Огни Самайна

- То есть он хочет, чтобы я задержал октябрь еще как минимум на день? Да он рехнулся!       Сент неуверенно кивнул. - Но это правда важно! Дес… он же… - Умрет. Если не умер уже. Сколько ты меня искал?       Ампелайо перевел взгляд на камин, глухо добавляя: - Неделю. - Отлично!       Он устало сел на кровать, сдвигая пальцы к вискам. Задерживать октябрь на день грозило сдвигом дальше всех месяцев. Хотя, учитывая близость декабря, потесниться нужно было только Бернардо. Занять у громилы пару дней? С условием, что он сможет забрать столько же у Деса (хотя тот жуткий жмот, но если шкуру этого осла спасти удастся, сопротивляться он вряд ли станет), он должен согласиться. В целом, пару дней особой роли ему не сыграют, что дни, что часы – разницы немного.       Наконец, он отнял руки, готовясь дать согласие, но резкий звук прервал его уже после слов «ладно». Оба подорвались на ноги, уставившись на дверь, из которой доносился характерный стук. То была явно не плохо приколоченная дощечка, что даже не была слышна в разговоре, нет, этот стук напоминал грохот, с каким ставят на стол пустой стакан, громко требуя восполнить его содержимое. Содержимым стакана, по мнению Альберто, сейчас могла стать его кровь.       Стук повторяется, в этот раз отчётливее, слышно как стоящий за дверью переминается с ноги на ногу. На мгновение оба перестали дышать, стало настолько тихо, что было слышно, как под тяжелыми ступнями хрустит снег, вперемешку с листьями. - Кого ты мог за собой привести? Альберто отшатнулся от двери, глядя на Сента с плохо прикрытым страхом. - Никого, вроде, я все время шел один… - Кого ты мог за собой привести?! - Я не знаю!       «Ладно, в целом, все не так страшно, может, это тоже кто-то из наших, кто сообразил дорогу ко мне быстрее Ампелайо? Черт, только бы не…» - Кто там?       Возглас Сента быстро прервал мысли, едва успев было поднять руку, чтоб прикрыть тому рот, как одернул себя. Логика у рыжего работала быстрее, чем его. Стук раздался громче. - Кто там?!       В этот раз крикнул сам Альберто. Жестикуляция за дверью притихла. На пару минут не было слышно ничего, только почти улегшийся ветер шуршал листьями.       А затем в дерево вонзилось мощное короткое лезвие, дверь затрещала под ударами, заскрипели плохо справляющиеся с напором замки. Топор стучал, вонзался, яростно стачивая, срубая с каждым ударом все больше и больше щепок. - Наверх, живо, и прячься!       Альберто легко, привычным жестом подхватил на руки Сента, одним рывком, своих, казалось, слабых рук втолкнул его в едва заметную дыру в потолке, на крышу, где среди плотно заткнутых соломой и ватой щелей стоял пыльный матрац, снопы соломы и какие-то веревки. Больно ударившись головой об одну из балок он отполз к стене, крепко вжавшись в сено. У Альберто есть враги среди людей? Это было неудивительно, но… Почему он так боится?       Выхватив из плесени, растущей между балок над головой, железный узкий нож, диковинно изрезанный не то буквами, не то просто узорами, Альберто едва дыша, встал за угол камина, кусая губы, сдерживаясь от бешеного воя, рвущегося наружу.       Топор расколотил дверь в щепки, и ветер ворвался в дом, облизывая каждый уголок, пытаясь затушить огонь в камине. Гулкие шаги раздались в доме. Слышно было, как древко глухо стукнулось об пол. Как шаркнуло по нему лезвие.       Дыхание затаили все трое. - Альберто.       Голос раздался в тишине пыльной комнаты. Сент свел брови, будто вспоминая смутно слышимую когда-то речь. Ровный, тихий, но с нажимом голос, он бы стал отличным певцом в любой итальянской опере. Четкие слова, они почти резали слух, так, что забыть их было почти невозможно. Невозможно…

***

- Невозможно. Ты не то, что для Сентября, ты для всех осенних мало на что сгодишься.       Едкая улыбка, острые скулы, светлые локоны, широкие плечи, обрамленные золотыми листьями. Он выглядел сильнее Альберто, старше его, как будто в чем-то безукоризненно был лучше. Лучше Альберто, лучше Августа, просто лучше других. Не то, чтобы его слова сильно задевали Сента, но навязчивость, с которой из раза в раз он пытался доказать его никчемность, медленно убивала желание стараться ради чего-то дальше.       Его друг, кажется, очень хотел стать Сентябрем. Даже слишком…

***

- Альберто!       Топор полетел в ближайший холст, пробивая его насквозь, вонзаясь кончиком острия в дерево стены, прочно застревая там.       Маленькая комната не имела много мест для пряток, но расставленные холсты, банки краски, нагромождения мольбертов, дивана, камина, кучи мусора и одежды, не давала свободно осмотреть пространство, делая любое укрытие почти безупречным.       В куче закопошилось неведомое насекомое, отчаянно материализуясь из хлама, недовольно покосилось на вошедшего, готовясь высказать все свое негодование, но увидев в стене топор и разглядев лицо – вылетела прочь, в дыру, проделанную в двери.       Испуганный взгляд Ампелайо метался по маленькому пространству над крышей, цепляясь то за веревку, то за тяжелый стог. Огреть его по голове, а потом связать? Да он даже не поднимет эту солому. - Альберто вылезай!       Снова эта улыбка. Сент отпрянул от дырки, лишь глядя, как качнулись светлые волны волос. Может попробовать отвлечь его? Хотя что тогда… В опасности будут оба. - Ты же знаешь зачем я здесь, вылезай! Я все равно достану твой скальп, ты знаешь, что всегда легче сдаться. Ну же?       Полетела в сторону груда банок синей краски, почти пустой, лишь парку банок упали с тяжелым звоном, так и не откинув крышки. - Так и не научился мешать их? Все прячешься за дверями и спинами своих друзей… А друзей ли вообще? Кто они тебе? Братья? Хорошие знакомые? Хоть один из них вообще помнит что ты Октябрь?       Усмешка тронула его губы. Скулы поднялись, делясь ярче, выразительнее, углем чертя по бледным щекам. Тем же углем сейчас казались прикрытые веки Альберто.       Потеплевшая сталь, что он сжимал в ладони, как будто была последним, держащим его в сознании. Не смотри, не слушай, не думай о том, что он говорит, ведь каждое слово слишком ядовито-правдиво, слишком многое задевает внутри. - Знаешь что сейчас с одними из них? Они умирают. Умирают только по твоей вине! Ты не можешь даже управлять своим месяцем так, чтобы от этого не страдали другие.       Лезвие легко вышло из стены, изодранный холст был брошен к противоположному краю комнаты, с треском раскалываясь на две части.       Неосторожное движение головы и копна коричневых кудрей мелькнула за камином буквально на пару секунд, но достаточно, чтобы это шевеление можно было заметить.       В пару шагов, едва слышно переступая, он сокращает расстояние до вытянутой руки. Руки Ампелайо, под чьим спуском оказался «дровосек», крепко сжимали сухую, плотно скрученную веревку. - Теперь им нечего бояться. Знаешь почему? Я буду вместо тебя.       Секунда тишины как раскаленный докрасна лед, которую, точно ломом, рубит скрип двери.       Железо ножа сверкает в свете пламени, чьи-то крепкие ладони выворачивают руки, веревка мгновенно обвивает шею и на голову сваливается что-то тяжелое. Едва держа равновесие, кто-то толкает, тянутся скрученные вместе нити, раздается хрип и в грудную клетку, между парой ребер вонзается сталь, впитывая чужую темную кровь, рассекая заревом сибирского солнца бледную кожу и золото одежды. Мгновение, и пошатнувшись он падает в угли, из груди в последний раз вырывается истошный крик, когда сабли оградки камина вонзаются в череп.       Огонь шипит, глотая чужую кровь. Падает со звоном нож, вспыхивают и гаснут на нем символы, дым поднимается по трубе вверх. - Маццони…       Без сознания рядом падает еще одно тело, тут же крепко подхватываемое двумя парами рук. - Как ты нашел нас? - Моль нашла. Удивительное создание.