буду утром, как штык, и все такое прочее. Я немного нервничал, ведь не часто бывал на Бродвее, да и в таком месте, как Loews Embassy. Бродвей в 1995 году, а особенно в субботу вечером, был мощным, шумным, немного потрепанным, но невероятно энергичным. Здесь все еще витал дух старого Нью-Йорка, но уже чувствовалось дыхание нового, коммерциализированного мегаполиса. Еще осталась настоящая "Нью-Йоркость", которую пока что не упаковали для туристов. Все вокруг светилось: разнокалиберные, часто мигающие вывески театров, кино, дешевых электронных магазинов и пиццерий. Царил эстетический хаос. Повсюду были разбросаны флаеры, газеты, окурки. Я не мог уловить конкретный запах, только чувствовал коктейль из жареной еды и выхлопных газов.       После жесткой политики мэра Джулиани город стал намного безопаснее, чем в 80-х. На улицах было полно полиции, однако ощущение "большого дикого города" не полностью исчезло. На тротуарах сталкивались подростки в мешковатых джинсах, туристы, парочки и уличные музыканты, играющие гранж или хэви-метал. Пробки были жуткими, повсюду стоял гул клаксонов и рокот двигателей. Я не знал, как одеваться, поэтому на мне были все те же старые джинсы и куча свитеров, но какого-то черта я все еще продолжал жутко мерзнуть. Простояв около супермаркета минут пятнадцать, в далеке я заметил растрепанную макушку Вилле. Первое, что он мне сказал, было не «привет» и не «как жизнь?», а ебучее: -Ты выглядишь, как вампир из склепа, не пробовал питаться чем-то кроме крови? -Спасибо, сочту за комплимент, - съязвил я в ответ, Вилле лишь посмеялся. -Где Фрэнк? -Мне то откуда знать… -Ну а как же, по-моему, только ты и знаешь, где он, всегда. Разве не слышал, вас уже называет дуэтом мечты? -ЧТО? – Вилле поднял брови и лишь закивал головой, изучая мое изумленное выражение лица, - Какого черта? Ты просто прикалываешься, не делай так. -Я реально серьезно, но если не хочешь говорить об этом, то проехали, - он замолчал, чуть повернул голову в сторону и пробормотал тихо, но так, чтобы я смог четко расслышать, - «Дуэт мечты», а, может, лучше сразу «Сладкая парочка».       Он добился своей цели, мне стало ужасно некомфортно. Так бы и закопал его голову в снег, но таким образом я мог поступить только с Майки или Фрэнком, касаться других людей я все еще боялся, но мне жутко хотелось поломать комедию, поэтому я просто развернулся и зашагал прочь от своего друга. Это сработало, но не так как я планировал. Пока я шел, куда-то (сам не знаю, куда) и смотрел себе под ноги, я на кого-то наткнулся со всей дури. -Боже, извините, пожалуйста, - я поднял взгляд и увидел какого-то подростка выше меня ростом. -Смотри куда блять идешь! -А сам то в глаза долбишься что ли? – я узнал голос Фрэнки. Он появился снова не понятно, откуда, и теперь тащил меня за собой подальше от конфликта. -Ты куда так? -Никуда, иди вон Вилле спроси, куда я. Прохожие оборачивались на нас, а Фрэнк, не обращая ни на кого внимания, вел меня обратно. -Я опоздал на десять минут, а вы уже поссорились, я требую объяснений! Вилле поднял руки вверх, как будто не сопротивляется и сдается. -Я лишь сказал, что ты, - он указал на Фрэнки, - и он, -теперь на меня, - очень хорошие друзья! -Блять да он не так сказал! – крикнул я, сам же пугаясь своего голоса, но затем еще больше я испугался выражения лица Фрэнка. Он как будто был зол и в то же время очень расстроен или разочарован, или что еще. Вилле похоже тоже испугался и лишь тихо сказал конкретно Пэнси: -Прости, я… я не подумал.       Я ничего не мог понять, а объяснять мне не собирались, они смотрели друг на друга, и Фрэнк похоже пытался убить Вилле взглядом. Я просто хотел пойти уже в кино и забыть весь этот бред. Обхватив свое лицо руками, я скомандовал: -Все, пошлите в чертов магазин, до сеанса сорок минут, мы так ничего не успеем!       И вот с пакетом всякой сладкой дряни мы подошли к огромной неоновой вывеске кинотеатра. Он находился прямо на Бродвее, всего в нескольких кварталах от юго-западного угла Центрального парка. Мы зашли через вращающиеся двери в огромный, многоуровневый вестибюль, и первое, что нас встретило — это громкий гул голосов. Сотни людей: подростков, семей с детьми, пар — толпились, болтали, смеялись. Атмосфера в Loews Embassy была живой, громкой, немного хаотичной и невероятно веселой. Это был храм поп-культуры и социального общения.       Повсюду было неоновое освещение, создававшее ощущение праздника и чего-то футуристического. Это был полный контраст с уютной, затемненной атмосферой артхаусных кинотеатров. Гигантская, ярко освещенная стойка конфет и попкорна была центральным элементом. Очередь туда оказалась до ужаса длинной. -Обалдеть просто, не был тут с октября, когда была премьера «Криминального чтива»! – воскликнул Фрэнк.       В ожидании сеанса никто не сидел молча. Вестибюль был местом для тусовки. Подростки собирались группами: обсуждали последние школьные сплетни, планировали, куда пойти после кино, показывали свои новые покупки с Бродвея. Я все боялся встретить одноклассников или кого-то из знакомых, хотя таких, если честно, было немного. Просто началась какая-то паранойя. -Мне как-то не по себе, тут очень много народу, - тихо прошептал я ребятам. -Можно уйти в зал, там темно и ты никого не будешь видеть, - предложил Пэнси. -Скорее, чтобы меня никто не видел, - тут я почувствовал толчок плечом от Вилле.       Мне повезло, нам не пришлось стоять в очереди за билетами, ведь мы скинулись, и Вилле купил их заранее, вышло по восемь долларов с каждого. Не дешево, но и не заоблачно. Да новая кассета стоила от двенадцати долларов.       Из вестибюля мы сразу попали в длинные, широкие коридоры, которые расходились в разные стороны, они вели к семи разным залам. Это чувство, что ты идешь по лабиринту, добавляло ощущение масштаба. Пятый зал был большим, с высокими потолками и огромным экраном. Перед началом показа громко играла музыка — какие-то популярные радио-хиты. Мы как можно аккуратнее прошли на свои места, Вилле сел по середине. Началась распаковка чипсов, карамелизированного попкорна и кока-колы.       Весь фильм мы, да и все в зале веселились, шуршали упаковками, обсуждали все неправдоподобные моменты, и вообще этот вечер прошел очень здорово. Фрэнк даже орал на весь зал, хотя для него это нормальная норма. Когда мы вышли из кинотеатра уже было около полуночи. Вилле попрощался с нами, что-то шепнув Фрэнку перед уходом, за что получил кулаком в плечо, а мы с Пэнси направились через парк к его дому. Мы заранее решили устроить ночевку, Боба снова не было в городе, а ехать до меня - далеко. Было решено не тратиться на такси, а пройтись несколько километров пешком.       Февральский ветер гулял по пустынным аллеям Центрального парка, гоняя по асфальту пустую пачку от "Мальборо", которую выкинул Фрэнки. Я кутался в свое пальто и шарф, а Фрэнк застегнул куртку, полностью закрывая горло, наше дыхание превращалось в облака пара. — Нет, я все равно считаю, что "Невеста" была круче, — упрямо говорил Фрэнк, засовывая руки в карманы. — Там хоть сюжет был. А в этом... что это было? Кишки, слизь, еще кишки... —В этом и кайф! — возражал я, — Это же "Байки из склепа"! Там не надо никакого глубокомысленного сюжета. Просто берешь монстра, побольше зеленой слизи, и вперед. Это как... как комикс прочитать. Быстро, весело и без раздумий. — Ну, комиксы комиксами, — фыркнул Фрэнки. — А вот если бы они взяли что-то посерьезнее, например, "Проклятие могилы ведьмы"... —О, а это та книга, где банда на мотоциклах ограбила похоронное бюро? — перебил я. —Ага. Вот это сюжет! Никакой слизи. Чистая криминальная тема, только призраки мешают. Реализм! —Реализм? Фрэнк, это ты мне говоришь? Да и вообще, там главного героя зовут "Костлявый Джо", и он разговаривает с призраком своей бабушки через рацию. Какой тут реализм?! —А в твоих "Байках" скелет на швейной машинке портного себе новую кожу пришивал! — он взмахнул руками, — Это лучше? Я тебе говорю, криминальное чтиво — оно про людей. Про деньги, про риск. А такие ужасы — это для десятилетних. — Ладно, ладно, — я махнул рукой, отгоняя спор. — Скажи тогда вот что. Как думаешь, какой фильм в этом году "Оскар" за эффекты получит? Фрэнк на секунду задумался, переступая через сугроб. —Ну... Наверное, "Форрест Гамп". —"Форрест Гамп"? Серьезно? Там статиста в архивные кадры вклеили. А в "Байках"... они целого разлагающегося зомби собрали! Из желатина, латекса и кучи прочей дряни. Это же ручная работа, искусство! — Искусство? — Пэнси рассмеялся, — Джи, кому какое дело до желатинового зомби? "Оскар" — это для серьезных картин. Для драм. Для "Криминального чтива", в конце концов! Тарантино хоть диалоги какие-то сделал! —А спецэффекты — не искусство? Чтобы заставить зрителя реально поверить, что эта тварь из склепа сейчас его достанет... Это круче, чем вставить Тома Хэнкса в старую пленку. Я тебя уверяю, лет через двадцать все будут помнить этого зомби, а про вашего "Форреста"...       Я не договорил. В наступившей тишине стало слышно, как где-то совсем рядом хрустнула промерзшая ветка. Не так, как под ногой. А как будто на нее наступил кто-то другой. Тени выросли перед нами внезапно, перекрыв путь. —Эй, парни, — раздался плоский, безразличный голос из-под капюшона. — Поговорим.       Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Инстинктивно, я попытался пройти мимо, сделав вид, что это не к нам. «Просто идем домой», — промелькнуло у меня в голове. Это была ошибка.       Короткий, резкий шаг нападавшего — и я даже не успел понять, что произошло. Не столько боль, сколько оглушительный, влажный щелчок, от которого на мгновение погас свет. Удар кулаком в скулу пришелся точно, моя нога подкосилась, и я рухнул на одно колено, успев лишь почувствовать, как по подбородку стекает что-то теплое и соленое. В ушах зазвенело, а в голове беспомощно и глухо застучало: «Нет. Нет. Нет». — Джерард! — где-то там закричал Фрэнк, но его тут же грубо прижали к обледенелой ограде, заткнув рот.       Боль пришла позже, тупая и пульсирующая, разливаясь по всей левой стороне лица. Грубые руки рылись в моих карманах, выдергивая бумажник, вырывая кассетный плеер. Я ничего не видел, лишь грязный снег под ботинками и пятна света от фонарей, плывущие в глазах.       Также внезапно, как и появились, они ушли. Бесшумно растворившись в темноте. Фрэнк, бледный и дрожащий, бросился ко мне. —Ты... в порядке?       Я медленно поднялся, пошатываясь, прикоснулся пальцами к губе, разбитой о собственные зубы, и посмотрел на кровь на своей перчатке. Больше не было страха. Была только пустота и жгучее, детское унижение. -Джи? Я кивнул. -Да. Да. Все в норме, а ты? -Пара ударов в солнечное сплетение, но вроде дышу, - Фрэнки зашарил по карманам, - Суки, все обчистили, и… БЛЯТЬ КЛЮЧИ… -Блять… -Что будем делать? Мы можем дойти до Вилле, но его родители… -Нет, давай просто как-нибудь доберемся до моего дома, у меня – никого, кроме Майки. Но я не знаю, теперь денег на метро у нас нет. Блять, блять, блять, - я начал паниковать, но расслышал тихий смех Фрэнки, -Ты чего? -Сейчас, давай уберемся от сюда, и я скажу.       Мы оба замолчали и прибавили шаг. Спор о "Байках из склепа", криминальном чтиве и "Оскаре" вдруг показался нелепым и очень далеким. Холодная реальность ночного парка напомнила о себе, и сейчас в ней не было места ни для зомби, ни для кинопремий. Вскоре мы вышли на освещенную многолюдную улицу, Фрэнк постоянно пытался мне помочь, и общими усилиями мы вроде остановили кровь. -Так куда мы? Будем просить у людей мелочь? – этот вопрос сильно волновал меня.       Фрэнки остановился и расстегнул куртку, залез во внутренний карман рубашки, доставая оттуда 5 долларов. -Вот… Этого должно хватить. -Ахереть, где у тебя еще заначки?       С Божьей помощью мы добрались до метро, дождались какого-то ночного поезда и зашли в разрисованный вагон, в котором по разным углам спали бездомные. Все вокруг теперь казалось небезопасным, но наш путь до моего дома прошел без происшествий. Мы уже походили к двери, уставшие после долгого дня. — Слышишь? — внезапно остановился Фрэнк.       Я прислушался. Из-под груды картонных коробок, сваленных у подножия пожарной лестницы, доносился тонкий, жалобный звук. Не крик, а скорее писк — настойчивый и беззащитный.       Мы переглянулись и осторожно подошли ближе. Фрэнк отодвинул грязный клапан коробки. Внутри, на обрывке старого одеяла, сидел он. Совсем крошечный черный комочек с двумя огромными, желтыми глазками, которые казались нереально яркими на фоне его угольной шерстки. Котенок смотрел на нас, не мигая, и снова запищал, выгибая спину, но не от страха, а скорее от требования. — Господи... — прошептал я, опускаясь на корточки. — Совсем один. Он был таким маленьким, что мог бы уместиться на ладони. Его шерсть была не глянцево-черной, а матовой, пыльной, и где-то на ушке прилип какой-то сор. — Надо его в приют отнести, — сказал Пэнси, но в его голосе не было уверенности. —В приюте его усыпят, — мрачно констатировал я, не отрывая взгляда от котенка и протягивая руку. Котенок обнюхал мой палец шершавым, прохладным носиком, а потом с жалобным мурлыканьем ткнулся в него головой, требуя ласки. — Все, капец, — тихо выдохнул Фрэнк, тоже приседая рядом. — Он тебя выбрал.       Я аккуратно запустил пальцы в его густую, пока еще колючую шерстку. Котенок заурчал, словно маленький, сломанный моторчик, и прижался ко всей ладони. Я бережно поднял котенка. Тот устроился на теплой подкладке пальто, перестал пищать и лишь громко урчал, уткнувшись в меня. -Что ж, пошли, я уже представляю ахуй Майки, - выдохнул я.       И вот мы, избитые и с черным мурчащим комочком стоим на пороге и стучим. Майки долго не открывал, но затем дверь распахнулась, и нашему взору предстал заспанный Майки в любимой футболке Radiohead. -Джи… А. Собственно. Какого черта? Это что. А с тобой что? -Привет, - сказали мы хором. -Это Фрэнк, ну вы знакомы. А это, - я указал на котенка, - Этот Тень, теперь вы тоже знакомы.       Майки лишь тяжело вздохнул. Нас впустили, осмотрели на наличие переломов, мою скулу обработали какой-то хренью. Мы дружно отказались от чая. Сил хватило только на то, чтобы отмыть и накормить Тень. Я постелил себе одеяла на полу, а Фрэнка пустил на свою кровать, игнорируя его попытки сопротивляться.       Я немного ерзал на неудобном полу и ждал, когда ко мне уже соизволит прийти сон, я нуждался в нем после всех этих событий и похождений. Но как бы я не пытался, я все не мог уснуть, только думал. Думал о том, что дни шли один за другим, мы с Фрэнком часто виделись в школе, а я чувствовал себя все более и более странно. Я пытался вести дневник, я хотел описать все, что залегло где-то в глубине моей души и не давало мне покоя, но ничего не выходило. Как только в голове проскакивала мысль о том, что мне нравится Фрэнк, я тут же отгонял ее в дальний уголок сознания и запирал на тысячу замков, потому что это неправильно. Неправильно чувствовать подобное к лучшему другу и тем более к другу того же пола, что и я. Вот и сейчас, я прервал поток размышлений и вроде бы даже уснул. Но как бы успешно я не прогонял свои мысли, они все-таки настигли меня и во сне.       Фрэнк в припрыжку бежал, пиная красно-желтые листья под своими ногами, а я пытался догнать его. Наконец мне удалось схватить его за руку. От прикосновения все тело пронзило током. Фрэнки со смехом потянул нас на себя и, когда я буквально налетел на него, легко коснулся губами моего уголка рта.       Я проснулся, у меня кружилась голова и я не знал, куда себя деть. Все тело оцепенело. Мимолетное счастье испарилось в атмосфере суровой реальности. Я тихо лежал на полу и пытался привести дыхание в порядок, я слышал только тиканье настенных часов и сопение Фрэнки, лицо все еще жгло от боли. Спустя какое-то время я почувствовал на себе неуверенные шаги Тени, она прилегла у меня на груди и начала мурчать. Я гладил маленький пушистый комочек, а мои мыли тянулись в голове, как смола. Я наконец то спустя долгое время позволил им просто быть, я позволил себе зайти в своих размышлениях дальше, чем обычно. Именно тогда я понял, что дальше не могу лгать по крайней мере самому себе.       Как я влюбился? Да очень просто. Так просто и так сложно. Как бы не тяжело было мне это признавать, я влюбился в чёртового Фрэнка Айеро. Сколько недель я не мог допустить и мысли об этом, не мог признаться самому себе. Но если бы вы только были знакомы. Вы бы обязательно влюбились в него: в его улыбку, в темные угольки глаз, в его рубашки с запахом вишнёвого пива и фруктовых жвачек, в его руки, в его прекрасные руки и в его любовь к музыке и дурацким фильмам ужасов. Вот так просто. Стало ли мне легче от собственного признания? Нет.       Я плевал на общество, меня волновало другое. Я знал, что, если я и смогу признаться ему, он поймет, но нашей дружбе точно прийдет конец. Как после такого можно дружить? Может, мы и смогли бы общаться, но неловкость навсегда повисла бы между нами. Ни о какой взаимности тут и речи идти не могло. Я не хотел и не мог потерять его. Он был моим воздухом, моей жизнью, он был всем, ради чего я продолжал просыпаться.       Лучше бы все чувства исчезли в шуме ветра, и я навсегда забыл его голос и смех, его глаза и улыбку, его руки и прикосновения, но теперь, когда я все осознал, это было уже невозможно.