Жутко громко и запредельно близко

«Солгать чуть-чуть — невозможно; тот, кто лжёт, лжёт до конца.» Виктор Гюго «Отверженные»

- Это безумие, - Юнги нервно смотрит на дорогу, вжимая педаль ногой и увеличивая скорость, все время, заглядывая в зеркало заднего вида и боясь увидеть другую машину. - Да что ты ноешь, - Чонгук перелизает с заднего пассажирского сидения на переднее рядом с Мином, - все идет по плану, они даже не заметят моего отсутствия. - Они только и делают, что к тебе заглядывают, - Мин даже не знает, как согласился на это, без понятия, что делать, раньше Чонгук в бега не подавался и все было хорошо, но в этот раз что-то явно вышло из под контроля. - Ты-то откуда знаешь, сколько они раз ко мне заглядывают? - У Хосока очень хороший ноутбук, - Мин сворачивает с главной дороги, но все равно не перестает посматривать в зеркало, - я на тебя 24/7 смотрю, Чонгук. - Ну, ты и извращенец, - Чон совершенно спокоен в отличие от Мина, они сделали самое сложно, осталось только доехать до места, отследить они их уже не смогут, в принципе, как и догнать. - Думаешь, они все еще не заметили твоей пропажи? – Юнги нервно грызёт губы, изредка кидая взгляды в сторону Чонгука. - Да успокойся ты, какая разница, все равно не найдут, если ты не заметил, мы свалили из города с бешеной скоростью, они до нас два дня добираться будут. - То есть вариант, что они найдут нас, ты всё-таки рассматриваешь? – продолжает Мин. - Юнги, отвали. - Чонгук достает из пачки сигарету и роется в вещах Мина в поисках зажигалки. - С каких пор ты снова куришь? – Юнги отвлекается от дороги и зеркала заднего вида, с какой-то долей интереса смотря на действия Чона. - Не с каких, - Чонгук, так и не найдя желаемое, выбрасывает сигарету. - Чонгук, и все же, - Мин опять возвращается к своим действиям, которые уже порядком надоели Чонгуку. - Нет, - перебивает Чонгук, - еще одно слово об этом, нет, вообще в принципе хоть какое-то слово и я тебя уволю. - Да я сам уволюсь, хочешь? Прям сейчас, остановимся, и ты пойдешь своей дорогой, а я своей. Окей? – довольно серьезным голосом предлагает Мин, это уже не кажется чем-то не желанным, уволится, пойдет работать в нормальную юридическую фирму, и все будет как у нормальных людей, без лишних никому не нужных приключений. - Я, конечно, ожидаю любого предательства от тебя, - Чонгук поворачивается корпусом к Мину, складывая руки на груди, - но Чимин явно об этом даже не думает. - Вообще-то, он идёт вместе со мной, - Юнги сворачивает на дорогу, ведущую к лесу. - Вообще-то, он идет туда, куда мне угодно, - Чонгук опускает окно, и в салон попадет свежий воздух с запахом хвои, - все же нужно его куда-нибудь отправить, желательно подальше, конечно, но как бы он там не помер, он же совсем комнатный. - Оставь его в покое, - в глазах Юнги на минуту появляется беспокойство, но оно быстро пропадает, потому что пока переживать за Чимина, повода нет, пока. Наблюдать за таким Мином для Чонгука одно удовольствие. - Да он и так в покое, я за него даже больше тебя переживаю, - Чонгук высовывает руку в окно, пропуская между пальцев небольшой ветерок. - Что? – такого бреда Юнги не слышал от Чонгука давно, - очень смешно. - Да он даже стрелять не умеет, ты понимаешь, это же пиздец, при первом удачном случае его пристрелят, - на самом деле Чона это беспокоит давно, Пак некий одуванчик среди шипов, одно неаккуратное движение и все. - Я этого не допущу, - не самые приятные слова в связи с последними событиями. - Ты в курсе, что твое «я этого не допущу» в какой-то момент перерастает в «Это недоразумение, Чонгук, такое больше не повториться». И вот где мы теперь? Юнги, знай, ответственность за то, что сейчас происходит, лежит на тебе. - Вот только не надо валить все на меня, я не предлагал тебе бежать из тюрьмы, - по сути Юнги вообще был против, он и сейчас против, но молчит. - Вообще-то, это была хорошая идея. Попал бы ты в тюрьму, понял бы меня, - Чонгук там был два раза, в прошлый раз отсидел полгода, такое себе занятие. - К тому же я не виноват в том, что Хосок куда-то свалил, - продолжает свою цепочку Мин. - Между прочим, не просто куда-то, а за моими двумя миллиардами, важным делом занимается в отличии от некоторых, - Чонгук достает новый телефон и набирает заученный номер, - кстати, об этом. - Я занимаюсь тем, что бы тебя не посадили, это не достаточно важно для тебя, - Юнги смотрит на Чонгука, который безнадежно пытается дозвониться до пропавшего. - Ну, если учитывать то, что я сбежал из тюрьмы, то у тебя очень плохо получается, - услышав автоответчик, Чон блокирует телефон и отправляет его на заднее сидение. - Да иди ты, это ты во всем виноват, - Мин терпит, вовсе не добрую и не конструктивную, критику в свой адрес, но за последнее время это начинает ему надоедать. - Я? – а Чонгуку в принципе нравится доводить его, а что ему еще делать. - После твоего ареста пропал Хосок, на меня свалилась куча работы, еще этот Китай, - пыш-пыш, чайник закипел. - Не говори так о моей работе, она не всегда идет хорошо и гладко, но ничего, мы это исправим. Ведь так? Когда виснет неловкая пауза, Мин понимает, что данный вопрос был адресован ему, и Чонгук все еще ждет ответ. - Именно так,- всегда исправляли. - Давай, нам ехать осталось пару минут. Машина подъезжает к небольшому двухэтажному дому, он тут совершенно один, вдали от города и людей, далеко от главной дороги, спрятан в глубине леса, не доступен ни одному постороннему глазу. Как будто создан специально для того, что бы скрыть своего хозяина от внешнего мира, спрятав в своих темных стенах. Вокруг нет ничего, только маленькая каменная дорожка, ведущая к входу. Мин останавливается перед окнами, после чего оба выходят из машины. Чонгук медленно шагает к двери, по пути доставая нужный ключ. Дверь отворяется, и мужчины входят в небольшую прихожую, Юнги проходит дальше к окну, а Чонгук останавливается, вдыхает полной грудью запах дерева и хвои, запах свободы. – Вот и снова я в этом доме. – Чонгук окидывает помещение взглядом. Вспоминает свое прошлое, мало что связано с этими стенами, но то, что они хранят, по своей ценности заменят воспоминания длиною в десять лет. Чонгук научился с ними жить, он вообще хорошо учится. Сначала начинал это занятие со своих ошибок, аккуратно прощупывал почву под ногами, учась делать первые шаги по молодости, тогда он был глуп и наивен, верил в какие-то истинные и правдивые чувства, обжигался и спотыкался много-много раз, но в итоге научился держаться прямо. Затем повзрослев понял, что учится на ошибках других намного безопаснее и не так больно чем на своих, так больше шансов остаться в живых. И вот сейчас Чонгуку не страшны никакие ожоги и шрамы из его прошлого, он твердо стоит на ногах. Он все ещё молод, но теперь за его плечами есть незаменимый опыт, который окольцовывает его душу. Теперь не ошибётся. Ребенок вырос. Теперь может кому угодно руку по локоть откусить, как настоящий зверь. Но тогда почему, вновь осматривая родные-чужие стены, он слышит крик, который терялся в глубине этого дома? Слышит свой голос. До сих пор. Почему же? Юнги отвлекается от окна и кидает вопросительный взгляд на Чона, который полностью теряется в своих мыслях. Юнги без понятия, что значат слова друга и его притихшее состояние. Что это за дом? Он был здесь раньше? Зачем? У него слишком много вопросов, но на все Мин сам знает ответ. Получит лишь молчание. Чонгук ему не доверяет. Может отдать свою судьбу в его руки на суде, где будет решаться - посадят ли его на пару десятков или нет. Но не личное. Лично не доверяет теперь, плотно скрывая его за своими безразличными глазами, и не пускает. Мин понимает почему, большего не требует. Пусть будет так. Чонгук поднимается на второй этаж, заходит в одну из немногочисленных комнат, за ним следом идёт Мин. – Нужно начинать работать, - Чонгук проходит в комнату, – в прочем, нужно заняться тем, зачем мы сюда приехали. – Китай? – Юнги окидывает помещение взглядом, большое окно с темными шторами, стол из темного дерева, белая большая кровать, несколько больших шкафов с зеркалами, и небольшой стеллаж с книгами на иностранном языке. – Именно, – Чонгук подходит к окну и сводит шторы в сторону, пропуская смуглый дневной свет в дом, на улице пасмурно и солнце не гуляет по небесам, – позвоню сегодня Джину, думаю, нам нужно сделать небольшое предупреждение для другой стороны, а как они его примут уже другой вопрос. Солнце не гуляет по небесам… – Мне стоит беспокоится за твои действия, – Юнги подходит к Чонгуку, стоящему возле окна и наблюдающему за медленным колыханием веток, Мин останавливается в шаге от его спины. – Они разве тебя когда-либо интересовали? – Чонгук чувствует чужую ладонь на своем плече, от чего его передёргивает, а внутри нарастает, пока ещё совсем маленькая, ярость. – Не говори глупости, я переживаю за тебя – Мин поднимается подушечками пальцев от плеча до шеи. Его руку резко хватают в районе запястья и сильно сдавливают. Чонгук разворачивается к нему сначала лицом, а потом и всем корпусом. Смотрит, как будто руку сломает и глазом не моргнет. – Глупости? Переживаешь? – Чонгук пропускает короткий смешок от собственных слов, – Я не ребенок, и уже довольно давно. Пригрел змею на груди не от наивной глупости, а для собственной выгоды. Работай на меня до конца своих дней, глаз не смыкай, переживая об опасности вокруг, будь рядом со мной, зная, что я использую тебя. Захлёбывайся своим бессилием до тех пор, пока я тебе разрешаю дышать. И благодари своего Бога, что я так добор к тебе. – Что с тобой? – Юнги не отводит испуганного взгляда от младшего, пытается вырвать собственную руку. Без толку. Ее крепко сжимаю чужие пальцы. – Это не то место, где ты можешь творить, что тебе вздумается, – Чонгук отпускает запястье и проходит мимо, вновь спускаясь на первый этаж, и выходи на улицу. Юнги стоит на том же месте и смотрит на излюбленную фигуру через стекло. Дурак. Юнги учится только на своих ошибках. И расплачивается за свои грехи. Он и не надеется на что-то другое, но иногда так хочется сбежать из собственного ада. Но кое-кто все время возвращает его обратно. Не обижается. Справедливо. – И что это значит? – задумчиво тянет Мин, – сколько же у тебя секретов, Чон Чонгук? Чонгук смотрит на стволы высоких деревьев, ожидая ответа с другой стороны. – Да? – Ким Сокджин, – Чонгук поднимает глаза к зелёным хвойным вершинам. – Чонгук? Тебя что отпустили? – Чонгук слышит замешательство в чужом голосе. – Не совсем, у меня возникли дела, и я не надолго отлучился, - как что-то совершенно обыденное и разумное. – Ты сбежал? – Чон хотел бы увидеть лицо собеседника, потому что его тон звучит так, словно он увидел тигра, гуляющего по улицам. – Грубо говоря, да, но это не важно, – Чонгук не даёт продолжить старшему его допрос, возвращаясь к главной теме сегодняшнего дня, – заказ на этот месяц должен отправится за границу уже завтра? – Ты про ту серию для Китая? – получая подтверждающий ответ от Чона, Ким продолжает, – Да, завтра в ночь. – Отмени. – Что? – Ким не уверен, что не ослышался. – Что бы ни один из моих контейнеров не пересек границу, – Чон проговаривает каждое слово. – Но у нас же контракт? Я не понимаю, Чонгук, – Ким полностью в замешательстве, Чонгук редко обращается к нему за поручениями, обычно всем занимается Хосок, его правая рука, поэтому Ким не посвящен во все детали. – Кажется, директор Лин передумал с нами сотрудничать, – Чонгук задумчиво сводит брови у переносицы. В ответ он получает молчание. Но и оно длится не долго. – Запугнем? – слышит в ответ. – Сделаем маленькое предупреждение, – поправляет того младший, – посмотрим, как они его воспримут. Не стоит брать чужие вещи. Будешь с ними разговаривать и работать в этот раз, подробности скину тебе после. Получая согласие в ответ, Чонгук заканчивает разговор, но идти в дом не собирается. Он ещё не угомонит это терзающие чувство, а убивать сегодня никого не хочется, особенно собственного адвоката. Чонгук поднимает глаза к небу и глубоко дышит, как будто в последний раз в своей жизни. Солнце не гуляет по небесам… В жизни Чонгука солнце зашло за горизонт. И до сих пор ни разу не одарило его своим теплом и светом за столько лет. Чонгук всматривается в темное небо, как будто пытается разглядеть свое солнце на нем. Нет. Один луч, всё-таки одарил его душу своим присутствием. А потом исчез во тьме города, из которой, собственно, и появился. Чонгуку хватило и этого. Пока. Ветер шумит и качает высокие деревья, точно пытается что-то сказать. С тех пор ничего не изменилось, все те же деревья и небо. Может в его жизни что-то и меняется, но здесь всегда одно и то же, здесь он вечно один и никто не в силах это как-то изменить. Сегодня ночью он вряд ли уснет, будет придаваться своим воспоминаниям, тонуть в них до самого утра. Будет чувствовать все, что было тогда, снова станет тем ребенком, живым и юным. Но только до первых лучей солнца. Солнца, которое не гуляет по небу, но которое изо дня в день продолжает вставать. Полностью успокоившись, Чон идёт обратно в дом. Тэхён нежно берет чужую руку, смотря в глаза напротив. – Снято, – слышится со стороны от одного из операторов. Как согласился, не знает. Как рассказать Джиён не знает до сих пор. Поэтому все же решил ничего не говорить. Потом как-нибудь выкрутиться, а может она и вовсе не узнает. Конечно, наивно так думать, но лучше отговорки Ким придумать не может. Подруга и так не в восторге от его действий, да, он и сам не в восторге, но так намного лучше. Лучше пока получается обманывать самого себя. Если быть точнее, в данный момент Ким Тэхён находится на съемной площадке. Пару дней назад он согласился участвовать в совместной фотосессии с Юнсу, в рекламе какого-то бренда одежды. Кима одобрили, чуть ли не сразу, как только увидели. И вот потом его как-то и затянули. И поэтому и только поэтому на данный момент Ким работает на камеру, а сам уже мысленно у себя дома. Лучше бы выпил десять кружек кофе. Даже это для него сейчас было бы лучше, чем это. Спустя три часа на студии, он понял и осознал, что моделинг – не его род деятельности, вот совсем не то. Это тебе не экономику спасать, там-то все легко и просто, все родное, свое. Когда все наконец заканчивается, Тэхён идёт в раздевалку и переодевается в свою одежду, в которой снова чувствует себя живым человеком, а не бездушным манекеном. На выходе он замечает Юнсу, но на все ее предложения Ким отвечает вежливым отказом, сваливая все на усталость и большое количество материала по информатике. Хотя никакой информатики у него не будет в ближайшее время. Девушка не настаивает, за что Ким ей очень благодарен. Они прощаются и расходятся в разные стороны. Тэхён медленно идёт по улицам, кидая беглые взгляды на прохожих, витрины и автомобили. Он просто немного погуляет и вернётся домой не очень поздно, в сотый раз крутится у него в голове. Но часы показывают 20:48. Тэхён не вернётся слишком поздно домой – 21:20. Тэхён не будет возвращаться в свою квартиру, окутанную темнотой, по ночным улицам – 22: 07. Не будет себя обманывать – 22:56. Не будет врать хотя бы самому себе – 23:36 Да что с ним – 00:18 Тэхён стоит перед входной дверью, держа ключ около замка. Сделав глубокий вдох и задержав дыхание на пару секунд, Ким вставляет ключ в замочную скважину, несколько раз поворачивает, и толкает дверь, заходя внутрь. Тэхён кидает ключи на тумбу, стоящую в прихожей, даже не включив свет. Он и так помнит все наизусть. Вешает свою одежду, проходит в свою комнату, берет несколько вещей из шкафа на ощупь и идёт в ванну. Тэхён только там включает свет, оставляет вещи на машинке и снимает с себя одежду. Заходит под теплую воду и все. Цепочка привычных действий обрывается. Он смотрит на свои ноги, медленно дышит, и не понятно, что именно ищет в своих самых обыкновенных действиях. Он потерялся. Теперь он точно это понимает. Такое чувство бывает у детей только что окончивших школу, они не знают куда им пойти, в данный момент они – никто. Один выбор может повлиять на всю их дальнейшую жизнь, а от них требуют быстро принимать решения и с точной уверенность отвечать, что же означает «Техническая физика» или «Информационная безопасность автоматизированных систем», кем же они будут, и сколько денег будут получать каждый месяц. Дети. Некоторым и восемнадцати нет. Они не знают, с каким вкусом заказать пиццу, выпить чай с лимоном или же все-таки с медом, вспоминая про свою аллергию и добавляя сахар, а от них требуют неизвестно чего. А раньше они ловили гусениц и кузнечиков, бегали за бабочками, радовались большому прыгающему ежу, подошедшему к их дому. И сколько? И кем ты будешь? И как ты найдешь работу? Жуть. Но Тэхён уже учится, и такое чувство не должно его преследовать, однако… Ким выходит из душа, натягивает на себя одежду , сушит мокрые волосы полотенцем и идет в комнату. Так и не включив свет, он падает на кровать лицом в подушки. Тэхён поворачивает голову в сторону и томно вздыхает. Усталость накрывает его с головой, поэтому он долго не терзает себя мыслями и погружается в сон. Тэхён спит, он не видит ничего во сне. Наконец-то. Его больше не преследуют чужие губы и руки. Они его отпустили. А Тэхён уже так устал. Он наконец выспится. – Что это значит? – строгий, совершенно ничего не понимающий, голос с нотками иностранного акцента. – Вы же взрослый человек, должны все понимать, – кратко и быстро отвечает Ким, не проявляя интереса к вопросам мужчины. – По договору ко мне сегодня утром должна была прийти новая партия на этот месяц, – Джин буквально через динамик чувствует, как напряжён мужчина. – По договору Вы не трогаете вещи Чонгука, особенно если это нечто дорогое, – Джин меняет свой расслабленный голос, на более серьезный и грубый, подходя к теме, – Он передавал привет. – Я слышал, что у него проблемы. – Проблемы? У Чонгука? – Ким не сдерживает свой смех, данная ситуация его забавляет, думают, что управляют всем. Идиоты, даже не догадываются, что находятся как на ладони у одного человека, человека, которого разозлили, – директор Лин, проблемы тут только у Вас. – Я не понимаю о чем Вы, – ложь, Ким знает, Лин знает. – Чонгук предупредил Вас, он делает это только один раз, – Ким сдерживает паузу, не слыша ответных слов, – не злите Бога и не испытывайте дьявола. Один обязательно от вас отвернется, а второй протянет руки. Ким кладет трубку и откидывает телефон на стол, расслабляясь и прикрывая глаза. – Работаешь за Чонгука? – слышится чужой низкий голос со стороны. – Что ты тут делаешь? – Джин поворачивается в кресле к другому мужчине, недовольно сведя брови и сложив руки на груди. – Может я по тебе соскучился? – с усмешкой тянет Намджун. – Скорее Африка замёрзнет, чем это случится, – язвит старший Ким. – Неужели я не могу навестить собственного брата? – Нам склоняет голову набок, пристально смотря в глаза напротив. – Я тебе не брат, так что проваливай, – Джин машет рукой в сторону двери, намекая мужчине, что бы тот ушел. – Жестоко, вообще-то, официально я – твой брат, хочешь ты этого или нет, когда перестанешь так ко мне относиться, уже пятнадцать лет меня не принимаешь, мы уже не дети, Джин. – Именно, не дети, поэтому мне плевать, – Джин встаёт и проходит мимо младшего Кима. Тот лишь смотрит вслед. Не идёт за братом, бессмысленно, отношения к нему никогда не поменяет, люто ненавидит, а почему, даже не говорит. Удивительно, как выросли вместе в одном дому и не поубивали друг друга. И только Намджун все равно к нему приходит, и каждый раз долго не задерживается. Выгоняют. А он все равно придет. Не смотря на поведение старшего, все равно тянется к нему, как младший брат бегает за старшим, так было в детстве, так и по сей день. Намджун ещё ни разу не догнал. И, кажется, уже выдохся из сил. Чонгук сидит в своей комнате, делать особо нечего. Электричества в этой глуши нет, а без него много всего не переделаешь. Чон просматривает свои книги, которыми зачитывался ещё в институте, учась на медицинском, тогда это было необходимо. Еле забрав один диплом, решил пойти снова. Зачем? Дверь немного приоткрывается, запуская в комнату постороннего. Чонгук не обращает на того ни капельки внимания, хотя знает, что он - здесь. Юнги молча подходит к спине младшего и опускает свои руки на плечи, и немного сжимает. Чувствует напряжение в чужом теле. Юнги наклоняется к лицу, снова никакой реакции. Тогда Мин выхватывает книгу из чужих рук и поворачивает стул к себе. Сразу же встречается взглядом с темными глазами, что безмолвно смотрят в его. Юнги наклоняется, поднимает руку к щеке, приближаясь к лицу младшего. В ответ его лишь снова грубо хватают за руку. Чонгук резко встаёт от чего Мин отлетает в поверхность стола, а Чон ещё сильнее вдавливает его спиной в крышку, нависая над ним. – Я уже сказал, ты разве не понял? – шипит сквозь губы Чонгук, – тебе все несколько раз повторять надо? – Блять, раньше тебя это не смущало, что сейчас-то не так? – раздражённо повышает голос Мин. – Не здесь, – у Чонгука брови нахмурены, а в глазах явная неприязнь, а в голосе стальной холод, – не в доме, в котором тебе не место. Проваливай. – Что? – не понимает Юнги. – Проваливай, я предупреждаю один раз, утром ты этого не понял, – Чонгук ослабляет хватку, а после вовсе отпускает. – Но как же… Юнги пытается подобрать слова, но это бесполезно, если он решил, то так и будет. – Уезжай к своему карманному мальчику, – Чонгук отходит от стола, теряя какое-либо желание продолжать. Хорошо, раз хочет. Юнги выходит из комнаты, а после и дома, направляясь прямо к машине. И плавать, как Чонгук останется здесь один. Открывает дверь. И плевать, если его найдут. Заводит двигатель. И плевать, если что-то случится. Выезжает. Плевать. Юнги крепко сжимает руль и все больше злится на поведение младшего. Из ада выйти не дали. Прогнали назад. Спустя два дня Юнги так и не вернулся к Чонгуку, не сильно то и хотелось, на самом деле. Здесь его обнимают любящие руки, а там злобно смотрят и прочь прогоняют. Юнги лежит на кровати и нежно поглаживает темную макушку, все так же оставаясь в своих мыслях, что не дают покоя. Думал об этом вчера вечером, прошлым утром, думал об этом в машине, и сейчас думает до сих пор. Чужие волосы приятно щекотят ладонь, спадая на расслабленное лицо владельца, который все ещё крепко спит. На часах едва перевалило за семь. И только Мину не удается поймать сон. Он аккуратно встаёт с постели, стараясь не разбудить, и выходит из комнаты, направляясь на кухню. Мин достает кружку и заваривает себе кофе, берет телефон в руки и снова думает. Отложив свой телефон в сторону, он берет другой. Вводит пароль на телефоне Пака и снова думает, смотря на номер контакта. Спустя несколько минут, все же решается и наживает кнопку вызова, прикладывая телефон к уху. Пока раздаются гудки, Мин перемешивает горький кофе и делает пару глотков. – Я бы искренне удивился и даже обрадовался, если бы мне позвонил сам Пак Чимин, – Мин слышит низкий немного хриплый мужской голос, – но, к моему сожалению, это всего лишь ты, Юнги. – С каких пор ты у нас в экстрасенсы записался? Мне точно стоило уезжать, – Мин берет в руку кружку и подходит к окну, рассматривая пасмурное утреннее небо. – Не думаю, что он будет когда-нибудь мне звонить по своей воле, тем более пол восьмого. – С другой стороны слышится копошение. – Мне приехать? – совсем тихо спрашивает старший. – Хочешь ко мне приехать? – Чонгук не получает ответ на свой вопрос, – все и так очевидно. Какой же ты мазохист. – Пристрелю тебя в любую удачную минуту, – цедит сквозь зубы в ответ. – В твоём положении любая минута удачная, но я до сих пор почему-то цел и не вредим, спокойно по земле хожу. – Говорит чистую правду, и ответить нечего. – Тебе что-нибудь нужно? – быстро меняет тему Мин, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. – Помимо еды, я бы не отказался от ноутбука, но боюсь здесь от него много толку не будет, поэтому привези мне документы с офиса. – Я забрал их ещё вчера. – Тебе работы мало? – до Юнги снова доносится странный звук. – Их просматривал Чимин, – какой-то скрип снова, – Ты где, что это за звуки? – В лесу, – слышится в ответ совершенно спокойно. – В лесу? Какого вообще? Тебе что в доме не сидится? Выгнал меня и не понятно где теперь шляется, ты приключения решил поискать? – в голосе Мина слышатся нервные нотки. – Здесь кроме меня никого нет, успокойся. К тому же если бы здесь был ты, я бы так спокойно не расхаживал вокруг, одно твое нытье доводит до головной боли. – Чонгук спокойно шагает между деревьями, совсем не придавая значения чужим словам. – Все потому что я осмотрительнее тебя и не лечу сломя голову на все что приходим мне в голову. – Ты слишком скучный признай это. – Выходит к маленькому озеру. – Не согласен, - сейчас Мин жалеет, что позвонил только сегодня, он и забыл про характер младшего. Не удивиться если через пару дней будет по центру города расхаживать, а через неделю перед полицией разгуливать. – Мне твое согласие и даром не сдалось, – Чонгук не останавливаясь идет дальше, – я делаю то что считаю нужным. - Конечно же, ты никого не слушаешь, - Мин прикрывает глаза и делает глубокий вздох. - Видишь, ты и сам все знаешь, - слышит в ответ, - завтра в десять. - Я могу сегодня. - Завтра в десять, - последнее, что слышит Мин перед тем, как Чонгук завершает вызов. Уже в который раз понимает, что разговаривать с ним и сорить - не выносимо. Последние неприятные мысли проскакивают в его голове перед тем, как теплые руки обнимают его поперек живота. Чимин кладет голову на чужое плечо. - Снова не спишь, - сонным голосом где-то в районе шеи, - сначала оставляешь меня одного, а когда возвращаешься, все равно лишаешь меня своего внимания. Это жестоко, Юнги. Мин поворачивается в кольце рук и укладывает свои ладони на талию, наклоняется и касается своим лбом чужого. - Я уже возвращался, - запускает пальцы под футболку. - Я все слышал, - недовольно шепчет и перемещает руки на плечи, - возвращался, но разве ко мне? Мин еще ближе притягивает к себе и нежно касается своими губами чужих. Чимин тает от действий Юнги, разве можно так. Во рту ощущается горьковатый вкус кофе. - Обратно, - первым отстраняется Мин, указывая на спальню. На губах Чимина расцветает легкая улыбка, в этот момент все теряется, уходит на второй план. Сейчас есть только два человека в бесконечно огромной вселенной. Ложь скрасит все недостатки, устранит все помехи. Скроет все, что не должно являться взору. Раскрасит яркими красками чистый лист, укроет от дождя и стужи. На время подарит все, что только пожелаешь. Однако, она растворится в воде будто сахар, и исчезнет, как утренний туман, растает как снег. Она пропадет, но ее следы навсегда останутся, и вряд ли они будут сладкие как сахар или безвредные как вода. Ложь ядом разольется по сердцу и пустит ростки своих прогнивших цветов.