The Ghost of Me

Я умер пару лет назад… Сейчас всего лишь существую, Несмело двигаясь куда-то наугад, Теряя кучу времени впустую       Я стоял напротив Флэтайрон-билдинг со стороны Мэдисон сквера, где мы и договорились вчера встретиться, и нервно теребил в руках упаковку от жвачки Marvel. Я все оттягивал момент, когда вскрою блестящую упаковку, чтобы рассмотреть коллекционные карточки с супергероями внутри, я думал сделать это с Фрэнком, наверное, это было бы интересно и весело. Погода выдалась пасмурная, но обещанного снегопада пока не было. Я начал ходить туда-сюда по тротуару, мешая обычным прохожим своей глупой тревожной привычкой. Все думал о том, что никогда не научусь приходить вовремя, ну то есть не рано. Три шага против ветра (холодно), пять шагов в обратную сторону, четыре шага против ветра, и я резко остановился и посмотрел на часы, тут же услышав возмущенный голос какого-то мужчины, который, видимо, чуть не врезался в меня.

12:15

      Ждать еще 15 минут, а мне жутко не терпелось, узнать, что же там внутри этой жвачки, которую мне утром подкинул Майки. Пофиг. Я, шурша, разорвал фольгированную пачку и выудил пять ярких карточек и пластинку жевательной резинки, которая тут же полетела в рот. Капитан Америка (повторка), Росомаха (опять повторка, но можно обменяться с Майки), дальше Сорвиголова (неплохо), Страж (тоже хорошо). У меня перехватило дыхание, когда я листнул на последнюю карточку. ГОЛОГРАФИЧЕСКАЯ! У менять чуть ли руки не задрожали, я в восторге стал наклонять ее из стороны в сторону, наблюдая за Серебряным Сёрфером, летящим через космос. Именно эти блестящие карточки с главными героями и злодеями были "Священным Граалем" для любого ребенка, коллекционирующего Marvel Universe. Я, конечно, не был ребенком, но ВАШУ МАТЬ У МЕНЯ КОЛЛЕКЦИОНКА! -Ты чего светишься, как медный таз? – Фрэнк пришел раньше и опять напугал меня своим бесшумным появлением. -Да тут, бля, Фрэнк, смотри!!!       Я сунул ему под нос карточку с голограммой, которая создавала потрясающую иллюзию объема и движения. -Ахереть просто… Ну, получается, поздравляю! – я улыбнулся ему в ответ. -Тебе случайно не нужен Капитан Америка? – я показал другую карточку с рисунком на лицевой стороне, тут же перевернул на изнанку, демонстрируя своему другу статистику персонажа, а потом обратно на лицевую. — Это интересно, но мне не на что обменяться, я не собираю их, Джи… Я покупаю обычные химозные жвачки со вкусом виноградной шипучки. -Бери просто так, пусть будет хоть одна, - решил в итоге я, - Мне не жалко. -Спасибо, оставлю на память, так сказать. -На память? – моя улыбка тут же исчезла, - Хочешь сказать мы скоро не сможем видеться? -Ты чего? Нет, я просто так сказал. Бог мой, Джи, если ты не сбежишь на свой чердак и не запрешься там на всю жизнь, чтобы умереть отшельником, то мы можем тусоваться хоть до старости!       Я лишь смутился. Почему я вообще разрешил себе задать такой глупый вопрос. Фрэнк сунул карточку в карман, вытащил пачку мальборо и закурил. -Нам надо идти. -Ты уверен, что нам стоит туда идти? Я все еще думаю, что это не очень хорошая идея… Какой смысл? Ничего ведь не получится…       Фрэнк посмотрел мне в глаза, я тут же отвел взгляд, и сделал какое-то неуверенное движение рукой, но ничего больше не добавил к своему заключению. — Вот скажи, какая у тебя сейчас самая частая и не самая хорошая мысль? Только не ври мне, отвечай честно, пожалуйста, - серьезно попросил Пэнси.       Я опешил, мне не пришлось бы долго думать над ответом, я долго думал над тем, могу ли я доверить его Фрэнку. Я развернулся и зашагал к скамейке в начале парка, оглядываясь и тем самым, зовя друга следовать за собой. Мы присели. Фрэнки выдохнул дым и затушил сигарету о подошву громоздких ботинок. Он не требовал ответа, не торопил, просто ждал моего решения. - Я очень часто думаю, что собираю свою жизнь по кусочкам и склеиваю клеем ПВА. Оно все расклеивается, я пытаюсь заново, все размокает то ли от клея, - я сделал паузу перед следующими словами, только вздохнул и продолжил, - то ли от слез. Я не должен плакать, но все же. Итак, я все пытаюсь, и что-то получается. А потом… Потом я выстрою всю историю и просто умру. Никто никогда не узнает, чего мне все это стоило, и как это было интересно и важно. Так зачем все это? Почему бы просто не умереть сейчас?       Я смотрел на свои сапоги, теребил в руках какую-то нитку от пальто. Жвачка уже потеряла свой странный фруктовый вкус, и я как будто жевал пластилин. Я чувствовал, как Фрэнк смотрит сейчас на меня, мне было жутко неловко. -Но ведь ты сам ответил на свой вопрос, - наконец подал голос Фрэнк. -Разве? -Ты сказал, что это было интересно и важно. И похуй на то, узнает об этом кто-то или нет, главное, что это было с тобой, и ты жил. А, может, ты вообще однажды станешь знаменитостью, и все узнают, и ты еще об этом пожалеешь. Ты думал об этом? -Нет, - честно сказал я, - Какая из меня знаменитость? -Да какая угодно, ты великолепно рисуешь. И вот мы переходим к делу, мы идем туда не просто так, а потому что тебе жизненно необходимо заниматься тем, что тебе нравится, а не этой своей химией и математикой. Твоя жизнь будет интересной и важной каждый день, если ты будешь заниматься творчеством или чем еще, что тебе реально хочется делать. И ты станешь звездой мирового уровня, верь мне! -Нет, Фрэнк не стану, мне кажется, я вообще никем не стану никогда. -Почему?       Я запрокинул голову наверх и посмотрел на серое небо. Первая снежинка упала мне на нос. Мне было тяжело об этом говорить, но я уже как будто хотел доказать ему, что моя жизнь бессмысленна. - Знаешь, как будто все что со мной произошло, стерлось, особенно самое страшное и болезненное, я как будто ничего не помню, но если покопаться в памяти, то это будет плохая идея. Я себя не ощущаю как целостную личностью с прошлым настоящим и будущим. Его я вообще не представляю. Это как-то странно, не знаю, как объяснить. Точнее, даже не стерлось, а просто будто то было не со мной и это неправда. Я себя каким-то призраком ощущаю, который ходит по улицам и существует, потому что уйти нельзя. - The ghost of you? – тихо спросил Фрэнк. - The ghost of me, - подтвердил я.       Я все смотрел куда угодно, но только не на Фрэнка. Я уже жалел, что сказал это все, просто вывалил свои проблемы на другого человека, обычно я так не поступал. -Послушай. Это покажется странным, наверное, но я тебя понимаю. Я не знаю, что случилось у тебя, насколько все плохо было и есть, но если ты позволишь мне помочь тебе или хотя бы попытаться это сделать… Я буду благодарен за такую возможность. Я прошу лишь довериться мне и попробовать. Возможно, я прошу много, но все же… -Ты не просишь, ты, наоборот, пытаешься слишком много отдать. Я не готов принять настолько большую помощь. -Поверь, это не будет большая помощь. По крайней мере, она никак не затруднит мне жизнь. Я просто покажу тебе, что можно по-другому. Пойдем?       Этот вопрос, как будто подытоживал наш разговор. Если я соглашусь, я тем самым приму его предложение. Если откажусь, буду дальше сам по себе. Я всегда был сам по себе, я всегда справлялся только сам, я всегда вытаскивал всех, я всегда решал все проблемы, я всегда был потерянным и ненужным. Изменится ли это, если я пойду с ним? Я разозлился, я разозлился на жизнь, на родителей, на себя. Я снова чувствовал, что хочу послать все к чертям и просто закрыть глаза, взять его за руку и шагнуть хоть с обрыва, хоть еще от куда-нибудь, и неважно, что будет дальше. -Пошли… -Побежали! – с чего вдруг он решил это седлать? Фрэнк всегда останется для меня загадкой, но он сорвался с места и побежал прямо по улице по направлению к школе визуальных искусств.       Мне пришлось его догонять. Мы огибали прохожих, ловили снежинки и просто неслись куда-то. Я даже обогнал Пэнси, я бежал и оглядывался на него, он улыбался мне, а я в ответ. Я затормозил на светофоре, оставалось несколько секунд до красного света, я хотел перевести дыхание, но тут подлетел Фрэнки. Он схватил меня за руку и потащил через чертову дорогу.       Меня должно было волновать то, что мы нарушаем правила дорожного движения в центре Нью-Йорка, но меня всего передернуло не от этой мысли, а почему-то от его касания. От тепла его руки в дурацкой детской перчатке с костями, которая закрывала только ладонь. Я хотел расплакаться от того, как его пальцы переплелись с моими, и он не отпускал меня несколько мгновений, пока мы не перебежали третью авеню. Там он легко отпустил меня, и зашагал вперед к школе. Я, ничего не понимая и полностью запутавшийся в своих мыслях, следовал за ним. Я теперь в принципе согласился следовать за ним, и буквально узнавать о вступительных, и по жизни…

***

      Январь прошел без особых происшествий. Майки приняли в группу, ему выдали гитару, с которой он теперь торчал в своей комнате часами и тренировался. Группа у ребят была всего из трёх человек: ударника Мэтта, гитариста Рэя и Майки. За этот месяц я побывал несколько раз на их репетициях и пару раз даже приводил Фрэнки с собой. Мне нравилась их музыка, она была похожа на то, что слушал я. Они играли каверы и пытались сочинять свое. Как-то я стал свидетелем того, как Рэй вместе с Фрэнком прыгали вокруг моего брата и пытались научить его рифу Another One Bites The Dust. Было очень забавно наблюдать, как Майк, такой весь суперсосредоточенный, растопыривал пальцы и постоянно сбивался. Брату нравилось, что мы приходили, нравилось его новое занятие. Он даже подзабил на школу и только учился и учился играть. Родители были совсем не против, даже начались разговоры о том, чтобы купить ему собственный бас. Мне тоже никто никогда не запрещал рисовать, родители поддерживали нас в нашем творчестве, главное, чтобы творчество оставалось только хобби.       Помимо репетиций у Майки я также торчал на репетициях Pencey Prep. Я стал проводить все свое свободное время с музыкальными группами, сам в них не состоя. Я был их слушателем, главным фанатом, редактором песен и стихов, да просто каким-то продюсером. Я слушал их музыку, делал домашку, рисовал на репетициях, иногда засыпал под грохот ударных и крики Фрэнка, пока не приходило время возвращаться домой к назначенному времени. Я старался не нарушать родительский комендантский час. Единственное, стал постоянно пропадать их басист Джо, он был со своей новой девушкой. Ребят это каждый раз жутко выбешивало, и они часто ссорились, но на меня никто не срывался. Все привыкли ко мне и с большей частью группы я даже был в хороших отношениях. Вот так невзначай я стал их частью.       Кстати, о рисовании, Фрэнк теперь видел почти все мои работы и каждый раз приходил в восторг. Мы все-таки сходили вместе в колледж визуальных искусств и узнали о том, что необходимо для поступления. В тот день я очень нервничал и меня спасало лишь спокойствие Фрэнка, который вел себя так, будто он каждый день поступал в колледж. После я начал подготовку к вступительным экзаменам и не спал ночами, рисовал в школе, дома и где вообще попадется. Мне нужно было очень многое успеть всего за полгода. Я почти никогда не занимался академическим рисунком и композицией, знал только что-то из анатомии, потому приходилось очень много работать. Родителям я так и не сказал о своем окончательном решении на счет поступления, я все откладывал этот тяжёлый разговор, ведь в нашей семье все более-менее наладилось. Их заботило только то, что я возвращался домой не поздно и не пьяный.       Все было хорошо за исключением того, что я чувствовал себя липучкой Фрэнка. Куда бы он ни шел, я чаще всего был с ним, если, конечно, он не пропадал, как я теперь знал, на работе. Почти всегда с нами были ребята из нашей компании, ещё чаще мы шатались втроём с Вилле. С ним я ещё сильнее сдружился, но мне жутко не хватало времени побыть наедине с моим теперь уже лучшим другом.       Копилка Фрэнка пополнялась со временем новыми фактами о нем. Казалось, я стал одержим этим человеком, я что-то чувствовал, но не понимал, что это. У меня были идеи, но я считал, что не имею права даже думать об этом. Я терялся в своих эмоциях. Я так и не понимал, почему каждое его прикосновение вызывало во мне бурю противоречивых эмоций. Я хотел потратить на него все свое время, я думал, что нам необязательно общаться, я мог бы просто сидеть рядом, пока он бы делал уроки или писал что-нибудь. Эти мысли не покидали мою голову. Я всё больше сходил с ума.       У меня уже кружилась голова от потока информации и ощущений. Я не понимал, что я, почему я все это чувствую, отрицал природу своих желаний. Я сильнее, чем обычно разрезал свои руки, но даже этого не было достаточно. Мои обычные проблемы с тревогой никуда не делись. Я каждый день жил в паническом страхе, что произойдет что-то страшное. Я загонялся и думал о всяком. Как-то раз я снова размышлял на тему смысла своей никчёмной жизни.       Счастье - абстрактное понятие и для каждого оно свое. Каждый видит счастье для себя в разных вещах. Взгляды людей на то, что такое счастье тоже сильно отличаются и зачастую кардинально. Возможно, именно тогда у меня и было это хрупкое счастье, которое заметно во всех мелочах. Все совсем не долгосрочно. Фрэнк помог мне понять, что я живу ради эмоций, кратковременных чувств и оставшихся воспоминаний о них. Важно говорить о том, что тебе очень хорошо или очень плохо прямо здесь и сейчас, чтобы это осталось и сохранилось в твоей жизни. Все проходит, все постоянно меняется и забывается. Чтобы сохранить свою жизнь, я буду ее помнить.       В целом, не смотря на все гадкие составляющие моего внутреннего состояния, все шло неплохо: я общался с людьми, занимался наконец то тем, что любил, а наша с Фрэнком песня была почти дописана и мы были уже готовы представить ее ребятам из Pencey Prep. Но, как всегда, должно было что-то пойти не так.