The Princess and the Chekist

- Орел - ты сегодня покупаешь выпивку, - сказал Свит и подбросил монетку. Он перевернул ее, показав очертание. - Ха! - Фэнгс сжал кулаки, взглянув на часы. Еще десять минут до их отъезда. Толпа на вокзале постепенно стихла. Они остановились на пятой платформе с сигаретами во рту, отсчитывая время. Возбуждение от того, что он помог Джагхеду выполнить свою миссию, уже угасало. Конечно, они могли бы на один день приблизить мир к той яркой заре коммунизма, но до этого было еще далеко, и в то же время их убеждали только обременительные железнодорожные переезды и выпивка в Ривердейле. - Ненавистно даже быть тем белым генералом, - внезапно произнёс Свит Пи. - Да, ну, я уверен, что он это сделает, - заверил его друг. Возможно, они оба чувствовали себя хоть немного виноватыми за то, что отправили кого-то в московскую камеру пыток, даже если это было сделано во имя трудящихся масс земли. - Я уверен, - подтвердил высокий парень. Он затянулся сигаретой, на мгновение задумываясь. Затем сказал: "Эй, э-э... мы определенно никому не скажем об этом, верно? Особенно Тони." - Конечно нет, черт возьми, - проговорил Фэнгс. - Я уверен, что это какая-то измена. - Ну, мы не граждане Франции, - начал парень. - И все же это похоже на какую-то измену. - Измена - это вопрос мнения, - взвизгнула машина, и из нее вышли четыре человека. Свит Пи прищурился в ночь. - Тони? - спросил Фэнгс. Тони и... друзья (?) подбежали к ним. - Что, э-э... что происходит? - спросил он, гася сигарету. - Ты видел сегодня Джагхеда? - прошептала Тони, тяжело дыша. - Ох, нет, - солгал Свит. - Ты уверен? - умоляла она. - Пожалуйста, - взмолилась незнакомая блондинка. - Это очень важно. Очень-очень. - Я... Что происходит? - поинтересовался Фэнгс, качая головой. - У него Шерил! - выпалила Тони. Свит нахмурился. Этого не могло быть... О, нет. - Что... Что значит "У него Шерил"? Что вы имеете вви... - Он похитил ее, Свит, - прокричала Тони, ее глаза были влажными, губы дрожали. - Он... Работает на Совет... О большевиках. И везет ее обратно в Россию. О, нет. Свит Пи вдруг почувствовал себя немного странно. И он понял, что произошло. Ему, вероятно, не нравилась принцесса Тони, как и Фэнгсу. Но девушке она нравилась. И как бы это ни было невыносимо, они никогда бы так ловко не передали ее агенту ЧК. Отбросив все хвастовство, парень не был уверен, что она заслуживает смерти. - Послушай, Тони... - начал высокий, и он действительно понятия не имел, как вообще собирался начать объяснять это. - Он... он обманул нас. - Что? - Тони наклонилась, и большая часть страха исчезла с ее лица, сменившись зарождающейся яростью. - Он сказал нам, что там был белый генерал... - перебил Фогарти. - Что он убил тысячи, и Джагхед сказал, что ему нужна наша помощь, чтобы вернуться в Россию... Для суда и... - Что? - повторила Топаз. - Он сказал, что ему нужна наша помощь, чтобы посадить его на поезд. В том случае, если... - Ты помог ему похитить Шерил? Ты сукин сын! - Она бросилась на него. Фэнгс попятился. Ее руки сомкнулись на его горле. Он дико замахал на нее и, к изумлению всех зрителей, не смог освободиться. Свит обхватил ее за талию и с большим усилием оторвал от друга. - Тони! Тони! - Попробовал парень. - Пожалуйста! Мы не знали... - Ты не знал? Ну, ты только что убил девушку, которую я...  - Ее голос сорвался. - Ты, блять... - Прекратите это! Прекратите это! - воскликнула Бетти, бросаясь между враждующими сторонами. - Пожалуйста! Послушайте, это еще не все, послушайте, сэр. Св-Свит Пи? На какой поезд вы его посадили? - Восточный экспресс, - ответил он. - Сент-Клер, - пробормотал Арчи себе под нос. - Хорошо, и во сколько они ушли со станции? - уточнила Бетти. - Полдевятого, - сказал брюнет. Опоздали на час. Бетти что-то пробормотала себе под нос. Сейчас было около трёх утра. - А где следующая остановка? - Вена, - ответил Свит. - Около одиннадцати вечера. - Ну, тогда нам нужно добраться до Вены, - произнесла Тони. - Вена? - Кевин шагнул вперед. - К тому времени, когда мы доберемся до Вены на машине или другом поезде, они будут в Москве. Все четверо стояли в полном молчании, в то время как двое железнодорожников неловко переминались с ноги на ногу. На них навалилось уныние. Черное чувство вины поднялось в груди у Свита. Тони шмыгнул носом, и ему стало еще хуже. Его первым побуждением было обнять ее. Конечно, это было бы неразумно. Она вытерла несколько слезинок. Затем ее лицо озарилось, и произошло нечто удивительное - улыбка. - Подождите! Подождите! У меня есть... У меня есть идея! - И Свит поймал себя на том, что надеется, что это будет хорошей идеей.

ххх

Джагхед провел первые полчаса, наслаждаясь роскошью поезда. Он откинулся на спинку тяжелого кожаного кресла и налил себе бокал рейнского вина, медленно потягивал его, наслаждаясь богатым, насыщенным вкусом. Наслаждаясь победой. Он поставил свой "багаж" в центр комнаты. И какое-то время не слышал никакого движения. Когда прошло тридцать минут, опустился на колени рядом с большой ловушкой, тихонько постучав по ней. - Эй? Она жива внутри? - Джагхед немного подождал. И затем: - Пошел ты, сукин сын. - Приятно это знать. А теперь, если я тебя выпущу, ты собираешься сделать что-нибудь глупое, что заставит меня застрелить тебя насмерть? - Он снова подождал. Затем постучал по футляру. - Алло? - Нет, - вспылила принцесса. Джагхед медленно, осторожно расстегнул защелки, а затем открыл крышку. Шерил вскочила, тяжело дыша. Ее волосы были взъерошены и слиплись от пота, глаза казались темнее. Ее руки, все еще крепко связанные, дрожали. Она встала, ее ноги тоже подкашивались. Джагхед снова занял свое место. Шерил опустилась в кресло напротив, ни разу не оторвав от него ненавидящего взгляда. Он улыбнулся. Затем достал сигарету и закурил, предложив ей одну. Она просто смотрела. - Да ладно тебе. Не будь мелочной. Только не говори мне, что ты не хочешь сигарету. Она фыркнула. Затем отпустила свои связанные запястья и саркастически улыбнулась ему. Джагхед ухмыльнулся, сунул ей в рот сигарету и закурил. - Какой джентльмен, - проворчала Шерил. - Пожалуйста, - проговорил Джагхед. Он раздвинул шторы. Город исчез. Мимо поезда промелькнула холмистая местность. Берега безлистных деревьев и продуваемые ветрами серые холмы. Приближалась зима. - Теперь это "товарищ". Больше никаких джентльменов, - парень вынул сигарету изо рта и потряс ею перед ней. - Или леди, если уж на то пошло, - она выглянула в окно. - Так почему бы тебе просто не убить меня сейчас? Я буду так же мертва, как в Париже или Санкт-Петербурге. - Петроград, Шерил. Петроград. И на самом деле, ходят слухи о его повторном переименовании-Ленинград. Хотя, я полагаю, хороший вкус требует, чтобы мы подождали, пока товарищ Ленин действительно умрет. - Ну, тогда... пожалуйста, убей меня сейчас. Я скорее умру, чем увижу, как Санкт-Петербург будет осквернен именем этой свиньи, - Джагхед ткнул в нее пальцем. - Он лучший человек, чем был твой отец! Или твой любимый Джейсон, если уж на то пошло! - Держи имя моего брата подальше от своего рта, ты... ты грязный сукин сын. - Ой. На этой ноте, - Джонс удивленно поднял брови. Его взгляд упал на ее шею и талисман, который она носила на груди. Серебряный византийский крест, усыпанный драгоценными камнями. - Ты знаешь, Шерил... У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, - парень полез в карман пальто и вытащил что-то, спрятанное в его сжатом кулаке, медленно, драматично разжав пальцы, чтобы показать свой собственный талисман. Идентичный крест. Вырезано точно так же. Украшен одинаковыми драгоценными камнями. Труд любви. Шедевр ремесленника. Это стоит целое состояние. Большие глаза рыжеволосой расширились. Ее губы приоткрылись. Странный тихий писк вырвался из горла. - Г-где ты это взял? Это Джейс... - Это Джейсона? Да, это так. Ты проницательна. - Где ты его взял? - повторила она сквозь стиснутые зубы. Он наблюдал, как все ее тело сотрясается, и почти видел, как она сдерживает рыдание, застрявшее в горле. - Где ты... - Я получил это от твоего брата, - легко ответил Джагхед, наклоняясь ближе. - В ту ночь, когда убил его. Шерил сначала ничего не сказала. Ее щеки вспыхнули ярко-красным. Ее челюсть дернулась. Чекист откинулся назад, полностью ожидая, что она бросится на него. - Ты злобный ублюдок, - прошипела она. Слезы текли по ее прекрасному лицу. Девушка сжала связанные руки в кулаки. - Ты чудовище. Ты дегенерат, грязный, кровожадный, бесчеловечный, бездушный, злобный ублюдок. Я... - Он сунул крест Джейсона обратно в карман и поднял руку, призывая к тишине. - Хватит! Не смей говорить со мной о зле и человечности! Не смей! Ваш вид растолстел, пока мы гнили в окопах и на фабриках. Такие, как ты, танцевали в золотых бальных залах и ели фазанов, пока мы копались в грязи и дерьме в поисках хлеба! Так как же ты смеешь сидеть здесь, открывать рот и говорить со мной о зле и человечестве, потому что... - Она оборвала его. Он отшатнулся, удивленный. - О, ты думаешь, что у тебя монополия на боль? Приди в себя! Я... - Ты не знаешь, что такое боль! - закричал Джагхед срывающимся голосом, в его глазах стояли слезы. - Я не знаю? Я не знаю? Ты убил моего брата! Ты убил мою семью! Ты все разрушил, и ради чего? - Слезы текли по ее светлым щекам. Она стиснула зубы. - Где твой рай для рабочих, а? Половина страны голодает! Ты говоришь о "народе", а потом расстреливаешь их, если они хоть словом обмолвятся против этой "советской власти"! Ради Бога, вы говорите о "демократии" и "свободе", пока заполняете братские могилы! Вы не спасли Россию, вы ее уничтожили! И тогда ты винишь меня? Где твой стыд?  Я никогда ничего тебе не делала! - О, ты этого не сделала? - Сигарета выпала у него изо рта. Он раздавил его голой ладонью о бедро, не обращая внимания на боль. - Господи, какой же ты можешь быть глупой? Как ты думаешь, кто трудился, чтобы ты могла получить свое драгоценное серебро, свои шелковые платья и свои... - Его голос сорвался, и ему пришлось начать все сначала. - Бедная маленькая принцесса! - усмехнулся он. - Ты хочешь поговорить о потере? Позволь мне рассказать тебе, как я потерял свое детство! Позволь мне рассказать тебе, как провел свою юность, работая рабом в доках, пока ты играла во дворце! Позволь мне рассказать, как я потерял своих друзей! Потому что они бросили меня ради тебя! Потому что они бросили меня ради твоей чертовой монеты! Позволь мне рассказать, как потерял свою сестру, как она голодала из-за вас! Из-за войны, которую развязали ваши принцы и генералы! Потому что я был на фронте, убивая своих братьев из-за твоего тщеславия и твоего царя, пока она умирала! Ты! - Джагхед тяжело дышал, почти задыхаясь. Он почувствовал на губах слезы, соленые и горячие. - Это, ваше высочество, судный день! И это только начало! - хихикнул он, его голос был легкомысленным и высоким. - Мы собираемся разжечь международный пожар! Весь мир будет красным! Мы собираемся сжечь все ваши церкви и превратить ваши особняки в пыль! Мы собираемся построить новый мир на ваших костях! Тогда... тогда вы, гребаные паразиты, сможете говорить о потерях и боли! - Он в изнеможении откинулся на спинку стула. Шерил уставилась на него в ответ. Ее щеки все еще были красными. Вся в слезах, губы задрожали. Выражение лица было бесстрастным. Почти без эмоций. Она тяжело дышала через нос и положила руки на колени, крепко сжимая свой крест и крест своего брата. Затем заговорила, и она сказала последнее, что Джагхед когда-либо ожидал услышать от нее. - Мне очень жаль, - Она надолго замолчала, как будто тоже была удивлена своим собственным словом. - Мне жаль, что тебе было так больно. Я... Это было нечестно. Ты прав. Это было несправедливо, что у тебя была твоя жизнь и-и у меня была моя. Но я не выбирала, чтобы родиться тем, кем была. И ты тоже, - Слезы вернулись, оказываясь на их лицах, - Я не думаю, что заслуживаю смерти, - произнесла рыжеволосая срывающимся голосом. - Ты действительно так думаешь? Что он мог сказать? Что тут можно было сказать? Его губы задрожали. Он положил свои руки на колени. Кожа его плаща сморщилась. Он сморгнул еще больше слез. В горле у него стоял комок. Впервые за долгое время парень почувствовал неуверенность. - Я... - начал он, но остальные слова не материализовались. Наконец заговорил, чувствуя неуверенность и все еще испытывая бездонную боль. - Я сделаю то, что должен сделать.

ххх

- Вероника! Вероника! Девушка открыла дверь под дикий, неистовый стук. Лишь смутно она узнала один или два голоса. Тони Топаз. Элизабет Купер. Она все еще была в полусне. Эти двое ввалились в ее квартиру, а следом за ними Арчибальд Эндрюс и Кевин Келлер. - Что, черт возьми, происходит? - Брюнетка застонала, держа перед собой свечу. - Боже, сейчас сколько, пять утра? - Тони схватила ее за плечи. - Ваш самолет! - Вероника склонила голову набок. - Я-я прошу прощения? Мое что? - Ваш самолет! - воскликнула Бетти. - Шерил похитили. Вероника вздохнула. Она подумала о своих теплых шелковых простынях и объемистых подушках. - Это что, шутка? - Нет! - Затем что-то щелкнуло. Паника в их голосах. Их дикие, отчаянные глаза. О Боже, они были серьезны. - К-кем? - Джагхед! - ответил Арчи. - Джаг... Ваш друг из России? - Он чекист, - уточнил Келлер. - Вы не можете быть серьезными. - Конечно, мы чертовски серьезны! - Ну что ж, звоните в полицию! - Нет времени! - прошипела Тони. - Они в Восточном экспрессе! Возвращаются в Россию. Смотрите, ваш самолет. Вы сказали мне, что у вашего отца был самолет с пилотом. Это здесь? В Париже? Пожалуйста? - И вы хотите... успеть за поездом? - Да! - Вы знаете, где они находятся? - Венгрия завтра к вечеру! - Вероника потерла голову. - О, Боже мой. Она на секунду задумалась об этом. Это может сработать. Это казалось безумием, но... что еще они могли сделать? К тому времени, когда парижская полиция будет поднята, предполагая, что они вообще смогут что-то сделать, Джонс вернется в Советскую Россию с принцессой. - Вероника, пожалуйста! - снова взмолилась Тони, ее глаза были мокрыми от слез. Девушка повернулась и накинула пальто. - Давайте же. Поехали. Частный аэродром Хайрама Лоджа на самом деле был просто полем. С травой, коровами и всем прочим. Он купил его примерно в миле от Парижа и прорезал через него неровную грунтовую дорожку. "Роллс-ройс" Вероники остановился в росистой траве, и она выпрыгнула из машины. За ней последовали ее друзья, и, наконец, появился Смитерс, камердинер ее отца, а иногда и пилот. Его разбудили ото сна, пообещав солидную плату, если он немедленно доставит их в Будапешт. Бедняга все еще плохо понимал, что происходит, кроме того, что это каким-то образом связано с большевиками и принцессами. Смитерс забрался в кабину S-25 и щелкнул зажиганием. Тони вскарабкалась вслед за ним, отшвырнув Арчи и Бетти с дороги. Они последовали за ней, втиснувшись внутрь средства передвижения, в котором действительно не было места. Кевин подошел к крылу и протянул им винтовку и пистолет. - Вы уверены, что не хотите, чтобы я полетел? - Нет места! - проговорила Бетти. - Но я умею стрелять! Если Арчи останется, я... - Мы с Арчи можем попытаться отговорить его. Попробуем. - А если вы не сможете? - крикнул Кевин сквозь жужжание пропеллера. - Ты пристрелишь его? Бетти не ответила. Она помахала своей подруге со страдальческим выражением лица. Кевин отступил. Вероника похлопала его по плечу. Взрыв пропеллера отбросил их назад. Самолет медленно накренился, выровнялся и набрал скорость. Брюнетка помахала рукой. - Удачи! - крикнула она, не уверенная, слышали ли они ее. У Смитерса было всего три пары защитных очков, так что Арчи пришлось закрыть глаза и обмотать рот шарфом. Нос самолета приподнялся. Колеса оторвались от земли. Они поднялись на небеса, где солнце только-только пробивалось сквозь черные тучи. И они исчезли. - Я надеюсь, что это закончится как можно лучше, - вздохнула Вероника Кевину. Он просто кивнул. - Думаю, это мало о чем говорит.

ххх

Джагхед передвинул свою ладью на четыре места вправо. Шерил склонилась над доской, прищурив глаза. Примерно часом ранее, когда Восточный экспресс, пыхтя, пересек Альпы и покинул Австрию, в дверь постучал дежурный, обеспокоенный криками из этого купе. Джагхед предупредил рыжеволосую, что, если она позовет на помощь, он застрелит ее, а затем ледяным тоном сказал дежурному, что с ними все в порядке, просто обсуждая тонкости кантовской философии. Он спросил - на самом деле настоятельно предложил - не хотели бы они, возможно, несколько журналов или шахматную доску, чтобы "занять" их, чтобы не мешали другим пассажирам. Когда Шерил услышала "шахматная доска", ее уши насторожились. И вот они оказались лицом к лицу, непримиримые классовые враги, переживающие жестокую гражданскую войну в России с помощью настольной игры. Шерил, конечно, играла белыми. И, как назло злой фортуне, противоположные фигуры были не черными, а скорее темно-малиновыми. Итак, Джагхед снова принял командование Красной Армией. - Пехота Врангеля марширует по дорогам в сторону Москвы, - начала Шерил, выдвигая ладью на пять мест вперед. - Первая Красная кавалерийская армия Будени флангирует белые орды, - прорычал Джагхед, обходя рыцаря с левой стороны от сосредоточенных сил Шерил. - Казачьи всадники используют фатальную слабость в правом крыле армии Троцкого, - парировала она, бросаясь вперед со слоном и хватая одну из последних оставшихся пешек Джагхеда. - Сукин сын! - прорычал он и чуть не схватился за пистолет. Поезд начал замедлять ход. Зелено-черные пятна за окнами превратились в деревья и холмы, когда они приблизились к Будапешту, путешествовали уже почти целый день. Снова становилось темно. - А, - сказала Шерил. - Мы приближаемся к Будапешту. - Действительно, - произнёс Джагхед. Он сжал в кулаке револьвер. Остановки поездов были самыми опасными - если бы его миссия провалилась, это произошло бы сейчас. Ему просто нужно было добраться до Бухареста. Там он встретится со своими знакомыми, и на корабле они доставят Шерил из Одессы в Крым, а оттуда в Петроград. Он устроился на остановку в Будапеште, нажал на спусковой крючок пистолета. - Не думай о бегстве. - Зачем мне это? - она указала на доску. - Я бью тебя, большевистская свинья.

ххх

Самолет приземлился в Будапеште примерно восемь часов спустя. Смотрители маленькой взлетно - посадочной полосы бросились к таинственному самолету, задавая сердитые, сбивчивые вопросы по-венгерски. Они никого не ждали в этот час. И не этот самолет, кем бы он ни был. Ситуация не успокоилась, когда вновь прибывшие выскочили из кабины с винтовкой и пистолетом в руках. К сожалению, никто не говорил по-венгерски. Шерил и Джагхед оба немного говорили - но, конечно, в этом и была проблема. Им удалось прочесть его на русском языке, который, к счастью, знал один из мужчин на земле. - Нам нужно, чтобы вы связались с властями, - попросила Тони молодого человека в кепи, который склонил голову набок, как будто она говорила по-китайски. Бетти передала по-русски. Мужчина кивнул, медленно складывая все воедино. Он жестом пригласил их следовать за ним. Они поспешили за ним, оставили Смитерса на аэродроме. Мужчина был более чем рад остаться и пожелал им удачи в... чем бы они ни занимались. Спасение принцесс от драконов и все такое. Молодой человек взял для них кеб, и трое друзей забрались внутрь. Лошади заскулили. Возница щелкнул кнутом. Они ушли. Тони откинулась на спинку сиденья, все еще полубезумная от страха. Время от времени Бетти похлопывала ее по плечу, но это мало как помогало. Странный, чужой город прошел мимо них. Будапешт казался миром, далеким от Парижа. Венгерский - странный язык. Огни факелов и повозки, запряженные лошадьми, напоминали о мире, давно исчезнувшем на западе. Все это повергло ее в панику. Все ее пугало. Что, если они опоздают? Что, если поезд уже ушел? Что, если... Она прижала винтовку Кевина к груди. Готова использовать ее, если понадобится. Она не стреляла из винтовки в гневе с тех пор, как... ну... это было так давно. Ей не хотелось делать это снова. Но если бы ей пришлось, что ж, тогда девушка бы не промахнулась. Такси остановилось перед старым кирпичным зданием, которое, казалось, вот-вот рухнет. Вся троица высыпалась наружу. Копыта лошадей застучали по булыжнику, Кучер пробормотал что-то по-венгерски. Арчи вежливо кивнул. Они повернули к зданию. Это действительно была полицейская префектура? Оставалось только надеяться, что молодой человек на аэродроме дал точные указания, как добраться до такси. Они бросились вверх по ступенькам к темной, ветхой старой двери. Тони отчаянно забарабанила. Она открылась. Еще один молодой человек, на этот раз одетый в старую форму австрийского полицейского, еще с довоенных времен. Он посмотрел на них с не слишком приветливым выражением лица. Но впустил их внутрь. Полицейский участок был больше похож на темницу, чем на что-либо другое. Стены из редкого старого камня. Оплывающие свечи давали болезненный, тусклый свет. Молодой полицейский привел к ним полицейского постарше, который говорил по-немецки (хотя и грубо по-немецки). Бетти пустилась в краткое объяснение кризиса, к которому подготовилась в самолете. Мужчина периодически кивал, и вскоре стало казаться, что тот просто кивает, ничего не понимая. Но когда блондинка закончила, он пробормотал что-то о проклятых большевиках. Затем взял лязгающий старый "Форд" со станционной автостоянки, собрал двух сонных молодых лейтенантов с пистолетами и приготовился отправиться на вокзал. - Возьмите нас с собой! - воскликнула Тони, потрясая винтовкой, на которую старший полицейский посмотрел с некоторым подозрением. Конечно, он ее не понимал. - Вам... возможно, мы понадобимся, чтобы идентифицировать руководителей, - добавил Арчи по-немецки. Мужчина на мгновение уставился на него, а затем кивнул. Поэтому они в четвертый раз за последние двадцать четыре часа сели в другую машину и вскоре уже мчались на вокзал, а колокольчик на боку полицейской машины все время звенел, предупреждая граждан о том, что ведутся официальные дела. Они добрались до станции через двадцать минут и увидели, как Восточный экспресс, изрыгая дым, начал выезжать на своем пути. - Нет! Они все выскочили из машины и побежали к поезду. Винтовка замедлила Тони, но не намного. Она никогда не представляла, что может так быстро бегать с оружием в руках. Ее друзья последовали за ней, а за ними растерянные, ошеломленные венгерские полицейские. - Мэм... Она оттолкнула плечом железнодорожника. Вскочил на платформу. Последние три машины отъезжали. Топаз вскарабкалась между двумя машинами.

ххх

- Шах и мат! - воскликнула Шерил с возгласом удовлетворения. Она схватила красного короля Джагхеда. - Врангель берет Москву! Джагхед уже собирался в ярости швырнуть шахматную доску через весь отсек, когда услышал самый ужасный из звуков. - Шерил! - Он вскочил на ноги и схватил револьвер. Левой рукой схватил веревку, которой были связаны запястья Шерил, и толкнул ее на землю. - Это, должно быть, гребаная шутка! - прорычал чекист. - Тони? - прошептала принцесса полушепотом, как будто боялась, что видит сон. - Тихо! - Джагхед зарычал. - Я здесь! - воскликнула Шерил. - Заткнись! Джагхед попятился к двери - двери, которая вела в начало поезда, потому что крик раздался из купе позади них. Он потащил девушку за собой. Дверь в дальнем конце задрожала на петлях, когда кто-то с силой навалился на нее. Джагхед прицелился из револьвера. Дверь распахнулась. Двое дюжих полицейских ворвались внутрь, размахивая пистолетами. Джонс застрелил одного. Мужчина согнулся, из его живота хлынула кровь. Второй отшатнулся в шоке. Затем чекист пинком распахнул за собой дверь и, спотыкаясь, проковылял в соседнее купе. Это был вагон-ресторан. Собрание хорошо одетых леди и джентльменов вскрикнуло от шока, когда вооруженный пистолетом парень в черном кожаном пальто ворвался на их прекрасный ужин, таща за собой связанную молодую женщину. Джагхед снова идет по проходу, буржуа падают всем телом, чтобы убежать от него. Оставшийся полицейский ворвался в столовую. Джагхед отбросил Шерил за спину - извращенно, почти так, как будто он защищал ее. Он ударил полицейского пистолетом по голове. Мужчина отшатнулся. Джагхед выстрелил ему в лицо. Кровь забрызгала женщину средних лет в мехах и ее дородного мужа. Они закричали. Затем все посетители. В купе, которое только что покинули Джагхед и Шерил, шахматные фигуры все еще валялись на полу, появилось еще одно лицо. Антуанетта Топаз. Парень с трудом мог в это поверить. И у нее была гребаная винтовка. - Шерил! - Тони позвала снова. - Тони! - заблеяла рыжеволосая срывающимся голосом. Брюнетка бросилась в обеденный отсек. Джагхед выстрелил в нее. Он промахнулся. Пуля пробила окно, и порыв холодного ветра ворвался в поезд. Тони вскинула винтовку на плечо и выстрелила в ответ. Джагхед пригнулся, изо всех сил стараясь держать Шерил рядом и одновременно манипулировать своим оружием. Посетители прижимались к столам и стульям, стонали от ужаса, когда летели пули. - Ты не сдаешься, а? - Джонс рассмеялся. - Отпусти ее! - крикнула Тони. Он засмеялся еще громче. Затем приставил дуло пистолета к голове Шерил. Она зашипела и сплюнула. Тони вздрогнула, широко раскрыв глаза. - Подойди еще ближе, - почти прокричал Джагхед. - И я, черт возьми, клянусь, она умрет! - Тони сделала шаг назад. Затем: "Джагхед!" Крик раздался у него за спиной. Все еще держа револьвер у головы Шерил, он обернулся и увидел Бетти и Арчи, идущих по его маршруту, плечом к плечу. Лица суровые. - Я должен был застрелить вас двоих в Париже! - солгал он и увидел слезы в глазах Бетти, заставил себя не обращать на них внимания. - Тогда сделай это, Джаг, - мягко произнёс Арчи. - Если это то, чего ты действительно хочешь. Джагхед взвыл от разочарования. Затем он выстрелил Арчи в плечо. Здоровяк опустился на колени. Бетти присела на корточки рядом с ним. В это мгновение протиснулся мимо них, таща за собой Шерил. Они проломили еще одну двери и оказались в конце вагона. Сцепка раскачивалась между этим отделом и следующим. Джагхед посмотрел вниз и увидел, как под ними проносится железная дорога, размытое серое и черное пятно. Следующая часть была в двухфутовом прыжке. Тогда он сможет прорваться через эту дверь, а потом... что тогда? Позади него раздался треск. Пуля просвистела мимо его уха. Он резко повернул голову. Тони снова подняла винтовку и приготовилась выстрелить снова. Парень заставил себя и Шерил выйти из дверного проема, так что они встали между двумя конечностями, опасно балансируя на тяговом механизме. Тони выстрелила снова. Пуля отскочила от металлического корпуса поезда. - Она хорошенькая! - крикнул Джагхед, перекрывая шум ветра. Его волосы дико развевались вокруг лица, попадали в глаза, в рот. Он поднял револьвер и сделал еще два выстрела, борясь с ветром. Они оба промахнулись. Шерил пнула его в голень. Чекист заставил себя не обращать внимания на боль. - Но не настолько хорошенькая, чтобы за нее умереть! - Затем увидел ремонтные ступени, ведущие на крышу поезда. У него была идея - не очень хорошая, но у него заканчивались другие. - Поднимайся! - приказал он Шерил. Она плюнула ему под ноги. - Лезь! - снова крикнул он, тыча револьвером ей в живот. Она полезла, и парень полез за ней. Мимо проносились холмы и леса восточной Венгрии. Они ныряли снова и снова через дикие овраги и кристально чистые ручьи, черные в лунном свете. Необузданная страна зияла, темная и глубокая со всех сторон. Лианы и переплетенные ветви то появлялись, то исчезали во мраке. В темноте завыли волки. Звезды рассыпались россыпью бриллиантов. Карпаты. Где он вел свою войну. Где научился ненавидеть. Революционный огонь в его груди разгорелся втрое жарче. Они низко пригнулись на крыше поезда, ветер завывал у них под кожей, наполнял их рты, заглушая все. Джонс направил револьвер на лестницу, ожидая, что голова Тони может появиться в любую секунду. Или Арчи. Или даже Бетти. Он не хотел их убивать. Но сделает то, что должен был сделать. Затем Шерил ударила его обоими связанными кулаками. Он пошатнулся. Чуть не свалился с поезда. Девушка отчаянно вцепилась в его ноги и руки. Парень восстановил равновесие и грубо оттолкнул ее руки в сторону. Но в тот момент, когда он отвлекся, Тони поднялась по лестнице и теперь стояла на противоположном конце крыши, все еще держа винтовку в руке. - Я действительно не хочу тебя убивать! - крикнул он сквозь ветер. - Надеюсь, ты готов! - крикнула она в ответ. - Ты не понимаешь, не так ли? - взревел он, удерживая Шерил одной рукой, а другой перезаряжая револьвер. - Таким людям, как она, наплевать на таких, как мы! Ты для них ничто! Я тебе не враг! Так и есть! - Пошел ты! Она снова выстрелила из винтовки. Ветер унес его прочь. Чекист быстро выстрелил два раза подряд. Первая пуля промахнулась. Вторая - задела руку Тони. Он увидел вспышку крови и разорванную ткань. Девушка поморщилась. - Тони! - воскликнула Шерил. - Заткнись! - приказал он. Топаз чуть не потеряла равновесие. Чуть не выронил винтовку. Но она этого не сделала, снова подняла её со сверхчеловеческим усилием. - Отпусти ее, или я клянусь... - Клянёшься в чем? - потребовал он. - Разве ты не помнишь, что ты мне сказал? Почему вы уехали из Америки? Мы собираемся построить мир без флагов! Без наций! Без шовинизма и угнетения! Почему ты сражаешься со мной? - Она тебе ничего не сделала! - парировала Тони. Джагхед почувствовал, как в его груди снова закипает ярость. Он еще раз поднял пистолет, больше не чувствовал себя человеком. Его разум развеялся и уже с трудом мог мыслить словами. Только кровь. Разрушать. Отмщение. - Мне все равно! - Он снова приставил пистолет к голове Шерил. Парень хотел суда. Пышность и великолепие. Его орден Красного Знамени. Но он не стал бы рисковать ее спасением. Если ему придется убить ее здесь, так тому и быть. Он отвел оружие назад. Тони протянула руку. - О боже, - пробормотала Шерил, когда металл ствола револьвера впился ей в кожу головы. - Боже Всемогущий, небесный отец, Христос... - Заткнись! - закипел он, кипя животной яростью и волей. - Бога нет! Нет ни рая, ни ада! После этого ничего не будет! Там ничего нет! - Он сунул палец в спусковую скобу. Поезд завернул за поворот. Джонс споткнулся. Тони тоже вместе с Шерил. Она попыталась отползти. Он дернул ее назад и упал на одно колено. Тони перекатилась на бок, прижавшись к крыше. Она прицелилась. Нажал на спусковой крючок. Джагхед попытался поднять пистолет. Он услышал взрыв. Как пушки на Петроградском фронте. Глухой удар в грудь. Неужели в него выстрелили? Его пальцы ослабли, веревка на запястьях Шерил выскользнула из его руки. Он недоверчиво посмотрел вниз. Его пальто было красным. Острая боль пронзила его сердце. Что? Кровь сочилась из раны в его груди. Его голова прояснилась. Звезды кружились над ним. Он покачнулся. И вывалился из Восточного экспресса под завывающий ветер. Шерил была свободна. Она была свободна. Девушка видела, как пуля поразила Джонса. Увидела, как из его груди хлынула кровь. Увидела шок и недоверие в его голубых глазах. Видела, как он упал с поезда и ударился о землю. И она не чувствовала ни капли удовлетворения. Только глубокое облегчение от ее свободы, а также непреходящая печаль. Она вскарабкалась на крышу, рыжие волосы развевались на ветру. Тони выронила винтовку, соскользнула с поезда и исчезла в полуночных тенях. Брюнетка притянула ее в крепкие объятия. Слезы Шерил намочили ее руку и плечо, смешавшись с кровью в том месте, где ее задела пуля Джонса. Потом Тони поцеловала ее. Это было похоже на один из тех криминальных романов, которые Арчи любил читать. Ветер завывал вокруг них, когда они обнялись, прижавшись губами друг к другу, теплые на фоне замерзшего ночного воздуха. Шерил вздохнула, а Тони обняла рыжеволосую за талию. Углубил поцелуй. Принцесса обхватила ладонями лицо. Поезд начал замедлять ход. Скрежет на рельсах стал тише. Когда Восточный экспресс полностью остановился, поцелуй прервался. Шерил посмотрела в глубокие глаза Тони и улыбнулась. Еще один короткий поцелуй. Она отказалась разорвать объятия. - Ты в порядке, - вздохнула Тони. - Я в порядке. С тобой все в порядке? - Шерил осторожно коснулась раны на руке Тони. Она вздрогнула. - Ничего страшного, - ответила Тони. - Рана в плоть. - Это не ерунда, - начала Шерил. - Дай мне посмотреть. Тони рассмеялась. Они поцеловались еще раз. - Как только мы спустимся с крыши, хорошо? Восточный экспресс совершил экстренную остановку посреди Карпатских гор. Рабочие вышли из машины, сердито требуя объяснить, что именно произошло и почему слышали выстрелы. Потрясенные пассажиры собрали все свои знания о среднем классе и выиграли новую историю большевистского террора, чтобы рассказать ее своим детям и внукам. Все вышли из поезда, главным образом потому, что пассажиры хотели оказаться как можно дальше от трупов двух полицейских. Арчи не был серьезно ранен. Он улыбнулся и выдержал, когда Тони спросила, как его плечо. - Бывало и хуже, - уточнил он, заставляя себя улыбнуться. Топаз передала Шерил их друзьям. Еще один короткий поцелуй. - Вы в порядке? - мягко спросила Бетти принцессу. - Я в порядке, - сказала Шерил еженедельно. Ее (бывшая) служанка заключила ее в объятия. Тони увидела слезы в глазах Бетти. Она не знала, что сказать. Если вообще что-нибудь случится. Но знала, что должна была сделать. - Я вернусь, - прошептала Тони. Шерил инстинктивно потянулась к ней. - Сейчас вернусь, - пообещала брюнетка. И она пошла обратно по рельсам, туда, откуда пришел поезд. Она шла и шла почти полчаса, прежде чем нашла его. Пятно крови прямо рядом с рельсами, опустилась на колени и прикоснулась к нему, как будто выслеживала раненого оленя у себя дома. Джагхед исчез. Она встала. За этим было еще несколько красных капель. И несколько метров назад, еще несколько. Тони нырнула в густой карпатский лес, следуя по тонкому кровавому следу. Ветки хрустели и хрустели вокруг нее. Она держалась настороже. Ни дома, ни в Париже волков не было. Но она знала, что они живут здесь. Кровавый след становился все гуще и тяжелее по мере того, как она шла. Деревья поредели. Открылся на узкую поляну, откуда открывался хороший вид на горизонт на ряд утесов примерно в миле отсюда. - Бах! - Она резко обернулась. Джагхед сидел, прислонившись к дереву, прицелился в нее из револьвера. Он рассмеялся. Нажал на спусковой крючок, щелкнув "пусто". - Не волнуйся, - улыбнулся он. - Я шучу. Никаких пуль, - парень отбросил пистолет в сторону. Его лицо было мертвенно-бледным. Левая сторона пальто была полностью залита кровью. Его глаза казались водянистыми. Его трясло. Сердце Тони смягчилось, несмотря ни на что. - Ты здесь, чтобы позлорадствовать или прикончить меня? - Ни то, ни другое, - печально ответила она. - Я должен признать, что выстрел сверху движущегося поезда посреди ночи - это нелегко! - Он коснулся своей кровоточащей раны. - Должен признать. - Спасибо, - вздохнула Тони. Тонкий луч света пробился через утесы вдалеке. Звезды начали меркнуть. - Пойдем... - он жестом подозвал ее. - Посиди со мной, пожалуйста. - Я могу позвать Бетти... - начала девушка. - Боже, нет. Пожалуйста. Она не должна... Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Или вообще. Я... - он закашлялся. Несколько капель крови упали ему на подбородок. - Я едва ли заслуживаю того, чтобы видеть ее. Но... - Он протянул руку. - Пожалуйста, посиди со мной. Только на минутку. Она подчинилась, прижавшись к большому дереву рядом с ним. Джонс глубоко вздохнул. Они смотрели, как на гребне усиливается свет. Он превратился из слабого оранжевого в ярко-желтый, а затем в ярко-красный. Звезды и тьма отступили еще дальше. Луна съежилась перед ярким солнцем. - Это прекрасно, - проговорила Тони. У нее перехватило дыхание. - Я никогда не был очень сентиментальным, - произнёс Джагхед. Его глубокие, красивые голубые глаза были устремлены на восходящее солнце. - Но, черт возьми, если ты не права, - Он вытаращил глаза. Его дыхание стало тяжелее. Более трудолюбивый. Кровь продолжала капать. Тони осмотрела рану. Это было как раз под его сердцем. - Тебе больно? - спросила она. - Сначала так и было. Немного. Я уже почти ничего не чувствую. - Мне очень жаль. - Почему? Ты спасла девушку. Выиграла этот день, - Тони вытерла заблудившуюся слезу. - Ты же знаешь, что так не должно было быть. - Конечно, так и было, - прохрипел он, все еще глядя на восход солнца. - Бетти любила тебя. - Ей не следовало этого делать. - Почему? - Я чудовище. Тебе не кажется? - Тони покачала головой. - Я не верю в монстров. Монстры должны придерживаться сказок. - Я буду в аду еще до завтрака, - усмехнулся он. Затем его смех перешел в болезненное бормотание. Кровь стекала по его губам. - Я думала "ты не веришь в ад", - он слабо пожал плечами. - Узнаю достаточно скоро, - парень с большим усилием вытер рот. - Ты думаешь, что ты монстр? - Мне жаль, что пришлось пролить так много крови, но мы разорвали наши цепи. Что мы сделали героев из нищих. То, что мы осмелились вообразить лучший мир - я ни на минуту не жалею об этом, - Тони почувствовала укол в сердце. - На твоем месте я бы тоже сомневалась, что сделала бы это. - Да здравствует Красная Армия Рабочих и крестьян, - вздохнул он. - Да здравствует Красный интернационал. Да здравствует Советская Республика Труда. Солнце полностью поднялось в небо. - Боже, - повторила Тони. - Это прекрасно. - Ты когда-нибудь была в Карпатах? - Она усмехнулась. - Нет! - Я был. Война, но тогда она была такой громкой. Слишком громко. Там были пушки. Не так, как сейчас, - нежно пели утренние птицы. Одинокий волк излил еще одну тающую песню мерцающей луне. - Не так, как сейчас, - Джагхед кашлянул еще несколько раз. - Скажи Арчи, что я сожалею, что подстрелил его. Элизабета... Скажи Бетти, - Его слова оборвались. Тони сжала его руку. Возможно, он был чудовищем. Но она знала, что сделало его таким. - Скажи Бетти, что я... действительно люблю ее. Скажи ей, что я не заслуживал любви к ней, - Тони сморгнула несколько собственных слез. - Я так и сделаю. Собрав последние остатки сил, Джагхед полез в карман пальто. Он вытащил что-то, крепко сжатое и поблескивающее в кулаке. - Еще кое-что... - парень содрогнулся. Его дыхание становилось все глубже и глубже между ними. - Это для... - Он бросил его в ожидающую ладонь Тони. Ему не нужно было заканчивать. Она знала, для кого это было. Маленький серебряный византийский крест, усыпанный драгоценными камнями, сиял в лучах новорожденного солнца. Джонс сделал еще один вдох. Потом затих. Тони закрыла голубые глаза. Затем встала и направилась обратно к поезду.