Спор.

Сидят на диване три парня. Две омеги и один альфа. Их окружает неловкое молчание, в руках одного из омег тест на беременность. Положительный тест на беременность. Теперь им не до смеха. — Но ведь тест может ошибаться. — Пытается начать альфа, но его затыкают взглядом, потому что тут ошибки быть не может. — Хён, почему вы не предохранялись? — Чонин не хочет верить в это, он жмется к другу, пытаясь его успокоить хоть немного, тот кажется ловит паническую атаку, тяжело дышит, плачет, а сердце стучит как бешеное. Мягкие поглаживания по спине ничуть не помогают ситуации, а слившийся запах истинной пары только сильнее раздражает из-за его чужеродности для старшей омеги. — Я думал, что бесплоден, то есть мой врач сказал, что шанс забеременеть почти ноль из-за того, что случилось тогда. — Оу… Я не знал, почему ты мне не сказал об этом? Я бы помог, нашли бы, как справиться. — Он уже и без тебя справился. — Хмыкнул старший из-за чего оба парня посмотрели на него зло, он не знает через что пришлось пройти Сынмину и даже не догадывается.

***

— Ах ты маленькая шлюшка, лучше бы ты так и продолжал сидеть в сторонке, а не рыпался на нас, храбрым себя почувствовал и где же теперь твоя храбрость? — Дживон, его одноклассник прижимал шатена к стене и смотрел в глаза безумно, они блестели и он ухмылялся, выпуская запах от которого омегу начало тошнить. — Прошу, не надо. — Младший вырывался, что были силы, на глазах уже проступали слезы, в голове мутнело, он боялся последующих действий альфы, рядом стояли его дружки, которые смотрели, чтобы никто не влезал. — Не волнуйся, я не изнасилую тебя, кто захочет вообще трахать такую бракованную омегу, как ты? — Все громко рассмеялись, все в школе знали, что Ким единственный омега в округе у которого всё еще не проявился запах. Всем было плевать, что каждый вообще-то развивается в своём темпе. Думаю, вы не совсем понимаете, что происходит. Как-то в средней школе к Сынмину начал подкатывать этот самый Дживон, а шатен его послал, вот так просто и легко парня возненавидели почти все дети в классе, кроме, конечно, Чонина, но того не было в тот год в городе, он уезжал к старшему брату в столицу, чтобы просто посмотреть каково там, изначально планировали, что это будет ненадолго, но он решил доучиться там учебный год. Если бы он только знал, что случиться за этот год с его лучшим другом, то точно не согласился на эту поездку. И вот сейчас Ли держит его крепко, его плачущего и маленького в сравнении с этим альфой, держит и смеется прямо в лицо, а потом со всей силы бьет парня в живот, ухмылка сменяется жестоким оскалом, он отпускает Сынмина и тот от сильной боли валиться на асфальт, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, однако это ему сделать не дают, бьют второй раз попадая в солнечное сплетение и дышать становится невозможно. К ним подбегают друзья Дживона и даже они в ужасе от того, что творит их тринадцатилетний вожак с омегой. Кто-то даже вызывает скорую, за что прилетает и ему, но когда слышаться мигалки все убегают, даже тот, кого ударили. — Почему? — Бьется в истерике парень, его охватывает страх за свою жизнь, паника захлестывает и он не может дышать, скорая приезжает оперативно, сначала они оказывают психологическую помощь, чтобы парень успокоился, только потом везут его в больницу. Сынмин так сильно хотел всё это забыть, но всё так ярко отпечаталось в подкорке, что казалось преследовало и будет преследовать Кима всю его жизнь. Белая карета скорой помощи, милый врач, что пытается привести его в чувства, больница, тот самый диагноз, из-за сильного удара в живот у него что-то повредилось в репродуктивной системе, ему сделали операцию, но не могли подтвердить ее эффективность. А еще парень запомнил боль. Очень сильную боль. До этого времени у парня никогда не возникало проблем с контрацепцией, он не беременел и радовался этому, так как спокойно мог проводить течки с альфами, не боясь забеременеть, а зппп его особо не волновали, за жизнь парень с того дня не особо держался. Только сейчас он понял каким же был идиотом.

***

— Я думал, что это не особо большая проблема. — Произнес тихо, когда почти успокоился, в домофон позвонили и Банчан быстро пошел открывать, решая, что сейчас их лучше не разлучать. — Прошу проходи, это дом моей омеги, меня зовут Банчан, а ты я так понимаю Хёнджин? — Да нет, блять, хуй с помойки. — Посмотрел зло, потому что они тут не в игры играют. — Где Сынмин? — Какие мы все злые, в зале он. — Парень вздохнул, не понимал он почему все такие напряженные, будто метеорит убил половину населения планеты. Тем временем Хван уже стремительно шел к своему омеге, как только Чонин увидел парня, то сразу отпрянул от друга и ушел к Банчану… Что-то в этом парне внушало страх, однако, когда тот присел к шатену и взял его руки в свои напряжение почти спало. — Так вот что он делал, злостью вымешал наши феромоны, чтобы пустить свой для Сынмина, как же я сразу не понял? — Старший смотрел на всё происходящее так, будто пришел в кино, не хватало только поп-корна и колы. — Малыш, это правда? То о чем ты говорил по телефону? — Он положил руку на животик омеге и удовлетворенно прорычал, на подсознательном уровне понимая, что да, омега беременный и это будет его ребенок. — Я сделаю аборт. — Смотря в глаза своему парню, произнес Ким и почувствовал, как начинает задыхаться от усилившихся феромонов, они как вода заполняли его легкие, проникая в каждую альвеолу. — Только попробуй еще раз хотя бы подумать об этом. — Парень перестал испускать феромоны, так что омега смог судорожно вдохнуть воздух, а после посмотрел на Хёнджина, прикусив губу, он думал, что альфа наоборот будет инициатором аборта, но раз так всё хорошо складывается значит… Он может оставить ребенка. От осознания этой мысли Ким улыбается и вешается на шею возлюбленного. — Надеюсь ты понимаешь, что делаешь и что… Скорее всего это единственный ребенок, которого я смогу выносить. — Я люблю тебя, Сынмин, так что даже не смей думать, что я брошу вас. Они сидели вчетвером в квартире самого младшего. Две омеги и двое альф. Две пары. Смотрели в глаза любимым и ни о чем не думали. — Я тоже… — Что тоже, Чонини? — Я тоже тебя люблю, хён. «Мне сложно описать свои чувства. Будто дойти пешком до другого края страны легче, чем рассказать тебе всё, что долгое время стоит комом в горле»