Пигмалион

Локи нравилась демоверсия его новой жизни. У него было все, что необходимо, для того, чтобы оценить качество предоставляемой услуги. Сегодня пришло напоминание об истечении срока использования, и если он хочет загрузить себя в сеть на постоянной основе или попробовать другое приложение, то следует связаться с агентом по указанному номеру и подписать контракт. Локи отложил очки виртуальной реальности на столик и довольно потянулся. — Отличное место для жизни! — улыбнулся он, залезая в свой аккаунт и проверяя кредиты. — Жить и работать тут, быть тем, кем захочешь, — омега открыл профиль и сменил себе цвет волос, подправил черты лица, форму глаз. — Вот. Вот таким меня запомнит Фобос, — парень нажал на иконку «подтвердить встречу» и отложил телефон в сторону. Все готово.

***

Дель Маре шел за парнем уже некоторое время, но этот беспечный глупец ничего не заметил. Да и как, с другой стороны? Чтобы замечать, надо научиться смотреть. Альфа даже не скрывался, просто шел как привязанный, осторожно втягивая ставший мятно-лимонным воздух. Приятный, свежий, не выедающий сладостью глаза аромат словно дразнил альфу, вынуждая испытывать неизведанные ранее чувства. «Мадонна» стучало пульсом в висках. Мужчина представлял, как проведет руками по тонкому, как тростинка, телу, узким плечам, коснется правильного носа, пропустит между пальцами молочные локоны. Дель Маре словно отравился, разум обволакивало туманом, и это казалось правильным, естественным, как и кол в штанах. Локи дошел до своего дома, приложил тонкий пластик к замку, и зеленый огонек приветливо мигнул в ответ, распознавая хозяина. Парень вошел внутрь, дверь обыденно пикнула за спиной, закрываясь. Он швырнул ключ на столик, снял очки виртуальной реальности и неохотно открыл глаза, выдыхая. Перед парнем стоял…стояло…он был не уверен… Омега закричал, округляя в ужасе глаза, но крик быстро стих под механической рукой, затыкающей рот. Его вжали в стену с такой скоростью, что он ничего не успел сообразить, больно приложившись головой — схватили, как тряпичную куклу, которая теперь висит в воздухе, не доставая до пола ногами. Альфа, а это точно был альфа, приблизил лицо вплотную к омеге, жадно втянув воздух, как хищник. Его черные, даже не так, абсолютно черные без намека на белок глаза были обращены к мальчишке. Локи затрясся, холодный пот потек по позвоночнику. Существо перед ним было жутким, огромным. Механическая рука, металлические пластины, то тут то там украшающие мощное тело, выбритая с одной стороны голова с другой была украшена не менее черными волосами, спадающими до плеч. Локи такого не то что не видел, он даже не представлял, что такое возможно. Вторая рука альфы коснулась груди, будто не веря, что мальчишка настоящий. Пальцы зацепились за горловину простой футболки и медленно потянули ее вниз, заставляя ткань врезаться в заднюю часть шеи, причинять боль. В повисшей тишине треск рвущейся материи прозвучал слишком остро, буквально рубанув по нервам омеги. Из глаз последнего потекли незамеченные никем слезы. Альфа уставился на белую грудь мальчишки с небольшими сосками, провел рукой вниз по впалому животу, словно тот недоедал постоянно. Запах становился насыщенней, подстегнутый страхом и присутствием самца. Локи не понял, как с него содрали джинсы, потому что паника уверенно наращивала свою барабанную дробь в висках. И в тот момент, когда он смог сглотнуть соленый ком, он оказался прижатым к холодным простыням своей кровати, а мужчина, удерживающий его за бедра, ткнулся носом в пах, вдыхая исходящий запах. Как омега не завизжал, осталось загадкой, но в ужасе закрыв лицо руками, он часто и рвано дышал, пытаясь осознать происходящее. Ладошки с глаз медленно сползли ко рту, и омега уставился в белый потолок. В голове родилась идиотская идея, но и лежать вот так, страхом парализованным, ему не хотелось. Он так долго шел к свободе, так долго… Альфа не торопился, словно намеренно запугивая своими медленными, тягучими действиями до икоты. Дель Маре же скорее открывал для себя прелесть запахов, на которую раньше не обращал внимания, прелесть Мадонны: скорбные складки между бровями на изящном лице, опущенные ресницы, скрывающие первобытный страх перед неизвестностью, изогнутый в стоне рот. Странный звук, похожий на урчание, облизал уши, парня замутило, и в следующую секунду его глаза встретились со смотрящей на него тьмой. Дыхание сперло, но руки медленно, дрожа, стали опускаться к лицу альфы, пока не коснулись шершавой кожи. Дель Маре удивленно посмотрел вперед: на тонкие пальчики и изящные кисти. Прикосновение было мягким, даже несмотря на присутствующую дрожь, необычным. Касались ли альфы так другие омеги? Он, если честно, не помнил, физические потребности удовлетворялись чисто механически, а недостатка в разнообразном материале не было. Локи сглотнул: кожа альфы была на ощупь шершавой и колючей, но страх облизывал пальцы на ногах, блокируя здравый смысл, скручивая внутренности в узел. Омега провел большими пальцами по коже вокруг глаз, а потом резким движением воткнул их в уголки черных бездонных провалов. Альфа дернулся, отстраняясь, зарычал, прикрывая ладонью глаза, схлопотал удар ногой в грудную металлическую пластину. Небольшое помещение наполнилось омежим криком. Локи подумал, что умудрился раздробить пятку, боль острой иглой вышла через макушку. Дель Маре ударил наотмашь мальчишку прежде, чем осознал, автоматически. Свалившись с кровати, оглушенный, совершенно голый омега пополз к двери, но не сделал и двух шагов — удар с ноги в живот выбил дух и отбросил Локи к стене. Альфа оказался рядом за секунду — злой, скалящийся. Биомеханическая рука вцепилась в плечо, оставляя уродливые гематомы на тщедушном теле. Ноздри Дель Маре раздраженно раздувались, а из левого глаза текла красная темная кровь. Зрение подводило. Злость удушающим ароматом вытесняла свободный кислород из комнаты, связывая его. — Сучонок, — зарычал альфа, размазывая по лицу кровь, вызывая к себе еще больший ужас своим пугающим видом. Всегда выдержанный, холодный, не отличавшийся импульсивными действиями, давно вышедший из подросткового идиотизма, Дель Маре быстро терял контроль, разозленный выходкой омеги. Впервые на него кто-то бросился так открыто. Впервые за несколько десятков-сотен лет стальные тросы терпения разматывались, словно шерстяные нити из клубка, разжигая синее пламя в замерзшей…душе? Омега упал на кровать, приложившись затылком об изголовье и потерявшись на мгновенье. Красные капли, стекающие с лица альфы, упали на бледную кожу, окропляя ее чужой кровью, клеймя. Дель Маре навис, вдавив голову омеги своей стальной ладонью в матрас, и стер темные капли собственной крови с мальчишки, пачкая светлую кожу, любуясь. Как он расшнуровал брюки, альфа не помнил, мир словно изрезало ножницами, на десятки коротких кадров. Он видел ужас в кричащих глазах омеги под ним, чувствовал запах текущей задницы, дрожь тела и силу. Силу и право сотворить с ним все что вздумается. Маленькие пальчики царапали металлические пластины, обламывая наманикюренные ноготки и скорее забавляя разозленного мужчину. Перехватив левой рукой кисть омеги, Дель Маре укусил его за палец, сдавливая до боли тонкую ладонь. — Откушу, — рычание. Альфа рывком перевернул омегу на живот, едва не вывернув тому руку. Локи заскулил, прикусывая губу, не в силах освободиться из жесткого захвата. Пальцы самца грубо вторглись в девственный анус, Локи задушено запищал, комкая пальцами простыни и едва сдерживая слезы. Мальчишка был узкий. Даже не так — он был УЗКИЙ. У Дель Маре даже перехватило дыхание на секунду, ощущая жар и тесноту того, кто ему попался в руки. Альфа накрыл голову мальчишки своей большой бионической ладонью, вжав в постель, чтоб не дергался, и, приставив член к заднице, одним рывком вбил его в дырку омеги. Тело под альфой дернулось, истеричный болезненный крик запутался в простынях, переходя в отчаянный вой и стоны. Омега в ужасе раскрыл глаза, из которых непрерывным потоком лились горькие слезы, но так и не смог даже сдвинуть голову в сторону. Руки беспорядочно завозились по постели, комкая простыни, тело сжалось еще сильнее, насаженное на альфий кол. Дель Маре запрокинул голову назад, выдыхая и пытаясь развидеть звезды перед глазами. Если бы в Море существовали боги, он бы сейчас их восхвалял. — О, Мадонна…. — выдох. Альфа двинул бедрами, заталкивая себя глубже, вырывая из омеги очередную порцию болезненных криков, только до самца не доходили эти звуки. Дель Маре чувствовал, как по позвоночнику бегут электрические разряды, словно заряжая его удовольствием, как сочленения био-позвонков двигаются, повинуясь воле мужчины, как левый глаз теряет последнюю связь с реальностью, как обжигающее пламя обласкивает его изнутри. Дель Маре нещадно толкался вперед, не слыша ни стонов, ни воя, не видя ни искривлённое гримасами боли лицо, вдавленное в постель, ни распустившиеся синяки на теле от грубых прикосновений. Он настолько увлекся, окутанный запахом омеги, мечтой, попавшей в руки, что даже не осознал, что внутренний зверь давно вышел из клетки. Перед глазами стояла Madonna Della Pietà: невинная, чувственная, святая? Прекрасная скульптура с телом Христа на руках, существование которого было обречено на муки изначально. Madonna Della Pietà… Изящная красота в нежной печали полуопущенных ресниц, невысказанная любовь в трепетно склоненной голове, хрупкая хрустальная надежда, как стать миниатюрной статуи. Madonna… У альфы перехватывало дыхание, стоило приоткрыть глаза и увидеть узкую изогнутую спину перед собой, рассыпавшиеся по плечам белые волосы, так неестественно смотрящиеся на металлической руке. Животная сущность скреблась внутри, высекая искры своими когтями из металлических нагрудных пластин, требуя от альфы чего-то неопределенного, того, что до сих пор было незнакомо, спрятано. — Тесный… — выдохнул альфа, выходя почти до конца и подаваясь вперед снова и снова. Металлические крупные черные бусины, украшающие член альфы, давили на чувствительные, неприученные к члену стенки ануса, стимулируя простату омеги. Локи выл, размазывая слезы по хрустящим простыням, так как боль в пояснице была такой, что у мальчишки отнимались ноги. Он бессвязно молил альфу о пощаде, давился всхлипами и грыз острыми мелкими зубками собственные пальцы, стремясь отвлечь себя другой болью. Только вот багровые восковые цветы расцветали остроконечными астрами в затылочной части, прокалывая лепестками-иглами мозжечок, отключая сознание, парализуя. Под омегой образовалась лужа липкой теплой крови, слишком яркое пятно для стерильно белой комнаты и таких же простыней. Альфа захрипел, схватил обеими ладонями узкую задницу с такой силой, что под биомеханическими пальцами треснула нежная кожа, словно содранная. Дель Маре кончил и придавил собой тщедушное тельце замолкшего наконец омеги. Спустя несколько секунд альфа встал с постели и взглянул единственным глазом на мальчишку: тело покрывали почти черные синяки там, где его касались пальцы альфы, кровавая лужа под омегой и испачканные в красном бедра, прикрытые глаза и искусанные до крови пальцы. Альфа развернулся и прошел в ванную, словно ничего в безжизненном теле на кровати и не было. На душ ушло несколько минут, и посвежевший, смывший кровавые пятна с себя альфа вальяжно устроился в единственном на весь номер кресле, в руках мужчины замигал коммуникатор омеги, и цифровой поток информации побежал перед глазами. Предупреждение о том что работы будут скрыты вывешено на странице автора.