Тайна Нефилима

      — Эрнст, объясни мне, как такое могло произойти? — глубоко во сне послышалось мне. — В прошлый раз ты обещал, что он будет последним! Так почему моя десятилетняя дочь вновь теряет память на ровном месте? — негомко возмущался голос.       Лёжа в мягкой и чистой постели, чей-то отдалённый диалог начал проскальзывать в сознание. Однако мне впервые за 16 лет было так удобно спать, что я всеми способами сопротивлялась терять сон. Чувство тревоги отступило, а тёплое одеяло грело меня. Когда в последний раз я ощущала себя так же? Сколько времени прошло с тех пор, как мне удалось спокойно спать, не боясь ночью замёрзнуть? — Маркиз, всё шло хорошо. Состояние леди Амелии было стабильным эти пол года. Она проходила проверки каждую неделю. Я и сам в растерянности… Такое ведь невозможно предсказать, — напряжённо вздыхал мужчина.       Повисла минута тишины. Я так надеялась, что диалог закончен, и я смогу продолжить сонную идиллию. Но, кажется, это было всего лишь время для раздумий. — Дженна, и ты ничего не замечала? Она ни на что не жаловалась? — Нет, господин, всё было как сказал мистер Эстебан.       И тут резкий ответ отца, окончательно вывел меня из бессознательного состояния, заставляя вмиг съёжиться, прижав ноги к животу. — С каждым разом она забывает все больше и больше! А вспоминает с трудом! Неужели этому никак нельзя помочь? Она теперь всю жизнь будет мучаться?       Наступила долгая пауза. Каждая мышца тела напряглась. Наверное первый раз в жизни я услышала, чтобы отец говорил в таком тоне. Его непоколебимое спокойствие в любой жизненной ситуации, сделалось для меня привычным. — Господин, — раздосадовано начал он, — к сожалению, я должен сказать, что более бесполезен в этом деле. Я не знаю как победить недуг вашей дочери. Мне очень жаль, мы испробовали все доныне известные методы лечения подобных заболеваний. Ни что из них не дало обещанного результата. Сожалею, господин Кейран. Должен откланяться… — мужчина поклонился и, не спеша, направился прочь.       Интересно, что может чувствовать отец, которому сказали, что его маленькая дочь неизлечимо больна? Даже за дверью ощущалось отчаяние и глубокое разочарование. Я, прямо таки, видела как опускаются отцовские руки.       По томному выходу, мне точно представилось папино выражение лица. Когда он расстраивался или был чем-то озабочен, постоянно садился в свое кресло и закрывал глаза, его губы были сжаты, а между бровями появлялась складка. В такие моменты мне казалось, что морщин у него намного больше, чем есть на самом деле. Когда отцу было тяжело, меня всегда мучала совесть. Он делает всё ради моего блага, а я ничего не могу для него? Эта мысль засела в голове на многие годы. Поэтому я безупречно училась, что могла — готовила, убиралась, стирала, гладила, даже подрабатывала где брали. — Дженна, отмени все занятия Амелии для подготовки к титулу императрицы, — твёрдо наказал он. — Но, маркиз, император приказал готовить обеих дочерей! — Это сейчас не важно. Император не знает о её болезни. Значит пришло время сообщить об этом во дворец, — это прозвучало так, будто он переступил через себя. — Прошу вас, господин! — упала в ноги ему служанка, точно услышав свой собственный смертный приговор. — Леди Джеремия завещала нам всем хранить ваших детей. А если об этом узнают во дворце, то и вся аристократия! Молю вас, это для её же блага! Когда придёт время выдавать замуж, её… — Дженна! — Девушка со страха вздрогнула. — Наша семья веками была верна императору, а сейчас это выглядит как измена, — он сделал жест руками, просящий её встать с пола. — Я готов сделать всё что угодно для своих дочерей, но у нас всё равно не получится долго держать это в секрете. Ей придётся прекратить курсы по подготовке к назначению на пост императрицы и заняться лечением. Я никогда, ни за что не буду жертвовать её здоровьем, ради короны. Если эта болезнь не отступит, то императрицей ей и не стать… И в конце концов, у меня две дочери. Аристия прекрасно справится с этим, если пожелает. — Н-но… — выдавила сквозь слёзы она, однако вспомнив, что перед ней стоит сам хозяин этого дома, не посмела более перечить и опустила голову в лёгком поклоне. — Слушаюсь…       Шаги начали скоро отдаляться.       Я осталась лежать со своими мыслями наедине. «Так значит… Амелия часто теряла память… Но сейчас всё по другому… Они ведь не знают, что теперь я заместо неё. Как бы корыстно это не звучало, но болезнь девочки сыграла мне на руку. Не знание здешних законов и порядков можно будет оправдать этим.       А папа? Почему здесь мой папа? Теперь его имя Кейран, он очень уважаем и молод. У него есть свой собственный огромный дворец и, кажется, в деньгах он больше не нуждается. А может… — от возникшей мысли по спине пробежались мурашки и слёзы успели подкатить к глазам, — он не мой… Нет! Это точно мой папа! Возможно он также как и я после смерти переместился сюда? Может ему тоже помог тот ангел, посланный Луной? А значит ли это, что я уже умерла?» — вопросы возникали в голове, запутывая ещё сильнее.       «Но что стало с моим телом? Куда делась настоящая Амелия? Кто был тот ангел? Почему он мне помог? Как я смогла переместиться в далёкое-далёкое прошлое? Кошмар! Всё слишком непонятно и запутано! Прежде всего надо успокоиться и понять что делать дальше…» Меня передёрнуло от звука колеблющейся ручки. За секунду спрятав голову в подушку, притворилась замертво спящей. Эта привычка тянулась ещё с детства, когда бабушка укладывала спать, а я, получив свой первый и последний кнопочный телефон, играла в «змейку» и прятала его под подушку, каждый раз, когда она заходила проверить меня.       Чьи-то шаги последовали к моей кровати и остановились. С минуту этот человек стоял над душой, а потом сел на постель. Неизвестность пугала и правдоподобность сна пропадала. Теперь я уже щурила глаза, чтобы они не открылись. — Как же так получилось? — начал чей-то бархатный высокий голос, явно принадлежавший девочке.       По коже пробежали мурашки от прикосновения её рук. Она нежно расправила мои волосы по подушке.       «Держись, не открывай глаза!» Тело, не поддаваясь мне, начало дрожать. — Ты меня так боишься? — … — дыхание от волнения остановилось, и не шло, ни вперёд, ни назад. — Ты же уже давно не спишь… — таким же спокойным тоном, добавила она и растоптала мои надежды в клочья.       «Ну конечно! Должно быть, меня не раскрыл бы только слепой и глухой, в добавок!»       С настороженностью приоткрыв глаза, на меня смотрела девочка. Знаете… Мне всегда казалось, что ангелы выглядят именно так, до того, как встретила настоящего.       «Она же копия моего… отца…»       Совсем бледная кожа, тонкие брови над закрученными ресницами, что покрывают её янтарные, скорее золотые глаза, короткий носик, волосы точно того же цвета, как у него: серебристые и прямые, словно седые. Только вот цвет глаз у папы как и у меня голубо-синий. — Э… Эм… — Наверное ты не помнишь моё имя. Меня зовут Аристия, можно просто Тия. Я твоя родная сестра, — представилась она и мило улыбнулась, но что-то было в этой улыбке.       Выглядит девочка прямо на мой возраст, да и внешне явно папина дочь. Правда… какое-то чувство внутри вызывает к ней сильнейшую предвзятость. Возможно это настоящая Амелия разговаривает со мной через эмоции? Могут ли быть реальные отношения сестёр, о которых мне доныне неизвестно, плохими? Ну или это просто включилась ревность из-за того, что теперь я не единственный ребёнок? Вряд ли… — Ир… Амелия! — Да, я знаю.       В последовавшей паузе читалась неловкость. Только тогда, когда я осознала что всё никак не могу оторвать от неё глаз, поспешно отвернулась. — У тебя что-то болит? — Нет. — А ты хоть что-нибудь помнишь? Например обо мне…       «Ну же Амелия, если ты ещё есть где-то внутри, то прошу помоги мне. Дай хотя бы одно воспоминание, хотя бы одну подсказку!» Ничего… Голова абсолютно пуста. Словно это и правда начало новой жизни с новыми людьми и новыми воспоминаниями. Это тело, как и голова беззаветно чисты, и даже если Амелия где-то ещё существует, то её реальность здесь уже умерла и душа покинула тело, уступая мне… Я закрыла глаза, глубоко выдохнув и медленно покачала головой. — Понятно… — разочарованно, опустила она взгляд. — В таком случае придётся создать всё заново. И для тебя и для меня. Есть ли причина её сторониться? Такое странное, смутное ощущение. У меня никогда не было сестёр или братьев. Я являлась всегда единственным ребёнком. Отец так и не женился, поэтому у нас была семья на двоих. Единственный вывод на данный момент: она мне не очень нравится, но я готова пойти к ней навстречу. — Сейчас будет завтрак, мне разрешили к тебе зайти ненадолго, но уже пора идти, отец ждёт… И раз ты проснулась, то может разделишь с нами трапезу? — Я… Ну… Думаю мне пока нельзя вставать. — Оу… Тогда ладно… Надеюсь ты скоро поправишься.       Сестра направилась к выходу. — Аристия, погоди. — Да? — А ты сможешь мне рассказать всё что помнишь? Просто… мне же надо иметь хоть какое-то представление обо всём, включая наши с тобой отношения. Девочка напряглась. Она несколько секунд безмолвно смотрела на меня, растерянным взглядом. За это время я успела сто раз пожалеть о том, что спросила.       «Я попросила о чём-то неуместном? Да вроде нет… Она обиделась?» — Да, конечно. Приходи ко мне во время утреннего чаепития.       «Фух… Как камень с души спал. А это будет сложнее, чем я думала. Придётся учиться всему этикету. Радует тот факт, что мне 10 и, надеюсь, ошибки, что предстоит совершить не будут сильно наказуемы.» — Спасибо! — вслед бросила я. Однако, по-моему, она уже это не услышала.       «Можно мне вставать или нельзя, но кушать-то хочется!»       К счастью, долго терпеть не пришлось. Аристия, предупредила Дженну о моём пробуждении и мне вскоре принесли еду. Ох, что только там не было! Яичница, круассаны, мёд, сырная тарелка, хлеб, разные салаты. У меня глаза на лоб полезли! В моём мире мы не могли позволить себе больше колбасы, хлеба и помидоров с огурцами. Какое-то время я просто таращилась на это всё, пытаясь запечатлеть этот момент в голове. Пока потёкшие по внутренним стенкам щеки слюни не сломали меня.       Ни отца, ни сестру я сегодня больше не видела. Мне запретили вставать и уж тем более выходить из комнаты.       Я полностью погрузилась в изучение моей опочивальни, в попытках найти хоть какие-то ответы.       Начала с рабочего стола. Куча бумаг с совершенно неизвестным мне языком, который я на удивление, понимала. Звучал он точно так же как мой родной, но письменность отличалась. «У Амелии слишком красивый почерк…» В основном она писала заметки по этикету, что, кстати, мне явно очень пригодятся. Были записи рассказывающие о каких-то людях, чьи имена еле выговоришь, например: Фирузэ, Азул, Сапфериос, Смарагдус, Гранат и многие другие. Она так грамотно выражается. Каждый из этих людей описан настолько красиво, словно они герои какой-то сказки, но нет никакой конкретики. Думаю это просто персонажи её воображения, не более. Правда об одном из них тут целая эпопея. Надо будет прочитать, когда закончу.       Куча учебников, и записей с уроков. Не знаю как описать мои чувства после увиденного… Она проходит политологию! Политологию в 10 лет! Я уже молчу о таком предмете как экономика. И, кажется, имеет в этом успехи… Особенно в лингвистике. На столе лежат целых 3 учебника по разным языкам: фриманский, адеповский и амшенский.       Перебирая одну стопку за другой нарвалась на рисунки, сделанные карандашом по тонкой белой бумаге, что разрисованы пастельными цветами. И тут, наконец, нашлось за что зацепиться. Было много картин с изображением меня и Аристии в детстве, когда мы играли в саду. Вероятно здесь нам по 3-4 года. Неужто я это рисовала? То есть Амелия… — Подпись: «Двойняшкам Моник». — На всех одна и та же.       Нет, не я. Только от кого не обозначено. Зато теперь ясно, что мы двойняшки.       Между делом, до меня дошёл вопрос: А кто наша мама? И где она? Это будет так невероятно, если она здесь есть! Я свою никогда не видела, но вдруг в этом мире всё по-другому.       Радость переполняла меня от одной лишь мысли, что спустя 16 лет я смогу познакомиться с ней! — Завтра, когда мне разрешат выйти, обязательно найду маму! — Дальше перебирание материалов на столе было более энергичным и радостным. Под рабочим местом находились шкафчики. И они не прошли мимо меня. Там лежали запасные письменные принадлежности, тетради, чернила, книги, книги и ЕЩЁ РАЗ КНИГИ! «Она вообще чем-то помимо учёбы увлекалась?» Однако самый последний оказался закрыт на замок и никак не поддавался. Это значит, что там лежит что-то ценное! Только вот ключ-то где? Порывшись ещё раз по столу так ничего не обнаружила. «В любом случае, если он в комнате всё равно найду!»       Не знаю, как я могла не заметить небольшую библиотеку прямо в стене, рядом с постелью. «Может одна из книг открывает секретный проход?» — от такой мысли самой стало смешно.       Там тоже ничего полезного.       Около двери стоял ещё один с вещами. «Ох, если мне придётся надевать такие пышные платья, то лучше я останусь в ночнушке навсегда.»       Последний шкаф был совсем маленьким, хотя по сравнению со мной, очень даже большим. Открыв его, я не ожидала увидеть там что-то новое помимо учебников и книг, всё-таки на удивление, я ошиблась. Ещё никогда не была так рада ошибке. Бумага А4, А3, холсты, обычные и цветные карандаши, множество разных палитр с красками, 3-4 подставки с кисточками разной ширины и ещё куча предметов, названия которых я не знаю. А в углу от шкафа спрятался мольберт. — Оу… Так она ещё и рисует, — такая находка, вызвала во мне смутные чувства.       От всей груди выдохнув, представляя будущие трудности, закрыла шкаф и села у стенки, схватившись руками за ноги. «Какие секреты ты ещё прячешь Амелия? И да, я так и не нашла ключ. Проще будет его сломать.»       Подняв голову на широкое окно, меня снова погрузило в раздумья. «Уже стемнело… ничего толком не видно… Когда же Дженна придёт?» Со светом здесь явно проблемы. Нет электричества, и как минимум, настольных ламп. Я где-то видела спички в тумбочке у кровати, а на столе свечки. И вот через пару минут появился огонёк, позволяющий мне и дальше разбирать бумаги. Ничего нового или интересного. Бросались в глаза только полу-рассказы полу-стихи о героях со странными именами. Например Азул: «Человек при упоминании имени которого, волосы встают дыбом. За его спиной тысячи сражений, побед и поражений и руки по локти в крови. Но годы его не жалеют и сдаться он уже готов. Как только с рук он спустит грех, возьмёт Азула смертный жнец. Престол займёт отныне тот, чьё сердце знаменем пойдёт, навстречу штормам и дождям, что кровью павших будут лить, в борьбе за правду короля. На его плечах ответственности ровно столько - сколько власти. Все люди слепы на него, но видно как тлеет свет в душе его. Пред ним предстала я лишь раз, но более проситься не посмела. Он мудр, горд и каждый раз судьбу пророчил мне благую. Однако к сожалению не знал, что долго здесь не проживу я. Мне бы хотелось, чтоб он знал, что недуг всё-таки сильнее. Желанье его я, увы, уже исполнить не сумею. Глаза Азула горят синим пламенем и жаждой власти, только вот теперь мне не придётся сгорать и плавится под гнётом этого «вождя» и кровь его дарить дитя.»       Никогда бы не подумала, что это написал десятилетний ребёнок. Надеюсь это просто выдержки из поэмы, а не очередной талант.

***

Вечером пришла Дженна, чтобы зажечь оставшиеся лампы, а позже уложила меня.       Я ещё несколько раз спрашивала про отца, но ответ был один: «Он задерживается во дворце, приедет поздно, пожалуйста, ложитесь спать.»       2 часа точно, ушло на переосознание этого дня. И ещё час на молитву Луне, чтобы завтра снова проснуться здесь и никогда больше не возвращаться…