Бирюзовый тебе больше к лицу

      Тренировочный матч окончился победой «Аобаджосай» со счётом 2:1. «Карасуно» были, конечно же, разочарованы, сердиты и выглядели подавлено. Особенно это касалось знаменитых «девятого» и «десятого»: парни то ругались, то сочувственно хлопали друг друга по плечу, вновь возвращаясь к оскорблениям. Тренер с куратором что-то обсуждали, чертя на планшете схемы, чтобы разобрать ошибки. Менеджеры тихо собирали вещи, раздавали воду, утешали ребят, пытаясь их приободрить.       Расстроенные чувства заполнили сердца всех, кроме одного человека. По иронии судьбы Коуши не вышел на корт ни разу, оказывая моральную поддержку со скамьи, хоть и это на протяжении всей игры его волновало мало. Он подпрыгивал, как на иголках, весь матч, в ожидании прощального построения.       Он старался не встречаться с Ойкавой глазами, опасаясь выдать себя, чего нельзя было сказать о капитане соперников: он, разве что, не пожирал глазами своё солнышко, растворяясь в приятных мыслях о том, что скоро тот будет рядом с ним. Он откровенно пялился на протяжении обоих сетов на вице-капитана «Карасуно», вызывая раздражение у Дайчи и Танаки.       Каждый приём, прыжок, подача буквально кричали: «Смотри! Смотри на меня! Вот с кем ты скоро будешь играть! Смотри на меня, любуйся мной!». И Коуши любовался, скрывая восторженный взгляд за челкой, точно так же представляя, как они вместе будут играть на одном поле; представляя себя по ту сторону сетки, разрываясь между чувством вины перед ребятами за свои мысли и заполняющим всё внутри счастьем. Уже скоро он будет обниматься с Ойкавой после матча, давать пять после удачной атаки и посылать игрокам тайные знаки, чтобы обманывать соперников.       Однако Тоору решил, что некоторых вещей ждать — слишком долго. И, едва тренеры вышли из зала, он решительно направился к игрокам «Карасуно». Проигнорировав злобные взгляды четвёртого и пятого номеров, он просто сгрёб растерявшегося Сугавару в охапку, начав покачивать его из стороны в сторону. — Тоору? Эм-м… Ты чего? — испуганно пищит Сугавара, вызывая у Ойкавы довольную ухмылку. — Я соскучился, — бесцеремонно произносит капитан, тыкаясь носом в макушку, — ну же, поздравь меня. Скажи, что я был великолепен. — Ты ужасен, — фыркает Сугавара, тыкая парню пальцами в бока: злиться на такого Тоору он не мог, но и спускать подобные выходки ни в коем случае нельзя. — Ах-х! Как грубо…       Тоору, теряя над собой контроль в попытке сдержаться, ослепительно улыбается и вдруг резко притягивает к себе своего парня и на глазах у всех целует. Целует жадно, страстно, слегка наклоняя партнёра назад, от чего Сугавара хватается за его шею. В голове набатом бьёт тревога — на них смотрят все члены команды. Боже! Что скажет Дайчи?       Внутри сердце сладко замирает от публичного признания любимого в наслаждении мгновением. Всё равно уже всё сделано: скрывать и говорить: «Вам показалось» — смешно. Сугавара ждёт, пока его парень утешит жадность, и позволяет себе спрятаться на груди Тоору, который с видом победителя крепко обхватывает его, без слов заявляя свои права. «Это моё!» — сообщает он всем, встречаясь с убийственным взглядом разъяренного капитана противника. И если бы можно было жечь взглядом — от Ойкавы осталась бы горстка пепла. — Не думал я, что они вот так об этом узнают, — бормочет Коуши в грудь Ойкавы. Голос вызывает внутри грудной клетки мягкую вибрацию, несколько расслабляя победителя. — Я тоже, — довольно улыбается он. — Ты жалеешь? Я нет. — Суга?!       Дайчи давится воздухом, застывая соляным столпом. Хината перестает энергично прыгать, ошеломлённо взирая на это представление. Кагеяма с мрачной физиономией буравит взглядом бывшего семпая. — Сугавара? С Ойкавой? — Асахи растерянно переглядывается с Ноей, у которого лицо за эти пару мгновений уже несколько раз сменило цвет. — Не знала, что они так близки… — смущённо пробормотала Ячи, прикрыв лицо руками.       На другой половине площадки третьегодки «Аобаджосай» стояли не менее живописными изваяниями. Ивайзуми ещё как-то справлялся, демонстрируя своё знаменитое «лицо-кирпич», в то время, как Ханамаки с Мацукавой перемигивались, посылая друг другу одним им известные сигналы. — Ну нихера себе… — Хаджиме первым обретает дар речи.       Все кусочки пазла приходят в движение, начиная собираться в затейливую картинку. Так об этом вчера говорил этот говнюк? Бедный Сугавара, попал, так попал. Хотя, эффект, произведенный на противника этой безумной выходкой капитана, и впрямь потрясающий.       Насладившись зрелищем недоумевающих лиц, Ойкава нехотя размыкает объятия: — Мне пора. Увидимся, Ко-чан, — он смазано целует парня в висок и, отсалютовав, продолжавшим изображать скульптурную группу «Мы охуели» карасуновцам, уходит к своей команде. — Увидимся, — шепчет вслед Коуши, вздыхая: вторая серия дорамы обещает быть напряжённой.       Досчитав до десяти и сделав три глубоких вдоха, он также поворачивается к сокомандникам, сразу натыкаясь на хмурого капитана. — Не потрудишься объяснить весь этот цирк? — недовольно цедит он.       Нет, Савамура не то чтобы был против. В конце концов, вне площадки они переставали быть соперниками (разборки Кагеямы со своим бывшим семпаем не в счёт). Но сам факт того, что у Сугавары были от него секреты, злил. Раньше он узнавал все новости в жизни своего заместителя первым. Да даже это он смог бы пережить, но мерзкое чувство собственника, змеёй выползшее из дальнего темного угла души, погано зашипело в сердце. Словно у него забрали что-то важное, ценное. Просто ограбили на глазах у друзей и врагов. — Да, мы встречаемся, — просто произносит Сугавара. — И как давно? — не унимается Савамура, играя желваками и сжимая кулаки до побеления костяшек. — Три месяца, — пожимает плечами Сугавара, собираясь с духом. — Ясно, — цедит Дайчи, также пытаясь взять себя в руки.       Мышцы лица слушаться отказываются, маска злости прочно прилепилась, не желая убираться в ящик. Спасение лишь в делах, в обязанностях капитана команды. Громко хлопнув в ладоши, он командует всем собираться, наставляя отдохнуть за выходные, которые на этот раз пройдут без тренировок. — До встречи в понедельник! — хором произносят ребята, направляясь в раздевалку. — Дайчи, Киёко, Асахи, вы не могли бы задержаться? Мне надо поговорить с вами, — тихо просит Сугавара, нервно покачиваясь на носках.       Ребята собираются вокруг вице-капитана, пока остальные покидают зал. — Что ты хотел сказать, Сугавара? — Шимидзу поправляет очки, всматриваясь в одноклассника. — Я… я хотел сказать, что мы не увидимся в понедельник. Я перевожусь в другую школу, — выпаливает он на одном дыхании. — Что?! — синхронно вылетает от всех троих. Асахи передёргивает болевым спазмом, словно он влез в открытое гнездо розетки, а Киёко пораженно замирает, переваривая услышанное. — Суга? Почему? — Дайчи потрясенно всматривается в лицо друга, пытаясь найти ответы, объяснения всему происходящему, натыкаясь на отчаяние и грусть в глазах. — Так будет лучше. Я не представляю ценности для вас, так что для команды потеря невелика. Да и мы всё скоро выпускаемся, так что… — Но мы не хотим расставаться с тобой, — в глазах старшего менеджера блестят слёзы, — мы хотим всё оставшееся время провести вместе. — Мы будем видеться после школы, — мнётся Суга. — А волейбол? — перебивает Адзумане. — Я не брошу его, никогда. В новой школе есть волейбольный клуб. — И что это за школа? — Асахи расстроенно пытается отвлечь себя новой информацией. — Скоро узнаете, — усмехается Коуши, — мы будем видеться, обещаю. Буду ходить на ваши игры… — Это не то! Ты же понимаешь, что это не то! — почти кричит Дайчи, не заботясь о том, что на глазах теряет статус капитана. — Как ты можешь после всего, через что мы прошли, просто вот так взять и бросить нас?! — Дайчи! — Сугавара повышает срывающийся голос, — не считай, что я просто бросаю вас и забуду, потому что это не так! — Эй, парни, не драться, — встревает Асахи, которого от напряжения в воздухе начинает потряхивать. — Так оставь нас! Забудь нас всех! — орёт Савамура, ненавидя сам себя, но остановиться он не может.       Слишком больно внутри, слишком сердце бьёт по ребрам, словно пытается вырваться наружу, чтобы… Чтобы что? Прыгнуть в руки этому эгоисту? Мол, на, что тебе ещё надо. Однако вместо этого он выкрикивает ещё несколько обвинений, в ужасе глядя на то, как по щеке Коуши скатывается первая капля.       Парень молчит, покорно слушая все злые слова в свой адрес, и это для Дайчи в тысячу раз хуже, чем если бы он, как в детстве, налетел на него с кулаками. Слёзы катятся одна за другой, Асахи и Шимидзу тоже не выдерживают, шмыгая носами. Сугавара устремляет взгляд, полный боли на девушку: — Не говорите пока остальным, — она понимающе кивает.       Нет ни объятий, ни пожеланий удачи. Сугавара срывается с места и вылетает из зала, проносясь мимо стоящих на улице ребят. Как по команде, все залетают обратно, замирая на пороге от вида плачущих семпаев. — Что случилось? — Энношита первый возвращается к действительности, — Сугавара-сан выбежал в слезах, вы плачете. — Всё нормально, это наши дела, — бесцветно бросает Дайчи.       Он тяжело идёт на выход, не разговаривая ни с кем, испытывая благодарность к кохаям: никто не лезет с вопросами, даже самые назойливые, Нишиноя и Хината. Савамуре тяжело, так тяжело, как никогда ещё не было. Первое ощущение злости на Сугавару за тайны и «предательство» сменяется давящим, душащим чувством вины: «Это твой проёб, капитан!», — звучит ехидно в голове. «Кто оставил его сидеть на скамейке, едва гениальный Тобио Кагеяма появился на пороге? А если бы тебя сменил такой же? А ты знаешь, о чём он думает? А что его беспокоило все эти недели? Да ты вообще что-нибудь о нем знаешь?» И с ужасом он понимает, что нет — он мало что понимает и знает о Коуши.       Подкупленный, усыплённый вечной улыбкой и лёгким настроем их «мамочки», он не заметил, как тот нырнул в свой богатый внутренний мир и не вынырнул обратно. Ну почему именно Ойкаве удалось выманить Сугавару на поверхность? Почему именно этот напыщенный индюк! Чёртов Великий Король! Два поражения за день, за час!       Домой он идёт один: у Асахи с Киёко ещё какие-то дела в школе. Состояние у Дайчи примерно такое, как если бы из него всё вынули, протрясли и кинули обратно. Он не понимает, как реагировать. В чувствах полная неразбериха. И тяжело вытянуть из глубины души что-то на первый план. Просто тупое, нудное чувство боли разливается внутри, мешая нормально дышать.       Телефон вибрирует в кармане, и Савамура машинально достаёт его, открывая прилетевшее сообщение в мессенджере. Чёрт, не надо было, но поздно: отправитель увидит, что оно просмотрено.

От кого: Сугавара Коуши

17:36

Прости меня, Дайчи. Хотя, наверное, я не заслуживаю прощения. Прости, что не сказал о нас с Ойкавой. Сам сначала не понимал, что между нами. Прости, что не говорил про перевод. Мне трудно далось это решение. Но я его принял, и несу ответственность за это. Ты — отличный капитан, замечательный друг и чудесный человек. У тебя сильная команда, которая тебе доверяет. Я понимаю, если ты зол на меня и не захочешь общаться, но я всегда останусь твоим другом. Еще раз прости. Я просто хочу быть счастливым       Звон в ушах взрывается перенапряжёнными нервными клетками. Это — провал. Третье поражение. И в этой войне они проиграли не просто товарищеский матч.