Пигмалион

Дель Маре сидел перед огромным голографическим экраном в своем мрачном кабинете в одном из зиккуратов Мора. Глаза альфы были прикрыты, словно он спал, а не принимал участие в очередных торгах живым товаром. От его шеи тянулся кабель, один из сотен тех, что оплетали Мор подобно кокону, пряча содержащуюся в нем куколку, и подключал его прямо к центральному серверу Фобоса. Фобос не столько город, сколько искусственный интеллект, и именно он является истинным хозяином города, а не условный клан человеческих существ. — Фобос, я не торгуюсь, ты же знаешь, — Дель Маре почесал биомеханической рукой нос. На экране перед ним беспорядочно запрыгали числа, символы. — Нет, — спокойно отрезал мужчина. — Цена не меняется. Альфа поднял руку в воздух и ткнул пальцем во всплывшее окно, подтверждая покупку. Рядом всплыло оранжевое окошко оповещения о том, что несколько сотен тысяч кредитов зашли на его счет, и мужчина слабо улыбнулся, скорее, лишь наметил абрис улыбки правильной формы губами. Следом он нажал на «подтвердить продажу» и сбросил лишнее окно завершенной сделки. В левом углу появлялись сообщения от покупателей, что сменяли друг друга со скоростью несущегося по проводам электричества. Карикатурные фото образцов, питомцев, рабов выскакивали на экраны, как грехи из ящика Пандоры. Дель Маре не спеша отклонял или подтверждал сделки, словно у него перед глазами и вовсе не рябило от потока информации. Фобос продолжал что-то скрежетать со своей стороны, но альфа его уже не слушал. Дель Маре ухватился биомеханической рукой за толстый кабель, что был присоединен к шейному позвоночнику и, слегка провернув, отсоединил себя от системы. В отличие от жителей Фобоса, в Море все были свободны. Условно свободны. Мужчина протер глаза пальцами левой нормальной руки и выдохнул. Черный, как кусочки слюды, взгляд устремился к новому списку, высветившемуся на экране. Список новоприбывших душ, агнцев на алтарь Фобоса. Альфа встал, толкнул ногой потрепанное временем кресло и потянулся, несколько раз поведя плечами. Дель Маре удовлетворенно расправил плечи, ощутив, как биомеханический позвоночник становится на место, металлический корпус, прикрывающий грудные мышцы, блеснул хромированными боками в свете горящих мониторов. Модификации — это визитная карточка жителей Мора. Мужчина повернулся к экранам и одним взмахом кисти окружил себя фотографиями всех, кто приехал за последние три недели. Краткое досье на каждого уже было на серверах Фобоса, ведь именно он их и пожирал. Альфа скучно листал фотографии, пока палец не замер на снимке молодого человека со светлыми, практически белыми волосами, стянутыми в хвост. Что-то дрогнуло в груди мужчины, какой-то мускул, о существовании которого он и не подозревал. Звериная сущность заворочалась внутри, словно разбуженная, хищно оскалившись. Удивительное явление. Альфа хотел перелистнуть фото, как и предыдущие, но окаменел, так и не сдвинув руку в сторону. Вопросительно выгнув бровь, он все-таки ткнул пальцем в профиль мальчишки и быстро ознакомился с информацией. Парень до сих пор не заключил контракт с Фобосом, все еще используя демо-программу, но время стремительно убывало. Мальчишку подсадят на «вирт» — виртуальный наркотик — и высушат, как и остальных, а потом то, что осталось — отходы — отправится на переработку в Мор, дабы пищеварительный цикл замкнулся. Альфа потер механическими пальцами жесткий подбородок, спустя минуту раздумий расширил профиль, вбил десятизначный код в ячейку входа доступа в систему отслеживания Фобоса, и помещение заполнилось всеми доступными изображениями парня. Альфа что-то приближал, что-то скидывал, но неоформленная словами мысль ускользала, не позволяя себя поймать. Внимание Дель Маре было подсечено едва ли не впервые чем-то, кроме кредитов, чем-то живым. Это было странно, но любопытство требовало своей доли удовлетворения. — Madonna Della Pietà, — выдохнул альфа, приближая к себе одно из изображений. — Madonna… — мужчина провел ладонью по изображению, нарушая его целостность, разбивая пиксели. Дель Маре стоял во главе Мора уже не первый десяток лет, являясь, возможно, как предполагали немногочисленные живые обитатели города иллюзий, ровесником Фобоса. Никто не знал наверняка, но слухи ходили разные. При полной атрофии эмоциональной функции он сохранял холодный и пытливый ум и жадно тянул из Фобоса то единственное, чего не было ни у кого — информацию. Никто и ничто уже точно и не помнит, что было «до», все знают лишь «после». Никто, кроме Фобоса. Где этот виртуальный торчок только раздобыл или как сгенерировал и сохранил то немногое прошлое, которого сейчас, кажется, и не существовало никогда? Но старые снимки тех времен, когда на улицах росла зеленая трава, картины вывешивались в музеях, скульптуры украшали площади, города не отгораживались от внешнего мира стенами, были бесценными сокровищами, как и утерянная Атлантида… Сокровищами, на которые Дель Маре наложил свою лапу. Он не понимал, как эта информация в принципе дожила до потомков современности, но крохи истории прошлого по сравнению с гнилью настоящего уникальны. Дель Маре достаточно прожил на этом свете, чтобы научиться ценить по-настоящему подлинные ценности. «Все лгут». Люди, нелюди, лозунги, пропаганда, города, стены, трупы… Фобос достиг совершенства в этом лицедействе. Лишь тот, кто создает фальшивые миры, знает, какой настоящий. Фобос создавал миры по образу и подобию обломков истории, что сумел сохранить, и не только. Виртуальные вселенные изгибались под различными углами, представляясь бриллиантами, но эти стекляшки не сияют, они лишь отражают свет посредством специальной огранки. Это были «бриллианты» из эльфийских миров, орочьих, рыцарских, современных, утопических, вымышленных, вампиры, оборотни, стимпанк, меха, техно, джунгли, древние Греция и Рим, миры меча и магии и многое другое. Альфа понял, что самым страшным оружием является информация. Тот, кто владеет информацией, правит миром. Настоящим и вымышленным. Жемчужиной канувших в лето времен мужчина считал изображение скульптуры Madonna Della Pietà Микеланджело. Подолгу разглядывая ее, он приходил к выводу, что это и есть та самая «надежда» из ящика Пандоры — грязная, ничтожная, никому не нужная, но от этого не менее прекрасная. Альфа давно пришел к выводу, что появление Мадонны в катакомбах Мора противоестественно, чуждо и уродливо. И не нужно. Это умиротворенное немного скорбное лицо просто не подходит этому месту. Не только Мору, их современному миру. Но даже вся тьма его души, все проведенные с телом модификации, отдаляющие его от прежнего себя-человека, не отменяли восхищения искусством «человека разумного» прошлых времен. Дель Маре внимательно всматривался в лицо парня — пропорциональное, узкое, с мягкими линиями, прямым острым носом, слегка пухлыми капризными губами, большими глазами, что смотрели вперед открыто и немного наивно. Типичный образец неуместного существа в конкретно взятой вселенной, в Фобосе. Мальчишка действительно был похож на скульптуру — такой же тонкий в кости, невысокий, воздушный. Альфа резко выдохнул, отметив, что застыл на вдохе. Так не бывает. Этот ребенок, рожденный в инкубаторе, не может быть тем светом, что озарит застывшую жизнь Дель Маре. Альфа оглянулся. Мор. Катакомбы. Выросшие в подземных скалах цитадели. Подземный город. Пропитанный болью и жестокостью, как сиропом, своей собственной, не похожей ни на что моралью, город уродов и кадавров. Тут нет света, кроме приглушенных фонарей, тут нет жизни, кроме биомеханической. Мужчина посмотрел на свою правую руку, ткнул себя пальцем в пластину грудной мышцы, там внутри такое же био-сердце, симбиоз технического прогресса и природы, что отказалась от своих выблядков, обрекая их на смерть. «Мадонна». Альфа впервые почувствовал свою сущность так остро, словно весь мир сузился, сжался и поместился в мужскую ладонь монохромным кубом. Он чувствовал то, что не должен был — тягу. Мальчишку надо забрать из Фобоса, пока есть такая возможность.