Спор.

— Чонин? Чонин, ты где, хватит играть со мной в прятки. — Нервно смеётся старший и идет дальше по мрачному заброшенному дому, оглядывается по сторонам, но кроме темноты и паутины ничего не видит, становится стрёмно, но показать свой страх — значит проиграть своему омеге… В очередной раз. — Твою мать, Чонин. Сердце уходит в пятки, дыхание спирает, он начинает тяжело дышать. Парень смотрит вниз, сверху горит фонарь, неярко, но отчетливо можно увидеть, что внизу кто-то лежит… И этот кто-то явно уже мертв. — Прошу, только не он, это ведь не может быть он. В голове только эта мысль, но черт, он видит, что на трупе та же одежда, что была на Яне, темные волосы и запах… Его запах. Еще он видит кучу крови вокруг, голова начинает кружиться, но он берет себя в руки и бежит вниз, не смотря под ноги, пару раз падает, что-то задевает и разрезает себе руку, но сейчас всё равно на боль. Когда там он, думать о своей боли не получается.

***

Утро. — Хён, мне скучно, наконец-то наступило лето, а мы только и делаем, что лежим дома. — Они были дома у альфы, Чонин закинул стройные ножки на ноги своего возлюбленного, что пялился бесцеремонно в телефон, чем нервировал омегу. Да, они только что потрахались, но это не значит, что это всё, внимание можно не уделять, ага, хер там плавал. — Детка, говори лучше прямо, чего ты от меня хочешь? — Банчан поднял взгляд, сталкиваясь с ледяными обиженными глазами, закатил глаза и убрал телефон в сторону, потянув младшего на себя. — Говори давай. — Хочу сходить в тот дом на окраине города. — Протянул омега и довольно улыбнулся тому, что на него наконец-то обратили внимание. — Собирайся. — Нет, сейчас не хочу, сейчас не интересно, а вот ближе к закату. — Он протянул зловеще, альфа лишь хихикнул с этого. — Не думал, что тебе такое по душе, я знал, что ты не из робкого десятка, но не думал, что ты любитель пощекотать себе нервишки. — Я просто хочу испытать что-то новое, к тому же не факт, что я вообще испугаюсь. — Брюнет надул губки, в которые его в итоге поцеловали. — Второй раунд? — Ухмыльнулся Бан, начиная расцеловывать шею любимого, тот начал возбуждаться, так что поддавался на ласки, порой слабо постанывая от приятных прикосновений, они встречаются всего около месяца, а блондин так хорошо уже освоился в том, как приятнее всего сделать своей омеге. — Определенно.

***

— Хён, ну пойдем скорее, мне уже так не терпится. — Тянет старшего за рукав толстовки в этот чёртов дом. Сказать, что Банчан напуган ничего не сказать, потому что это, блять, огромный заброшенный особняк на самом краю города, рядом с ним даже есть грёбанное кладбище, он ненавидит такие места, потому что никто не может знать, что там находится. И это он сейчас не про каких-нибудь призраков или тому подобных существ, а про обычных бомжей, наркоманов или алкоголиков. — Иду… — Тихо произносит, брюнет практически его не услышал, в итоге оставил его в покое и убежал внутрь, только из-за этого альфа ускорился, если на его парня кто-то нападет, он сможет его хоть как-то защитить. — Чонин, малыш, ты где? А в ответ тишина. Как только он вошел внутрь по спине сразу пробежал мерзкий холодок, Бан сглотнул слюну и огляделся, внутри этот особняк выглядел втройне страшнее, он был весь в паутине, интерьер был исполнен в мрачном готическом стиле, повсюду висели старинные картины, точнее то что от них осталось, валялось куча разбитых и целых бутылок из-под алкоголя, шприцы, некоторые стены были исписаны «оригинальными» надписями, вверх вела длинная полуразрушенная лестница, по ней то и решил забраться парень, думая, что скорее всего его возлюбленный направился именно туда. Благо он уговорил Яна поехать сюда не на закате, как тот хотел, а пораньше, из-за этого было не так темно. Поднявшись на второй этаж, он огляделся, тут было всё в точности, как и на первом, за исключением того, что тут был длинный коридор с дверьми ведущими в разные комнаты, блондин решил, что лучше не шуметь, иначе точно можно нарваться на каких-нибудь отбитых уёбков. Так он обошел большую часть дома, это заняло около часа, но он так и не отыскал младшего, за это время на улице уже успело стемнеть, потому тут он уже начал конкретно паниковать, однако он решает, что тот его просто разводит, старается успокоиться и выдохнуть. Он найдет этого бесстыдника и накажет в полной мере, когда они вернуться домой, нет, сразу, когда вернуться в машину. И тут произошло то, что описывалось выше, он увидел своего парня, лежащего там, внизу. — Боже, прошу, только не это. Когда он добегает до двери с которой они зашли, весь израненный и задыхающийся, похоже еще немного и он словит паническую атаку, дверь не поддается напору, он дергает за ручку со всей силы, выдирая в итоге ту к чертям, ругается себе под нос и начинает опадать, ему не хватает воздуха, он пытается сделать хоть глоток, но паника никак не отходит, переключить внимание на другие предметы тоже не получается. потому что мысли всё время возвращаются к Чонину. И тут включается свет. — Боже, хён, прости-прости меня. — К нему бежит омега, перепуганный состоянием старшего, он не знает, что делать, обнимает его и дает попить воды, пока тот приходит в себя, розыгрыш затянулся. — Прости, я не знал, что ты так отреагируешь, боже, прости. Он уже сам начинает плакать от своей тупости, зачем он только на это согласился? Сидели бы спокойно дома и ничего бы не произошло, к ним сразу подбегают Сынмин и Хёнджин, после чего все вместе выводят ничего не понимающего трясущегося Банчана, оставляют их наедине в машине, младший льнет к блондину и продолжает шептать извинения, мягко при этом поглаживая парня по спине. — Чонин, отвези меня домой, я не хочу с тобой разговаривать сейчас, у меня нет на это сил. — Он говорит тихо, но спокойно, не задыхаясь, руки всё еще подрагивают, но он не обращает на это внимания, сейчас ему надо в свой теплый дом и ромашковый чай, еще может выкурить пару сигарет, но точно не извинения омеги. Сейчас это лишнее. «Только любимые люди могут сделать по-настоящему больно.»