Жутко громко и запредельно близко

«Ночи — как люди: интересными они становятся далеко не сразу. Около полуночи они достигают зрелости, в два — совершеннолетия; с двух до половины третьего — их звездный час, но уже в половине четвертого они начинают сникать, а к четырем часам утра от них остается лишь бледная тень. Смерть их ужасна… В самом деле, что может быть страшнее рассвета, когда бутылки пусты, а гости похожи на утопленников…» Олдос Хаксли

    Эксперимент Вегнера или эксперимент "О невозможности подавления мыслей", цель которого заключалась в исследовании реакции студентов на попытку запретить думать об определённом предмете. Добровольцев разделили на две группы, одной думать о белом медведе было запрещено, второй же – нет. Каждый раз, думая о медведе, студенты должны были нажимать на кнопку. Результат показал, что запрет только побуждает мозг думать об определенном предмете. Студенты, которые должны были не думать о белом медведе, пытались сосредоточиться на других вещах, но все равно каким-то образом приходили именно к медведю.   Вегнер пришёл к выводу: сознание может контролировать само себя, однако наши попытки контролировать его приводят к "блуждающим мыслям". Вегнер утверждал, что существует две системы психологического контроля, задача первой состоит в том, чтобы искать мысли, которые соответствуют нашим намерениям, вторая же распознает нежелательные. Попытка отогнать от себя определённые мысли, приводит к тому, что вторая система увеличивает доступность нежелательных, тех, которые попадают под запрет. В итоге получаем, что попытка контролировать собственное мышление приводит к совершенно противоположному результату.   Чонгук пробегает взглядом по буквам в тетради, написанным его немного кривым почерком. Самый главный враг каждого человека находится у него в голове, и он прекрасно это знает не только по теории, но и на практике успел в этом хорошо убедиться. Чонгук совсем не хочет думать о своём прошлом и придаваться воспоминаниям, но это невозможно. Все здесь – его прошлое, и из-за этого в этом месте у него нет никакого будущего. Чонгук уже жалеет, что прогнал Юнги, у которого прекрасно получается переводить на себя внимание Чонгука и отвлекать его от навязчивых мыслей, хотя иногда он с этим перебарщивает, что приводит к неприятным последствиям для обоих. Но если бы он остался, это было неправильно. Не правильно по отношению... К чему именно, Чон не понимает, к себе или к нему? А если бы остался? Нет, нельзя ему здесь оставаться. Это место только для Чонгука, и не важно, что между ними было раньше и что есть сейчас. Личная тюрьма Чонгука, хуже любой в которой он был.   Чонгук устало потирает глаза, голова болит уже от самого себя, такое чувство что ещё чуть-чуть и мозг взорвётся. В пустой комнате слышно, как на улице ночной ветер качает верхушки деревьев, в этом маленьком концерте звуков прослеживается, как посторонний заходит в комнату и прикрывает за собой дверь.   – Я же сказал, чтобы ты приезжал завтра. – Чонгук отрывает руки от лица и смотрит на зашедшего. От увиденного, кажется, и голова перестают ныть противной болью. На лице появляется слабая ухмылка и Чон расслабляется в кресле, откидываясь назад на спинку. – Знаешь, я даже не знаю, чего хочу больше: обнять тебя или пристрелить. А теперь ты мне все расскажешь и объяснишь. Не так ли, Хосок?   Хосок стоит пред Чонгуком с нечитаемым выражением лица, не зная с чего лучше начать. Определённо это были не лучшие дни для них обоих, однако даже так не стоило игнорировать Чонгука, но Хосок все-таки действовал по своему личному плану, который с треском провалился.   – Я сделал все что мог. – Хосок видит, как Чонгуку уже не нравится начало, на чужом лице прослеживается тень какой-то незнакомой Чону усталости, которую он раньше не видел на этом лице. Чонгук выглядит так, как будто не спал последние сутки, а может и больше. Хосок еще не знает, что в его подозрениях есть доля правды.   Чонгук не может нормально спать, если ему всё-таки удавалось заснуть то не надолго, каждый раз он просыпался в бреду, видя циферблат часов, показывающих, что его сон продлился от тридцати минут до двух часов, но не более. Все что ему оставалось, читать свои старые конспекты, оставленные от прошлой жизни, пролистывать старые книги на немецком и смотреть на одинокую тусклую лампу в кромешной тьме ночи, накрывшей город и лес, целиком и полностью накрывшей Чонгука, овладевши его жизнью.   – Как я понимаю твоё "я сделал все что мог" означает, что по итогу ты не сделал ничего. – Чонгук поднимает руку и поправляет волосы, зачесывая их ладонью назад.   – Не совсем, – Хосок подходит ближе к столу, за которым сидит Чонгук, скрещивая руки на груди. – он где-то в Италии.   – Где-то в Италии? – Чонгук смотрит на Хосока холодным, тяжёлым взглядом, опираясь руками на стол. – Ты шутишь?   – Нет, он определённо там. – Хосок полностью уверен в своих словах, он все тысячу раз перепроверил, проследил маршрут ровно до Италии, однако не сумел зайти дальше.   Чонгук просто счастлив, только что он помахал ручкой своим двум миллиардам, просто прекрасно. Давно он не испытывал таких ярких эмоций как сейчас.  Ему светит суд, ни о какой Италии не может идти речи, по крайней мере в ближайшее время. А после будет уже поздно, мало ли куда контейнер попадет через эту Италию.   – Поехали от сюда. – Чонгук встает с кресла, находя на кровати телефон, который он оставил там после разговора с Мином, и движется к выходу. Хосок идет за ним, по пути доставая из кармана ключи от своей машины.   Пора возвращаться.  

***

  ВВП стран юго-восточной Азии увеличивался на 6%-9% в год, не смотря на благоприятную экономическую обстановку этот бурный рост неожиданно прекратился в 1997 году, причиной этого заключалась в местных фондовых рынках валют, которые в свою очередь обрушались один за другим, как домино. Гонконг, Индонезия, Тайланд, Малайзия, Сингапур, Южная Корея – все эти странны подверглись одному из самых глобальных экономических кризисов. Первым в этом списке был Тайланд, соотношение ВВП и различных займ, которое привило к снижению обменного курса почти на половину, а фондовый рынок обрушился практически на три четверти.   В следующем месяце кризис перешёл и на другие экономики стран юго-восточной Азии: Индонезию и Южную Корею, Лаос, Гонконг, Филиппины, Китай, Японию, Вьетнам, Индию, Сингапур, Тайвань.   Все дошло до вмешательства Международного Валютного Фонда, финансовая поддержка которого была привязана к реформам, которые азиатские странны были обязаны реализовать. В странах юго-восточной Азии были сокращены государственные расходы и бюджетные дефициты. Новые урегулирования банковской деятельности, финансовые системы, предложенные МВФ были установлены в результате финансовой поддержки пострадавших стран. Полностью подавить кризис и восстановить динамический рост получилось только к 2001 году.   Для того чтобы преодолеть Азиатский финансовый кризис потребовалось почти четыре года, для того чтобы преодолеть Тэхёну его внутренний кризис потребуется лет десять, если уж Азия решала экономические проблемы четыре года, то ему придется разгребать свои в два, а то и в три раза дольше. Это как же нужно было себя до такого довести, что глобальные кризисы кажутся каким-то пустяком, будь в то время Тэхён экономистом, он бы с этим что-то сделал, точно придумал бы что-нибудь. Экономикой заниматься это вам не в себе копаться, много нервов на это не надо, да и если не получится ничего можно уволится и все, больше никаких кризисов, тебя это не касается. А вот с личным кризисом уже сложнее, от него просто так не уйдешь, заявление по собственному не напишешь и не отмучаешься последние две недели, здесь все намного серьезней и сложнее.   Ким сидит за столом в своей комнате, в единственной комнате в этой квартире. Тэхен блуждает по коридору собственных мыслей, совсем не следя за временем, оно как песок ускользает через его пальцы, не давая себя ощутить в полной мере. Небольшую спальню освещает лишь настольная лампа, отдающая теплым приятным светом, за окном уже совсем стемнело и надо бы включить свет, только Тэхёну сейчас не до этого, он прокручивает карандаш в руках снова и снова, целиком и полностью находясь в своих мыслях.   У Тэхёна внутренний синдром Ван Гога*, он все внутри уже перерезал себе, сотню раз уже прооперировал себя, как сумасшедший. Только вот Ким совершенно нормальный в этом смысле, хотя уже начинает в этом сомневаться. Перешить бы все внутри, сделать по-другому, как нужно, что бы ничего не мешалось и ничто не терзало. Тэхён сбежал от родителей, которые его растили, может и не как подобает, но как могли, сбежал из родного города, оставив там все своё прошлое, бросил всех тех с кем рос и общался сколько себя помнил, сбежал от всего. Единственное от кого не смог убежать это от самого себя. Потерять бы себя где-нибудь, да вот только Тэхён уже потерялся и до сих пор не может найтись, как бы противоречиво это не звучало. Ким натура весьма тонкая, и ему жизненно не обходимо душевное равновесие, которое он никак не может найти после переезда. То экономика его уже не устраивает, то личная жизнь, то его “внеурочная” деятельность.   Говорят, что люди не меняются, тогда что сейчас происходит? Что происходит с людьми на протяжении всей их никчемной-счастливой жизни? Они растут, подобно цветам в саду, тянутся к небу, к теплому летнему солнцу, вырастают и расцветают самыми различными цветами, переливаясь всеми цветами радуги, дарую миру нечто совершенное и неповторимое, нечто, что не имеет аналогов, копий и заменителей. Растут, расцветают и вянут с появлением снега и уходом солнца, что совсем недавно грело их в своих родительских объятиях, ласкало тонкие стебли и разноцветные лепестки, ушло полностью лишив их жизни, обрекая на верную смерть.   Тэхёну нужен воздух, ему необходим этот чертов кислород, он задыхается, точнее дышит-то он ровно и спокойно, но глоток воздуха ему необходим. Поэтому длинные тонкие пальцы находят телефон, заваленный грудой тетрадей на столе, и быстро набирает сообщение единственному человеку, который есть у него в этом городе, которому он в последнее время только и делает что врет, от этого неприятный осадок остается где-то внутри. Тэхён был в последнее время не в себе, вообще с ума сошел, раз так отдалился от Джиён, просто дурак, если бы он чаще ее слушал, то не занимался самоедством на протяжении нескольких часов подряд, потому что Джиён это не одобряет, она бы ему мозги вправила и с его экономикой, и с отношениями, и с съемками.   Тэхён ждет ответа, которого все нет и нет. Джиён не может его игнорировать, этим обычно занимается Тэхён, поэтому он продолжает ждать ответа. Ким совсем уже не следит за временем, ему не до этого, сколько он вот так вот сидит совсем не помнит. Как всем известно, терпение каждого человека вовсе не безгранично. Ким, не получив желанный ответ, открывает нужный контакт и ждет, слушая самые долгие гудки в своей жизни.   - А ты в курсе, что сейчас два часа ночи? – Чужой голос кажется подозрительно бодрым для того, чтобы поверить, что сейчас действительно два часа. Конечно же Тэхён не знал, откуда ему знать-то.   - Несмотря на это ты не спишь. – Тэхён перебирает пальцами края собственной футболки, нервно покусывая нижнюю губу, не в силах сказать что-то еще, как будто голос сел, а горло нещадно ноет, хотя на самом деле нечего из вышеперечисленного Тэхён не испытывает в реальности. – Прости.   - Да, нечего страшного, все равно не спала. – Что не удивительно, Джиён не обязана следить за своей успеваемостью как Тэхён, у него-то от этого зависит не только дальнейшее будущее, но и ближайшее.   - Ты не занята? – Совсем не то, что хотел спросит на самом деле, в динамиках раздается звук чужого дыхания, от чего Тэхёну становится не ловко раза в два, а то и больше. Парадоксально, совсем не давно оно его успокаивало, а теперь в тупик ставит и к стене прижимает, не давая нормально мыслить в правильном направлении.   - Нет, Тэхён, я не занята. - голос звучит устало, как будто Джиён не спала и не отдыхала пару дней подряд, что можно назвать правдой, учитывая последние перемены в их отношениях, которые нельзя назвать положительными. – Чем я могу быть занята в два часа ночи? Давай пропустим пункт со всеми твоими извинениями и признаниями вины и перейдем сразу к делу. Буду ждать тебя через двадцать минут. – Все, что слышит Тэхён перед тем, как телефонные гудки сменяют родной голос.   У Тэхёна есть двадцать минут, хотя, учитывая скорость с которой он собирается, смело можно сказать, что он уложится в десять, потратит пять, стоя перед дверью, занимаясь самобичеванием, и возможно еще пять на то, что бы не свалить обратно и все-таки нажать на кнопку маленького дверного замка, но это не столь важно. Самое главное, что ровно через двадцать минут он зайдет в дом своего лучшего друга, а спустя час его разум прояснится и успокоится, а после под утро он провалится в сон, забив на очередные пары в универе. Тэхён пожалеет только потом, когда померкнет свет.   Тэхён стоит напротив двери и слышит звук чужих шагов, раздавшихся в доме чуть позже дверного звонка. Джиён стоит перед ним с собранными волосами, в своей забавной серой пижаме с совами, которую ей подарил Ким. От этого пропадает недавнее противное волнение, и на лице расцветает нежная улыбка, которая появляется, когда вспоминаешь что-то хорошее, что согревает душу и нежно окутывает сердце.   Тэхён проходит внутрь следом за подругой, по пути скидывая с себя верхнюю одежду и обувь. Первые минуты неловкого молчания тянутся длиннее жизни, но в итоге и они растворяются в темноте ночи, не оставляя после себя и следа.   - Тэхён, я не хочу слышать о твоих проблемах вплоть до самого утра. – Джиён достаёт две упаковки мороженного со вкусом шоколада и манго. Она прихватывает с собой ложки и направляется в зал к Киму, который уже выбрал фильм для их ночного просмотра, остановившись на какой-то школьной мелодраме. Джиён почти забегает в комнату и отдает Тэхёну упаковку с шоколадным, устраиваясь рядом с ним на большом диване. – Зная тебя могу с уверенностью сказать, что к утру все твои ночные проблемы покажутся тебя фигней.  Поэтому прямо сейчас и до утра будем смотреть фильмы и есть мороженое, а когда мы проснемся, ты будешь в порядке. Странный метод лечения, однако рабочий. Именно ночью на человека нападают все его мысли и чувства, когда он совершенно один, когда никем унять это щемящее чувство. Ночь все преувеличивает.   

***

  - Вы сошли с ума, - Кажется если бы не плотные стены, то Юнги бы услышали в ближайших домах все проживающие. - нет, вы определённо не нормальные. Чем вы думаете? В своем уме? Головой не бились на днях? – Юнги ходит из угла в угол в просторной комнате, постоянно поправляя волосы, зачесывая их назад. – Нет, ладно он, все мы давно знает, что он псих, но ты, Хосок. Вообще понимаешь, что делаешь, зачем ты его привез? Так ещё и в город, в котором его ищут на каждом углу и в каждом переулке. Какого ты привез его в квартиру в самом центре, здесь охраны больше чем в полицейском участке.   - Да успокойся, ничего страшного и из ряда вон выходящего не произошло, - Чонгук сидит с Хосоком на диване, оба полностью спокойны в отличии от Мина, который круги наматывает по всему периметру. -   пока что.   - В том-то и проблема, Чонгук, ты понимаешь, что у тебя могут быть проблемы и я более чем уверен, что ты прекрасно знаешь какими, они могут быть, знаешь лучше всех здесь присутствующих, однако ты все равно это игнорируешь, и я совершенно не понимаю почем ты так делаешь. – Юнги останавливается перед парочкой  располагавшийся на диване, один вид его говорит о том, как сильно данная ситуация его раздражает, бесит и даже злит, это понимает и Чонгук, которому только в радость видеть подобную реакцию на свои действия, и Хосок, которому чисто пофиг на Мина и все, что с ним связанно.   - Успокойся и сядь. – Чонгук говорит строго и резко, что немного выбивает Мина, заставляя молча зависнуть на месте. – Я сказал сядь. – Последние слова звучать перед тем, как Юнги недовольно, но послушно валится в кресло. – Я не могу сидеть в какой-то глуши, пока кто-то крадет мои деньги, Юнги. Кем, по-твоему, тогда я буду выглядеть в глазах других, все, что я так упорно и долго строил просто разрушится, в нашем деле половина работы непосредственно зависит от репутации. – Чонгук говорит медленно и спокойно, выделяя нужные слова в тексте для того, чтобы сфокусировать внимание Юнги именно на них. Всегда работает, работает на всех. Без исключения.   - И что же будет с твоей репутацией, если ты сядешь? – Юнги принимает более удобную позу в кресле, закидывая одну ногу не другую и скрещивая руки на груди.   - Ничего, совершенно ничего. - Смотрит, будто дыру прожечь в Мине пытается, наклонив голову в бок, открывая обзор на белоснежную кожу шеи. – Забыл? Я уже сидел в тюрьме, и как же это повлияло на мою работу? Ах, да, совершенно не как.   - Ты потратил на это полгода своей жизни, - Юнги перенимает чужой жест, тоже наклоняя голову, нынешний тон звучит намного спокойнее чем несколько минут назад, однако до нормального спокойного голоса еще как до самого Китая.  – Сейчас можешь потратит и в два, и в три, и более раз больше.   - Потратил полгода, потому что некоторые слишком плохо справляются со своей работой. – Чонгуку начинает это все надоедать, он может долго терпеть Мина, доводить его и получать от этого удовольствие, видя как напрягаются мышцы лица и всего тела, как серые глаза начинают гореть от раздражения, как трясутся руки от нервов. Но в какой-то момент это переходит последнюю грань, после которой Юнги необходимо замолчать и делать то, что от него требуют желательно в полной тишине и без каких-либо пререканий.   - Ты потратил бы больше, если бы этим занимался кто-то другой. – Юнги не замолкает, хотя уже чувствует, что пора бы, не стоит испытывать судьбу и наедятся на удачу, они не помогут ему с Чонгуком, потому что они целиком и полностью на его стороне.   - Соглашусь, но я не просил тебя работать на меня. На сколько я помню, это ты в слезах умолял меня помочь тебе, и я помог, выполнил все, что ты просил. Поэтому ты обязан сделать то же самое, и мне плевать чего тебе это будет стоить. – Чонгук поднимается с места, проходя мимо Мина и оставляя его позади, Хосок идет следом, в кабинет на втором этаже.   Комнатная дверь с тихим звуком захлопывается, отстраняя их от всего другого мира. Чонгук включает основное освещение, в просторном кабинете стоит пару стеллажей с документами и бумагами, черный кожаный диван с таким же креслом в углу комнаты с небольшим журнальным столиком, напротив стеллажей. Стол из темного дерева с креслом прямой напротив входа в комнату, в кабинете два больших окна, которые вполне могут заменить освещение, однако в данный момент они задвинуты плотными бардовыми шторами.   - Что будем делать? – Хосок подходит к креслу за столом, в котором сидит Чонгук, и облокачивается о стол.   - Подготовь все для поездки. – Чонгук достает из шкафчика в столе свой ноутбук и пару бумаг. – Иди, я напишу тебе все после.   Чонгук провожает чужую спину взглядом до самой двери, а после расслабленно откидывается на спинку кресла. Он дома и по совместительству в зоне риска, но это не столь важно. Так и не включив ноутбук идет к себе в комнату, по пути он не слышит никого внизу, значит сейчас он наконец-то один. Сейчас нужно поспать одному. Отдохнуть от нытья Юнги от своего собственного.  В комнате темно, большая кровать точно в таком же виде, в котором он ее покинул тем утром перед арестом. Чонгук не пускает никого в свое отсутствие к себе. Ночь проходит тяжело, когда ты один, но иногда быть одному жизненно необходимо. Чонгуку необходимо нормально поспать, выпить таблетку снотворного и залезть под теплое одеяло в холодную кровать.    

***

Чонгуку чего-то не хватает, он не может понять чего именно, что ещё нужно его внутреннему зверю, он водит занос полицию, он держит свой город под контролем, да что там город Чонгук контролирует все группировки и синдикаты страны и даже больше, а те кто идут против него рано или поздно сильно жалеют об этом, моля на коленях о пощаде, задыхаясь в собственных слезах и блюя собственной крови, под хруст ломающихся рёбер, вылетающих коленок и крошащихся суставов, прося остановится. Но кого они об этом просят?   И все же Чонгуку чего-то не хватает, как будто он о чем-то забыл, о чем-то очень-очень важном. Сначала он попробовал алкоголь, не то. Напиться он напился, но как оказалось это не вознесло его на нужный уровень. Уже целую неделю в городе ошивается, откинув все осторожности предостережения.   Что-то не так. Ни бары, ни клубы, ни алкоголь с сигаретами, ни что из этого не могу заткнуть жутко тянущее чувство внутри него, заткнуть внутренний голос, который говорит "возьми". Но что Чонгуку необходимо взять? А он все не умолкает. "Забери". Что Чонгук должен забрать? И вновь "Хочу". Что? Что именно упустил Чонгук, он не понимает, несколько дней буквально поедает свой разум, требуя от него ответа, требуя его замолчать, оставить его в покое, все у него под контролем, он не мог ничего упустить. А в ответ снова по кругу: "Возьми. Забери. Хочу." Чувство, рвущее все внутри, такое чувство, что Чон что-то забыл, что-то оставил, и ему это нужно, как воздух. Нет. Как доза. Это все Италия и тот заказ, нужно разобраться с этим как можно скорее, но если даже Хосок говорит, что с этим нужно повременить, то это действительно так.   Чонгук выходит из собственных раздумий и фокусирует свое внимание на новостях, где говорится о его деяниях, где говорится о его побеге и, конечно же, о погоде...   Как только выпуск заканчивается и начинается очередная реклама, какой-то одежды, Чонгук тянется за пультом.   Но его словно прошибает током, да что током, такое чувство, что целая молния ударила, он смотрит не морга в экран, замеров. Вот оно. Как же Чонгук мог забыть.   На его лице расцветает сначала полуулыбка, затем она переходит истерический смех. А Чонгук все смотрит и смотрит не отрываясь, любуется, слышит всех своих демонов, которые скребутся на цепях души, которые рычат ещё громче, которые все говорят и говорят: "Возьми. Забери. Хотим" и все по кругу "Ты же обещал". Обещал. Значит из-под земли достанет, живым или мертвы. Но в этот раз только живим и не как иначе.   Чонгук отмирает и падает на спинку дивана, принимая снова расслабление положение, широко расставив ноги и сложив руки на груди.   Девушка на экране поправляет галстук на шее, казалось бы, совершенного парня. Эта шея. Да, именно она. Именно на ней пальцы Чонгука смотрелись просто идеально.   Парень подаёт девушке чёрную кожаную сумку, она забирает её и тонкие, изящные пальцы на миг замирают в воздухе. Эти пальцы. Именно они смотрелись так правильно на спине Чонгука, на его плечах, животе, бёдрах - везде. Совершенно везде.   Кадр сменяется и уже они вдвоем сидят в креслах напротив камеры. Парень закидывает одну ногу на другую. И эти ноги. О, как они смотрелись на талии Чонгука, сжимая его до побеления кожи, до жжения, до сумасшествия.   В следующем кадре в самом конце Чонгуку рассматривает черты чужого лица, как парень проходит языком по пересохшим губам. А эти губы. Как они отчаянно стонали и кричали под ним, как шептали что-то хриплым, сорванным голосом. О, как он сам вгрызался в эти самые губы, как будто это было единственным спасением в его жизни, как будто он тонул в море, и они были единственным спасательным кругом во вселенной, а вокруг солёная, мерзкая морская вода на тысячи километров, которая норовит утянуть тебя на самое дно.   Но что один спасательный круг в мировом океане во время шторма? Море затянет Чонгука на самое дно даже если вокруг него будут сотни спасательных кружков. Только что для Чонгука это дно, он изучил его вдоль и по поперек, он все там освоил, обставил, как в собственной обители. Это и есть его обитель, в которую он посадил всех своих демонов, монстров и зверей, который теперь воют днем и ночью и скребут острыми когтями, требуя это тело. Чонгук повзрослел и от его прежнего осталось лишь то не многое, что даже бывший любимый человек не узнает и не признает. Однако с тех пор осталось его внутреннее я, которое периодически переходит все границы, которое слишком импульсивное, которое не спрячешь и не удержишь. С годами научился быть более сдержанным, не идти на поводу всех своих эмоций, но до конца переделать себя и стать другим человеком невозможно. Даже для Чонгука.   Это тело. Как же это тело извивалось и металось в агонии, как дрожало и содрогалось под ним, как просило большего, как брало ещё больше, чем просило, как поднималось высоко над Чонгуком и опускалось чуть ли не до самого ада, и все это время ведя за собой Чона. Ох уж это тело...   И снова это щемящее ощущение из груди, нет, глубже, намного глубже, с самого дна. Просит, рвёт, кричит "обещал". Чонгука снова накрывает ещё одна волна исторического смеха, которая исчезает так же быстро, как и появилась.   Обещал.   -  Куколка, я совсем про тебя забыл, - Чонгук достает телефон и набирает один, наизусть заученный номер, номер, который он вспомнит в любом состоянии, он скорее забудет себя чем его. - Хосок, мне нужен Ким Тэхён, 19 лет.   - Хорошо, - единственное, что отвечает Хосок. Без лишних вопросов, без лишних слов, сразу. Вот за это Чонгук и обожает Хосока, ему не важно, что и зачем, раз Чонгук сказал, значит надо, мнение Хосока по этому поводу не требуется, как и вопросов. Если надо будет Чонгук сам спросит и сам ответит. Работа Хосока состоит в том, чтобы работать и не важно нужно ему утопить какого-то чиновника или достать девятнадцатилетнего Ким Тэхёна.   Сбросив звонок, Чонгук достает ноутбук и открывает запрос с рекламой, на которой красуется новая модель или Ким Тэхен собственной персоной.   - Ну, что повеселимся, - Чонгук смотрит на идеальные черты лица на экране монитора, мысленно вознося их к самим небесам, если бы Чонгук верил бы в бога, то он бы назвал их нечем иным, как самым лучшим творением его рук, - Ким Тэхен, - медленно и растянуто заканчивает Чонгук, закрывая крышку ноутбука.   Да, это именно то, что он искал. То, что ему нужно. Его личная очередная доза. То, чего хочется до скрежета зубов, до ломки костей, до безумия. Тэхён. Тэхён его новая доза. Тэхён его временное безумие.  

***

  Тэхён вовсе не параноик, по крайней мере за собой он раньше этого не замечал, однако в последнее время странное чувство совсем не дает покоя. Он даже домой стал возвращаться намного раньше, сразу после занятий в институте на автобус и домой. И все равно, идя по пустым улицам в одиночку, не вольно оборачивается назад до тех пор, пока не коснется пальцами рук холодной ручки двери и быстро не захлопнет ту за собой, полностью удостоверившись в том, что он совершенно один.   Парадоксально. Совсем не давно он приходит в темную пустую квартиру в полном одиночестве и распадался на части от того, что он свершено один. Сейчас же он всем богам молится, чтобы за его спиной никого не было. Человек может довести до смерти сам себя, точно так же, как и спасти.   Это полный бред, игра воображения, просто нервы с его эмоциональностью уже совсем истрепались и не в силах нормально выполнять свою работу. Как же интересно устроено наше сознание, оно в силах полностью обмануть нас, обвести вокруг пальца, но наши попытки его обмануть обречены на провал. В итоге мы только и можем, что обманывать сами себя. Мы окутываем себя ложью, обвиняя других, что они не в силах выполнить обещания, которые сами же нам дали. Чего мы требуем от других, если сами не в силах быть честны с собой.   Возвращаясь из института, Тэхён полностью забивает на свое чувство самосохранения, которое в последние дни только и делает, что кричит ему об опасности. Ким заходит в кафе, в котором они частенько засиживались с Джиён, но на днях она улетела за границу к своему парню, у них есть собственный график полетов друг к другу, поэтому сейчас он совершенно один.   Тэхён сидит за их столиком и снова пьет столь ненавистный ему кофе, хотя на вкус он уже не такой мерзкий как раньше. Правильно говорят, что ко всему на свете привыкаешь. Ким ставит бумажный стакан на стол и поднимает глаза, с открытой веранды, на которой он устроился прохладно, но не холодно. На соседней парковке он цепляется взглядом за странного мужчину. Вот оно, это точно он. Он стоит на парковке, облокотившись об черную машину, и смотрит прямо на него. Когда они на секунду встречаются взглядом друг с другом, то мужчина отворачивает голову в сторону дороги, как будто все время на нее и смотрел.   Бред. Показалось. Этого не может быть. Тэхёну впервые становится так страшно от самого себя. Нужно провериться, кажется, он сходит с ума, если все пустить на самотек, то вполне возможно, что через несколько лет он станет настоящем психом, а это в его планы точно не входит. Тэхён снова смотрит в сторону парковки, но никого больше не видит, только множество машин, оставленных их хозяевами. Ким заметно расслабляется в кресле от осознания, что там никого нет. Но это длится не долго, тело сковывает какой-то странной неподвижностью, может там не было вообще никого. Тогда почему минуту назад Тэхён видел там странного и подозрительного мужчину? Тогда он точно сошел с ума. Ну уж нет, лучше пусть странные личность его преследуют чем непонятные глюки. Да, это определенно лучше.   Тэхён отгоняет от себя все свои навязчивые мысли и собирается уходить, кинув напоследок взгляд в сторону парковки через дорогу. Никого. Ладно пора домой. Тэхён выходит из веранды кофе и идет к остановке, можно было и прогуляться, но раз он решил, что за ним следят подозрительные люди, то нужно быть аккуратнее. Поездка на автобусе или психиатр?  Выбор очевиден.   Запрыгивая в знакомый автобус, становится немного спокойнее, просто обычная усталость, вот и все, хотя Тэхён не может сказать, что устал. Городские огни начинают потихоньку пробираться в наступающую темноту ночи. Он любит вечера в этом городе, здесь намного красивее чем в его родном, хотя сама атмосфера ничем не отличается. Автобус останавливается на очередной остановке, на которой Ким выскакивает и движется в сторону дома. Тэхён старается не накручивать себя и не оборачиваться, но забегая в подъезд, все равно захлопывает за собой дверь. Не сказать, что это успокаивает, его вообще мало что успокаивает, так что это норма. В этот раз заходя в квартиру, он не игнорирует выключатели, как делал это раньше и маленький коридор заливается светом, за ним и все остальные комнаты: спальня, кухня и даже ванная.  На кухне он наливает стакан воды и подходит к окну. На улице совсем мало прохожих, а те, кто есть спешат по домам. Взгляд блуждает по детской площадке, медленно переходит на соседние дома, затем на тротуар, дорогу, и снова… Тот самый парень. Бред. Однако Тэхён стоит и смотрит на него.   Совершенно настоящий, не плод разыгравшегося воображения, не бред сумасшедшего, хотя с последним Ким бы поспорил. Одна его часть хочет сбежать в комнату, задвинуть везде шторы и убедить себя, что это просто совпадение. Тэхён не может сдвинуться с места, просто стоит со стаканом в руках и смотрит в незнакомца, время будто замирает, на улице уже стемнело, немногочисленные огни одаривают своим светом пустые улицы. Еще несколько секунд Тэхён стоит в полном оцепенении, после чего вся квартира погружается во мрак. Сердце останавливается от внезапно окутывающей темноты. От такой резкости пальцы цепенеют на мгновение, а после и вовсе обмякают, выпуская стакан с водой, который с оглушительным треском разбивается в полной темноте. Тэхён дергается в страхе, что кто-то может это услышать. Но никто кроме него не обращает на это внимание.   Мужчина обходит автомобиль и садится в него, через несколько минут уезжает, как будто ничего не было. Тэхён провожает машину взглядом пака она не срывается в ночном потоке и только потом отмирает. Просто показалось. Бред. Тэхён уходит в спальню, забывая про разбитый стакан на полу.  

***

  Тэхён меняет время выхода и возращения, ходит разными дорогами, садится на различные автобусы, но несмотря на это он продолжает встречать черную машину. Каждый раз когда его окутывает паника он всматривается в номера, которые каждый раз отличаются, хотя машины совершенно одинаковы. Паранойя.   Тэхён стоит перед входом в университет, никогда не думал, что будет так расстроен окончательно учебного дня. Впереди дорога до дома, и в последнее время она не кажется безопасной и спокойной как раньше. Выходя за территорию университета, он не замечает никого и идет по знакомой дороге к автобусной остановке. На улице холодно, но дождя нет.    Доходит до подъезда, никого не замечая, поднимается в квартиру – никого. Тэхён расслабляется, закрывая за собой дверь на замок. Все как обычно, он включает везде свет. Парадокс. То прячется в темноте, то всеми силами ее избегает, сам себе противоречит. Жалюзи на кухне задвинуты, разбитого стекла больше нет, он убрал его еще утром перед уходом, но он сомневается, что собрал все осколки, вполне возможно часть из них где-то под столом. Он смотрит на жалюзи, думая, что раздвигать их все же не стоит и идет в спальню. Комната не слишком большая, в ней умещается только шкаф с вещами и зеркалом на дверцах, стол и большая кровать. Тэхён достает домашнюю одежду и начинает переодеваться, когда он заканчивает и поправляет футболку переводит взгляд с зеркала на окно. Все в точности, как и было.   Тэхён застывает на месте, снова это чувство оцепенения, как будто все мышцы в теле онемели и не слушаются его. Этого не может быть. Бред. В темном окне видно светящийся фонарь. Его плохо видно сквозь тюль и стекло, но видно. Видно. Когда Тэхён уходил шторы были задвинуты. Дыхание сбивается, дрожь пробегает по телу, ноги начинают предательски подкашиваться. Они точно были задвинуты. Тогда какого черта они прямо сейчас раздвинуты. Ким дергается, когда в полной тишине раздается звук телефонного звонка. На экране высвечивается неизвестный номер, который он сбрасывает, но звонок раздается снова, затем еще раз. Тэхён неуверенно отвечает, все так же смотря в окно, которое полностью выбило его из реальности.   - Да? – Выходит тихо и неуверенно, как-то непривычно и неестественно.   - Не стоит каждый раз так пугаться. – Слишком спокойно для данной ситуации, незнакомый голос, кажется, что-то напоминает, но Тэхён не в силах припомнить что именно.   - Кто Вы? – У Тэхёна трясутся руки, но он крепко сжимает пальцами телефон, цепляясь за него как за спасательный канат в яме.   - Отомри, Тэхён, - Дыхание на этих словах словно перехватывает. – сидеть с задвинутыми шторами все время вредно для здоровья. Ты разве не знал?   Вредно для здоровья? Да у Тэхёна скоро сердце остановится от таких скачков, единственное место, где он был в безопасности – это его маленькая квартира, однако и это оказалось неправдой. Тэхён приходит в себя и обходит кровать, быстро задвигая шторы.   - Ты снова за свое? – в голосе прослеживаются нотки какой-то усталости и раздраженности, по спине пробегает волна мурашек. Он его видит. – Со стеклом нужно быть аккуратнее. – Новая волна, накрывающая с головой.   - Кто Вы? – Тэхён вновь повторяет свой вопрос, все так же не получая на него никакого ответа. вызов завершается прежде, чем он успевает что-либо сделать.   Как теперь после этого заснуть…    

***

  Тэхён в последнее время плохо спит, досыпать приходится на переменах и обеде, от чего он заметно похудел. Еще чуть-чуть и он полностью выбьется из сил. Ходить по улицам не получается спокойно, вечно оборачивается и все проверяет. Что касается дома еще хуже. Возвращаясь домой после тяжелого дня, то и дело замечает на кухне и в спальне раздвинутые окна.   Сегодня день выдался еще хуже, чем остальные, потому что с самого утра пошел дождь, и Тэхён полностью промок, пока пытался добраться до института. В итоге дождь растянулся на весь день, вплоть до вечера. Так и не дождавшись нужного автобуса, Тэхён уходит с остановки, решив в этот раз добраться пешком.   Капли дождя неприятно барабанят по телу, Тэхён останавливается на светофоре и случайно оборачивается назад, позади себя в метрах пятнадцати он замечает уже знакомую фигуру. По счастливой случайности загорается зеленый свет, и Ким ускоряет шаг. На знакомой улице в такую погоду нет никого, что, несомненно, усугубляет ситуацию, однако Тэхён изо всех сил пытается сдерживать панику. Снова обернувшись и замечая мужчину уже ближе к себе чем прежде, Ким переходит на бег, с каждым шагом ускоряясь, петляя по темным улицам столь полюбившегося города, которые совсем недавно казались яркими и освещёнными разноцветными огнями, наполненными людьми. Куда же все это подевалось прямо сейчас? Холодный дождь смыл все притворно-яркие оттенки этого города, являя миру его истинное лицо, оставляя только Тэхёна, который полностью затерялся среди улиц и переулков.   Он уже устал вот так вот бежать без остановки, а обернуться назад нет ни сил ни желания. Завернув за очередной поворот, он замечает мужчину, стоявшего неподалеку. У Тэхёна не так много вариантов, вряд ли он сможет пробежать больше двухсот метров, поэтому, недолго думая, он подбегает к мужчине, почти всем телом врезаясь в него и шепча в отчаянии дрожащим голосом.   - Прошу, помогите мне, этот человек меня преследует. – мнимая дрожь пробежала по телу не понятно, от чего именно: от холода или от минутного облегчения. Но когда он поднял голову в глазах появилось некое замешательство, на чужом лице расцветает слабая улыбка, которая пугает больше, чем недавнее преследование.   - Не бойся, он со мной. – Как только слова дошли до мозга, Тэхён резко дернулся назад в попытке отстраниться как можно дальше, однако его уже крепко держали за руку. Тэхён уже довольно долго мерзнет под холодным дождем, но сейчас такое чувство как будто ледяной водой облили с головы до ног.   Сколько бы не дергался и не вырывался все без толку, не убежать. По щекам катятся слезы вперемешку с дождевыми каплями. Темная безлюдная улица, на которой слышит его только холодный дождь.   - Тише, Куколка, тише. – Последнее, что пробирается в уголок сознания через барабанную дробь дождя, скрываясь во тьме. Тэхён больше не кричит и не дергается, полностью расслабляясь в чужих руках.   Ночь всегда приносит с собой, что не встретишь днем.  

***

  Тэхён медленно приходит в себя, песчинки разума медленно собираются воедино, голова словно одна из планет идет по круговой орбите. До слуха долетают обрывки фраз, которые невозможно разобрать и собрать в полноценные предложения.   Тэхён через силу открывает глаза и пытается сфокусировать взгляд на журнальном столике, стоявшем перед ним. Постепенно приходя в себя, Тэхён понял, что находится в незнакомой комнате, на диване, вокруг довольно темно, темно-синие шторы задвинуты, поэтому комната отдает синеватым оттенком, в углу стоит высокая лампа, которая является главным освящение комнаты, помимо включенного телевизора. Чувствуя себя немного лучше, чем прежде, Ким переводит немного затуманенный, мутный взгляд на экран.    Прямо сейчас шел выпуск утренних новостей. Девушка что-то быстро рассказывала, Тэхён не сразу смог сосредоточиться на ее голосе.   «Директор автостроительной компании Чон Чонгук, подозреваемый в убийстве, до сих пор находится в розыске после побега из городской тюрьмы. Уже не раз привлекавшийся к уголовной и административной ответственности владелиц одной из самых большой компании в стране снова пересек черту закона. Расследование продолжается, о подробностях...»   На экране появилась фотография, кажется, Тэхён ее уже видел в интернете, но не придал этому никакого значения.   - Очнулся? – От неожиданности Ким дергается на месте и поворачивает голову в сторону, человек сидевший совсем рядом с ним на диване имел не просто обычное сходство с той фотографией, это точно был один и тот же человек, даже в таким расшатанном состоянии Тэхён мог этого понять. От осознания этого, он наклоняется вперед в попытке встать на ноги, но валится обратно не в силах заставить мышцы работать. – Не дергайся, побочное действие.   Тэхён смотрит в темно-карие глаза напротив, точно такие же, как и у него, стопроцентное внешнее сходство, но если приглядится, то можно заметить некую тень в глазах напротив, в то время как у Кима блеск и днем и ночью увидеть можно. Тэхёне невольно прижимается ближе к спинке дивана, словно пытается в нее всем телом вжаться и спрятаться от другого человека, только все никак не получается, все так же сидит весь зажатый и испуганный, как маленький котенок в переулке. Мужчина переводит взгляд на экран и Ким делает то же самое.   - Мы удивительно с ним похожи, тебе так не кажется? – Мужчина кивает в сторону экрана, на котором уже исчезает фотография с подписью «Директор Чон Чонгук».   Плечи начинают слегка подрагивать, и в комнате раздается приглушенный звук тихих всхлипов. Трясет от одной только мысли, что с ним сделают тоже самое что и стой женщиной. Он-то ничего уж точно не делал, жил себе спокойно на экономиста учился, никого не трогал, никому не мешал. Вот так всегда и бывает, чего не ожидаешь, то и случается. Чонгук оборачивается и смотрит на него каким-то удивленным взглядом.   - Ты чего? – Тэхён смотрит в ответ своими слезящимся глазами. Когда к нему пододвигаются ближе и тянутся рукой он еще сильнее вжимается в подушки дивана. – Тише, Куколка, не плачь.   В голове проносится знакомое «Куколка» в темноте клуба, в машине и лифте, на той дурацкой лестнице, в спальне, на кровати. «Куколка». Дрожь, которая окутала его после волны страха, начинает стихать, плечи перестают вздрагивать из-за всхлипов.   - Все хорошо. – В этот раз Тэхён не дергается и не уклоняется от чужой руки, которая нежно ложится на мокрую кожу щеки и стирает с нее соленные дорожки.   Тэхён не верит в происходящее, каждый раз запрещал себе думать о той ночи, каждый раз прерывал цепочку воспоминаний, чтобы не винит себя сначала за глупость, а затем еще и за трусость. Тэхён всматривается в темные глаза и не понимает, как совсем недавно думал, что они могу ему как-то навредить, полная чушь, бред. Снова бред. Чонгук смотрит на него не как на потенциальную жертву во всех смыслах этого слова, а как на нечто, что имеет какую-то роль, как шестеренка в огромном механизме, она очень маленькая и невзрачная, но без нее никакое движении невозможно. Где-то на дне карих глаз просвечивается нежность, которая так контрастирует с остальными чертами лица и внешним видом настолько, что она кажется чуждой.   - Ты с ума сошел? – Тэхён резко отдергивает от себя чужую руку, сразу же ощущая холод после прикосновения. – Ты нормальный? Я думал, что я псих, а когда эти дурацкие шторы и эта машина, и звонок, и тот странный тип, который преследовал меня почти по всему району, - Тэхен быстро тараторит, перечисляя все, что кое-как пережил. – а потом переулок, я чуть не умер. Ты хоть знаешь как я эти дни жил? Я… – Тэхен останавливается, так и не закончив до конца предъявлять все свои обвинения.   Он как будто вновь ощущает чужие прикосновения на своей коже, Чонгук ничего не говорит, просто смотрит своим “странным” взглядом, от которого ничего и говорить больше не хочется. Да Тэхён уже и не злится почти.   - Ты ушел тогда, - Чонгук ставит локоть на спинку дивана и облокачивается о него щекой. – почему?   - Я испугался, - Тэхён мысленно возвращается в то утро, в день своего побега, после которого его и настиг личный внутренний кризис. – только в такси об этом задумался.   - А если бы задумался раньше? – Чонгук вдруг оказывается совсем близко, Тэхён не понимает в какой момент дистанция между ними сокращается до придельных размеров.   - Что? – Либо дистанция так действует на Тэхёна, либо это из-за того, что он перенервничал, либо это просто отходняк после снотворного.   - Если бы ты, Ким Тэхён, задумался раньше, – Чонгук объясняет ему словно ребенку, медленно и ясно, чтобы не упустить даже самую маленькую деталь. – допусти, в прихожей или на лестнице, или в кровати. Все равно сбежал от меня бы?   - Нет, наверно… – Тэхён ощущает чужое дыхание на своей коже, от чего путается в собственных мыслях, но это ему определенно нравится, как той ночью, - Нет. Определенно, нет.   Чистая правда, которую он не пускал в свои мысли так долго, как же хорошо отпустить ее. Тэхён медленно, как ему кажется, сейчас все кажется слишком медленным, поднимает руку и осторожно касается чужого затылка, темные волосы немного жестковаты на ощупь, точно такие же, как и в тот раз, только сегодня они не закручиваются в хаотичные волны, а аккуратно уложены. Пальцы осторожно вплетаются в отросшие пряди, немного растрепывая их. Ничего более. Только пальцы, перебирающие черные как смоль волосы, темные две пары глаз-близнецов смотрят на друг друга и считанные миллиметры между их лицами. Казалось бы, совсем невинные действия без какого-либо подтекста, однако сейчас, в эту минуту, это было намного интимнее чем все что между ними было той ночью. Тэхён теряется во времени, в последнее время у него проблемы со временем, ему кажется, что прошла почти целая вечность, пока длилось их ментальная связь.   Еще несколько секунд перед тем как все потеряется в темноте комнаты, скрытой от утренних лучей солнца, которые пробираются сквозь темные облака, в темноте, освящённой одной единственной лампой, еще пара секунд перед тем как весь мир рассыпится и соберется по крупинками, совершенно все, что раньше казалось полностью устойчивым и неизменным предстанет чем-то инородным, еще одна секунда перед тем как две потерявшиеся души с темными, как ночное небо, глазами, сольются в поцелуе.

***