Тайна Нефилима

— В-ваше Величество! — обратила на себя внимание Тия. — Простите мне мою грубость, но… Я не хочу… быть… как-либо связана с принцем, — смело подняв глаза, высказала сестра.       Тишина. — Не хотите быть связаны? — вскинул брови правитель.       Я с откровенным ужасом повернула голову к ней и задохнулась от неожиданности. — Да. — Позвольте узнать, почему? — Я старшая наследница дома Моник. Чтобы наш род не прервался, прошу, молю вас, позвольте мне продолжить его. Стать наследницей — маркизой. Короне это никакого ущерба не принесёт, потому что нас двое. — Речь лилась из её уст, словно это тысячный раз, точно она вызубрена назубок.       Меня с ног до головы захлестнуло такой агрессией, таким гневом, что казалось один мой взгляд может испепелить её. — Предсказание неспроста предназначено вам двоим. В этом есть секретный божий замысел. — Смекнул правитель. — Я не могу освободить вас от ответственности до того, как мы поймём его.       Я украдкой глянула на папу. Его брови сомкнулись на переносице, а глазницы раскрылись шире обычного. Для него это такой же нонсенс, как и для всех нас. — Но вы ведь также не можете быть уверены, что оно предназначено нам. Или именно мне. В записях упомянуто лишь «рождение девушки». Тем не менее, мы не знаем должна ли ей считаться девушка рождённая в тот момент или ещё находящаяся в утробе матери.       Император помедлил, прищурив глаза. Ему стало интересно. — А как же ваше второе имя? — Имя несомненно особенное, и я благодарю Вита, за такую честь, однако сама рассматриваю своё положение в этой истории, не как добрый жест Бога найти наследнику достойную невесту, а дать нашей империи сильнейшего воина, коем буду являться я. Моя очевидная схожесть с отцом уже говорит о многом.       Император предался размышлениям. Её аргументы были правда очень сильны.       Обычно делают так, когда рождается «королевская двойня», имеется ввиду мальчик и девочка; Мальчик становился наследником рода, а девочка выгодно выходит замуж, чтобы сослужить службу своего дому и брату. У нас же ситуация сложнее. Интересно, что бы они делали, если бы родилось два мальчика?       Пожилой мужчина, неотрывно проедал синими зрачками в ней дырку. Он не хотел так быстро соглашаться, поскольку его эго было поколеблено тонкостью ума ребёнка и не позволяло пойти на поводу. Однако её слова ему понравились. Хватило пары секунд, чтобы взвесить все за и против, расставив приоритеты. — И что вы хотите, чтобы я сделал? Объявил кронпринцессой леди Амелию и полностью освободил вас от этого «бремени»? — ирония и снисходительность в его голосе меня настораживает.       Мне от всей души хотелось возразить, сказать, что Аристия не может так поступать. В горле пересохло — оно начало болеть. — Ваше право. К счастью, сплетен получится избежать, в случае объявления моей младшей сестры Амелии потенциальной супругой принца. Вы же хорошо ведаете о нашем положение в обществе и тех недопониманиях, с которыми мы сталкиваемся по сей день. Это только улучшит ситуацию. — Хм…       Я никогда не могла постоять за себя перед людьми, которых чувствовала сильнее, статуснее, важнее, особенно умнее. Из-за этого множество раз падала лицом в грязь (даже в прямом смысле). В такие сложные моменты меня буквально клинит.       У меня всегда на всё была своя точка зрения, но моего мнения никто никогда не спрашивал. Школа не стала исключением.       И все это звучит, как какая-то корейская дорама. С типичным сюжетом и героями, а в конце в меня должен был влюбиться принц, и жили бы мы долго и счастливо. Однако жанр моей жизни меняется с каждым днём. Когда это трагедия, когда это драма, а когда вообще японский жанр исэкай.       Я предполагаю, что в каждой моей жизни сценарий предопределён. Так сколько мне ещё надо стерпеть, чтобы начать самостоятельно распоряжаться судьбой? Когда я впервые встретила здесь отца, от всей души поверила, что на этот раз я буду счастлива. Скажи мне Луна, я вновь переродилась, с целью отдавать себя? Что я отрабатываю? Какой грех на мне лежит? Грех рождения, в коем меня всю жизнь упрекали? Или может это и есть моё спасение? Не нужно противится?       Эмоции бьют ключом. И вот пришла новая стадия ненависти. После агрессии, всегда приходят слёзы и чувство безысходности.       Все всхлипы давлю внутри, приказывая телу терпеть. Моя детская ручка потянулась к папе и схватилась за край его пиджака. Какая же я жалкая! Наверное со стороны эта картинка смотрелась бы душераздирающе: маленькая девочка, держит папу за пиджак и не смеет поднять на него глаза, что краснеют и наливаются солёными каплями, потому что грозный правитель решает её судьбу.       Немое «папочка, помоги» тут же было понято маркизом. И всё же он не может ничего сделать, пока ему не дадут слово. — Я впечатлен вашим теплым отношением к людям, вашим умом и сильным характером. Слишком прискорбно лишать вас чести занимать вторую по значимости должность в империи. Будучи маркизой у вас будет намного меньше привилегий, даже в случае, если леди Амелия займёт место супруги. Вот почему я не могу согласиться с вами. — Меня это абсолютно устраивает. — Даже так… — удивился он. — Уверен, когда вы вырастите будете считать иначе.       Закончив диалог с ней, император, чье имя до сих пор мне неизвестно, обратился ко мне. — Леди Амелия, а вы что считаете? —…— такой неловкий, хрупкий голосок, — Я… — Ваше Величество, — на свой страх и риск, вступился отец. — Будет суразней, если мы отложим этот вопрос на некоторое время. Девочки ещё не доросли до нужного возраста. — Вы правы, маркиз Моник. Однако леди Аристия верно подметила. К тому же второе имя вашей младшей дочери тонко намекает о намерении Вита на девочку. Кажется нам прямым текстом сказали что к чему, а поняли мы это только сейчас. — Правитель усмехнулся тому, насколько всё было очевидно. Но, в то же время, его немного оскорблял тот факт, что сам он до этого не додумался. — Дайте нам ещё времени всё обдумать. — попросил за нас папа.       Посмеиваясь император ответил: — Как угодно. Через несколько лет принц отпразднует свое совершеннолетие. Я буду ждать до этого дня. Леди, вы свободны, маркиз Моник, герцог Ласс и герцог Верита, прошу вас задержаться.       Дверь за нами закрылась. Аристия расслаблено зашагала вперёд по коридору, бросив: — Пойдём на улицу, — точно ничего не случилось. И вовсе не она только что пыталась подставить меня.       А я, как робот, механически, зашагала прямиком за сестрой, оттого что даже не думала куда идти и зачем.       «Сейчас, сейчас. Мне нужно пару минут, чтобы очухаться.» Такое потерянное состояние, как после экзамена, когда ты выходишь и ещё какое-то время осмысливаешь всё произошедшее.       Солнце ударило в лицо жаром, зато прохладный ветерок расслаблял и сушил мелкий пот на висках. Шли уже минут 5 в полной тишине. Место до которого мы прогулялись было садом, но иным, точно не тем, который я посетила ранее. Глубоко набрав в свои лёгкие кислорода сердце чуть-чуть сбавило темп. Поджав губы, пролепетала: — Что это ты такое императору там наговорила? — меня хватило только на хриплый звук.       Пальцы вцепились в платье, показывая мою злость. Аристия вздрогнула. — Ой, чутка забыла, что ты со мной, — с издёвкой, непринуждённо ответила она. — Мне нужно было как-то дать понять, что идея замужества меня не интересует. — Прямым текстом ты подставила меня. А как же я? Моё мнение учесть не собираешься? Может я тоже многого не хочу. Давай не забывать о всех нюансах касающихся меня. Например о болезни, что может за один раз разрушить мою и, кстати, даже твою с папой жизнь, чего я меньше всего хочу. — Если ты помнишь наш разговор в столовой, то знаешь, что я тебе помогу во всём. И это тоже часть моего плана. — Хватит! Хватит повторять одно и тоже! — «Луна, на что я только надеялась?» — Это может произойти в любой момент. Во время любого стресса. Это безответственно с твоей стороны, сестра, — вздыхая, отвернулась назад сделав несколько шагов.       На самом деле я не имею ни малейшего понятия, может ли это произойти со мной, и какие последствия за собой повлечёт. Забуду ли я первую жизнь? Как это происходило в прошлом? Или может ещё один такой сбой может вернуть Амелию к «заводским настройкам», а я попаду обратно? Однако нагло пользуюсь некими привилегиями положения. Только вот откуда в Аристии эта наивная уверенность в лучшем я не знаю. Думаю девочка просто всеми силами отрицает реальность, чтобы продолжать придерживаться своего воображаемого плана. — Ты вроде как очень умна, да до того умна, что вводишь новые реформы в целое государство. А на это мозгов не хватило. — Последнее предложение было достаточно грубым. В ответ я ждала упрёка за свою просторечивость.       Аристия лишь отвела взгляд, а-ля «Ну что теперь поделать?». — Знаешь, я уже была готова согласиться выйти за этого принца. — С отвращением выразилась я. Но из-за твоего отвратительного ко мне отношения, я… — Кто здесь?! — крикнули сзади, из-за листвы. Мне сразу почувствовалось, что этот нéкто настроен враждебно.       Мы одновременно повернулись на звук, исходивший из глубины сада. — Это императорский сад! Сюда не каждому позволено приходить.       После всего прожитого минут 20 назад, уже совершенно не пугали подобные предупреждения. Такими темпами этот сад моим скоро станет.       Ещё пару раз он крикнул посетителей. Отзываться никто не спешил.       «Однако что-то у меня плохое предчувствие.» И, как оказалось, не зря. — Тия, ты знаешь кт…? Что с тобой?       Она прижал ручки груди и медленно пятилась назад, качая головой из стороны в сторону. Точно увидела свою смерть.       Вот теперь и я напряглась. — Не прячьтесь! Покажитесь! Как бестактно! — продолжал он, недалеко от нас. — Аристия, очнись. — Подбежала я к ней, хватая за плечи. А девочка смотрела сквозь меня, так же испуганно. Как вдруг этот голос раздался совсем близко, за соседним поворотом. Нас разделяла одна лиственная стена.       Старшая вздрогнула на месте. Чуть-чуть и она лишится чувств. — Идём отсюда. Ты главное дыши. — Развернувшись на 180 градусов, мы поторопились покинуть это место. — Вы меня не услышали?! — строго молвил голос сзади, прямо за спиной.       «Не успели!»       Тия онемела. Я в её глазах даже перед императором такого страха не видела.       На спине пробежалась холодная полоса мурашек. Натянув, как можно более приветливую улыбку, развернулась к нему. — Вы…— одновременно с ним выдала я. Дыхание перехватило.       Это был тот самый молодой человек, которого ранее я встретила в саду. С далека он казался таким недосягаемым, таким загадочным, а теперь стоит прямо передо мной. Вблизи юноша намного выше. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо.       Он внимательно всматривался в мои черты, а я, не менее завороженно, разглядывала глубину в его синих глазах. Что молодой человек там так старался отыскать? От прежней строгости и грубости и следа не осталось, одно только недоумение и растерянность.       Неловкость сильно смутила меня и, дёрнув рукой Аристию, заставила её обратить на него внимание, однако головы она не подняла. — Вы же дочери маркиза Кейрана. — Оглядел он Тию, наконец оторвав глаза от меня.       «Если бы здесь не было Аристии, наверно, не догадался, что мы из семьи Моник.» — Ваша с императором аудиенция закончена? — прекрасное лицо, едва заметно исказилось. — Да… Да! — голос неровно дёргался, из-за чего ненатурально подскакивал вверх.       Он помолчал и опустил глаза на Аристию. Сестра была полностью подавлена, ее ладони дрожали, а глаза бегали из стороны с сторону. Миллион теорий сложились в моей голове. Ну не может быть, чтобы она просто так дрожала перед каким-то мальчишкой. Может он её обижал? — Почему вы молчите? — раздражённо обратился к сестре.       Аристия, получив очередной толчок от меня, вскоре посмотрела ему в лицо и в миг стала цвета белой бумаги. И тогда я уяснила, что от неё ответа ждать не стоит. — Вы ведёте себя неподобающе! — холодно отрезал он. — Э… эм… Мы уже уходим! — Пытаясь сгладить нарастающий конфликт, взяла Тию за плечи и направилась обратно. Она прижалась ко мне и, еле дыша, зашагала. Однако юноша не собирался отставать. — Какая наглость! Вы не знаете кто Я? Какие невежества! Ведёте себя так беспардонно! — вслед кричал он нам.       Оказывается, моё первоначальное впечатление о том, что все здесь вежливые и понимающие очень даже ошибочно!       Молодого человека, которого я видела в саду здесь и в помине не было. То был спокойный и мудрый юноша, с красивым, добрым лицом. А перед нами невоспитанный, высокомерный мальчишка. Да как он смеет?! Не видит ребёнку плохо от него стало. Мы тут вообще-то потенциальные императрицы, как бы странно это не звучало.       Игнорируя капризничьи выходки, ступала вперёд. — Полагаете, что можете быть столь высокого о себе мнения? Только потому что все политические фракции поддерживают вашу семью? — не получив от нас реакции, двинулся вперёд. — Леди, остановитесь, я не договорил!       «Нервов мне на него не хватает!» — Да кто ты вообще такой? Что ты от нас хочешь?! — в серцах вопила я.       Юноша опешил, идя вслед за нами. — Моей сестре стало плохо. Мы хотим удалиться.       В этой жизни у меня наконец есть статус, благодаря чему проснулась какая-то уверенность перед ровесниками. И пусть он выглядит чуть старше, это не меняет моего положения. Во дворце все меня знают, кланяются мне, проявляют милость, даже совсем взрослые люди. Что уж говорить об таких как он сопляках.       Кто бы мог подумать, что всего секунда перевернет мою жизнь с ног наголову. — Лия, — резко схватила меня за запястье старшая, — это принц Руферис. — Кто? Кто? — задержала дыхание. Надеясь, что мне показалось, наклонилась к ней. — Наследник Его Величества императора — восходящее солнце империи Руфелис Камалудин Шана Кастина. * * *       3 недели спустя.       Освоение этого мира шло спокойно и размеренно. Благодаря своему упорному труду я добилась успехов в изучении истории и социального устройства этого народа. У меня были видимые улучшения в знаниях этикета и даже бальные танцы, что для всей аристократии обязательны, начали чуть-чуть получаться.       С каждым днём я всё больше узнаю про Амелию. Например: она и правда любила рисовать и даже училась в художественной школе, но из-за частых проблем со здоровьем отец прекратил её занятия. Ещё у неё была небольшая любовь к поэзии и она писала про выдуманных людей, как мне это объяснили.       Интересно, что все прежние её привычки и пристрастия, о которых рассказала мне Дженна, во мне никак не проявились. Девочка любила запечённые грибы. Ещё по той жизни помню, что ненавидела всё, что с ними связано. На днях произошла неловкая ситуация, когда на обед всем подали их лично любимые блюда, а я просто не смогла съесть спагетти с грибами в сливочном соусе, как бы себя не заставляла. Грибов там было от души, поэтому я старалась отделять макароны от них. Папа заметил и попросил заменить мне блюдо. Прислуга была очень удивленна. Они меня так смутили, что я непроизвольно извинилась, думая, что кого-то оскорбила.       А ещё чуть позже, выяснилось, что моя особая аллергия на сырую морковку, красные яблоки и определённый сорт груш, также передалась этому телу. Это привело меня к мысли, что все аллергии и болезни идут от головы, а не от тела. И, решив эту проблему психологически, добравшись до суть аллергии на морковь, от неё можно навсегда избавиться.       Однако кое-какой талант она мне оставила — рисование!       Будучи Ирин, я не могла начеркать и дерево нормально, а тут, сев за холст в качестве эксперимента, мне удалось изобразить по памяти императорский дворец, не точно конечно, но основные детали и люди, которых там мельком разглядела оставили свой след на полотне. По инерции руки сами отобразили все детали из головы. Невероятно! Этот талант мне передался от матери девочек. Она тоже рисовала, а все картины дома — её рук дело. Главное хобби Амелии было перерисовывать мамины картины. И даже та, что я нашла в первый день «Двойняшкам Моник» мамина в моей перерисовке.       Хотя меня старались сильно не напрягать, по понятным причинам, дни казались вечными, а рутина сложной. Да, путь и школы нет. В первый день, когда мне, по моей просьбе, пояснили, как проходит обучение, я втихаря порадовалась, но не тут то было. Занятия начинаются в 9:30, заканчиваются в 17:40 во вторник и четверг, остальные будние дни до 16:20. 50 минут длительность каждого занятия. Перерыв между ними 20 минут, после 15:00 лично для меня перерывы сделали по 30 минут. В начале дня сложные уроки, требующие полной сосредоточенности, в конце обычные — рукоделие, вышивка, музицирование. Так или иначе, они не менее важны, чем остальные.       Аристия занимается ещё конным спортом, что для меня под запретом, единственная физическая активность, позволяющаяся мне — танцы, на которых, честно говоря, я устаю до потери пульса.       Зато нет домашнего задания и учителя совсем не строгие. Во многом помогает то, что мне правда интересно изучать историю этого мира, их религии, их богов, их правду о происхождении человека и зарождении жизни на планете. Что-то сходится с моим миром, что-то открывает для меня новые горизонты, и удивляет, как я раньше до этого не додумалась. Изучая всё в сравнении, иногда мне очень хочется рассказать учителям о моем мире, под предлогом моего мнения на этот вопрос. Однако один раз обмолвившись об христианской вере в происхождения человечества от Адама и Евы, учитель сослался на мою богатую фантазию и сказал, что человечество приняло своё начало от семя дерева, посаженного Вита. А ещё в этом мире интересно, что каждый вправе обращаться к Богу в удобном ему роде. Я вот никак не могла понять, почему кто-то говорит богиня, кто-то бог. Точка зрения здесь такова, что Бог может принять и явиться абсолютно в любой форме, а именно в той, в которой человек готов его увидеть и принять.       По моей просьбе, сеансы с психологом отменили. Я побаивалась этого «доктора» и уверила отца, что полностью восстановилась после потери памяти.       Каждый день я валилась с ног, еле добравшись до кровати, а в голове всё ещё повторялись диалоги на разных языках, что я изучала все 4 одновременно.       К моему удивлению, гигиена в этом мире очень даже неплохая. Ванна один раз в неделю, намного лучше, чем один раз в жизни, как это принято считать в средние века. Проблема только в том, что я никому не позволяю приблизиться ко мне во время купания. Дженне приходится выходить каждый раз, когда я раздеваюсь до гола. Больше люблю самостоятельность, это, конечно, всех очень удивляет и беспокоит. Платья выбираю себе сама, купаюсь сама, убираюсь в комнате сама, хожу на кухню за едой тоже чаще всего сама. Только волосы позволяю служанке расчёсывать.       Произошло кое-что ещё… После той встречи, как оказалось, с принцем, мы не придумали ничего лучше, чем просто сбежать. Да, да. Мы просто взяли и убежали в папин кабинет. Вследствие у Тии началась тихая истерика. Она постоянно хваталась за горло и беззвучно плакала. Я была ей не в силах помочь, ибо также нуждалась в поддержке. «Что я наговорила наследнику?! Что теперь нужно сделать?! Он меня казнит! Он казнит всю мою семью!» — думалось мне, сидя на диване в папином кабинете. Сама на грани истерики, так ещё и эта рыдает непонятно почему.       К приходу отца мы взяли себя в руки, он ничего не заметил. Я отметила для себя поговорить об этом случае с сестрой и больше никому не рассказывать. По дороге домой молила Луну как-нибудь помочь мне. Только что мы с императором обсуждали женитьбу на наследнике, как вдруг я обругала принца, банально не подозревая об этом. «Теперь всё кончено?»       Отец заметил нашу подавленность, ошибочно ссылаясь на прошедшую аудиенцию, но увидев, что Тия заснула на его плече по дороге домой, не стал нас беспокоить.       Моего ужаса не передать словами. Что я испытывала эти несколько дней после… Как усердно я молилась ночами за всех нас. Однако эта ночь мне запомнится надолго:       До часу ночи я взывала к Луне у кровати, как только мы вернулись домой. Когда мои силы иссякли, глаза сомкнулись, в соседней комнате послышался крик — детский крик. Он разбудил меня, тогда я поняла, что спала практически на полу. Прошло 2 минуты, 5 минут, уже 10 минут, но никто к ней не пришёл. Она негромко рыдала.       Встав с пола, захотелось пойти и проверить её. Выйдя в коридор, ничего не было видно. Я вернулась за свечкой, вновь вышла в коридор, и, клянусь, чуть коньки не отбросила, когда увидела её заплаканное, искажённое лицо, прямо посередине коридора. Тия сидела в белой ночнушке на полу и чуть тише всхлипывала. Сначала, увидев это, я сделала пару шагов назад, но следом она заметила меня и, встав подбежала, схватила плечи с двух сторон, так крепко, что я издала глухой стон. — Прошу тебя, поклянись мне, что станешь невестой принцу и меня и отца больше никто не тронет, — обрывистым, дрожащим голосом молила она. — Что?! — не поверила я своим ушам.       На Аристию снизошло безумие, её золотистые глаза были пронизаны аномальным множеством маленьких кровеносных сосудом. — Просто поклянись! — истерила она. — Аэ… Э… — для меня это был шок, ноги и руки оцепенели. Я даже не до конца поняла, что она от меня хочет.       От страха глаза начало щипать. — Аристия, оставь меня, пожалуйста. Ты меня пугаешь, — секунда и я закричу. — Мне постоянно снятся кошмары. Я не могу нормально спать. Избавь меня от них, сделай мою ношу легче, Лия.       «Да что за…?» — Что я должна сделать? — Поклянись жизнью, — приказала она. — За что поклясться? — главное, чтобы меня отпустила. — Повторяй за мной.       Мой кивок головой. — Я клянусь. — Я клянусь, — послушно. — Исполнить свой долг перед семьёй. — Исполнить свой долг перед семьёй. — И отдать свою жизнь. — И отдать свою жизнь. — На исполнение божьего пророчества, данного мне. — На исполнение божьего пророчества, данного мне.       Сестра разжала свои руки и прошептав «спасибо» направилась в комнату.       Упав на колени я просидела так, пока конечности не онемели. «Да что тут, чёрт возьми, происходит?»       С того момента прошло уже достаточно времени. О том, что было той ночью мы так и не поговорили. Истошные крики каждую ночь постепенно прекратились. А вестей из дворца так и не пришло. Луна услышала мои молитвы и не дала тайне этого случая раскрыться. Обаче, кошмары снились не одной Аристии. Пару-тройку раз я просыпалась в холодном поту глубоко в ночи; снилась мне казнь и отрывки из моей прошлой жизни, что под воздействием мозга преобразовывались в ещё более ужасающие картины. Но ни один сон не шёл в сравнение с тем первым страшно реалистичным (как я это называю) «видением». Мои попытки его забыть не увенчались успехом. А перед сном я боюсь увидеть его вновь.       В целом, как я уже говорила ранее, дома я освоилась. Каждый день по утрам выпиваю стакан тёплой воды, а после первого урока завтракаю вместе с сестрой и отцом. Решила по возможности не ходить на тренировочное поле, где папа обучал своих солдат. Всякий раз, когда я приближаюсь к полю, рыцари, кажется, наблюдают за мной. После занятий я посвящаю время рисованию и прочтению необходимых по программе книг, нагоняя все упущенные знания. Меня беспокоит лишь одно — моя физическая форма. Боюсь я могу легко простудиться, а там и до осложнений недалеко. Папа наотрез отказывается разрешать нечто большее, чем танцы, но я продолжаю постепенно вкладывать ему эту идею.       Разговоров о замужестве больше ни у кого не возникало, во всяком случае пока что. Повлияет ли в будущем как-то произошедшая ситуация на наш дом? На репутацию? Может император уже обо всём знает? А пока всё тихо мы будем делать вид, точно ничего не произошло.       В этой ситуации есть небольшой плюс. Я смогла увидеть лицо наследника, и понять про кого мы так усердно спорили все это время. Первое впечатление оказалось ошибочным. В том саду я и правда «влюбилась в принца», а сейчас моё нежелание вступать в брак только усилилось.       Но а пока что, я живу той идеальной жизнью, о которой всегда мечтала. Всё спокойно, ни голода, ни холода. Всё живы, здоровы…       Всё время пребывания здесь, я очень старалась не вылезать из дома. Одначе сегодня к нам явился неожиданный гость.       — Лина, повтори, пожалуйста. Кто к нам приехал? — опуская книжку, подняла на служанку глаза Тия. — Второй сын герцога Верита, Аллендис де Верита пришел повидаться с вами, госпожа.       Я как раз выходила из библиотеки, когда услышала их разговор, доносящийся с комнаты Аристии.       «Хм… Верита… Это случайно не сын того зеленоволосого?» — Я проводила его в гостинную. Что прикажете делать дальше? — М-м… — помедлила она, — незваный гость. Ну чтож, — захлопнулась книжка, — пойду поприветствую его. И завари, пожалуйста, нам сразу чай с розмарином.       Сестра вышла за дверь, поправив своё белоснежное платье, голубоватое по оборкам, с свободными голубыми рукавами с рюшками, в то время, пока её служанка Лина расчёсывала ей волосы, повторный раз надевая голубо-белый ободок с цветочком посередине. Ни разу за всё пребывание здесь я не заметила ни одной складочки на её платье, ни одной грязинки. Все ее образы были продуманы до мелочей, всегда сочетались по цветам и не бросались в глаза.       Подняв голову она обратила внимание на меня. Я стояла с книгой в руке, ждала пока она выйдет. — Кто к нам пожаловал? — переспросила у неё. — Сын канцлера, Алледнис де Верита. — Зачем? — Не знаю. Это меня и настораживает. — Почему настораживает?       Аристия задумалась о чём-то своём, что её сейчас сильно волновало. Жаль мне её мысли не услышать. — Ничего страшного. Наверное просто пришёл познакомиться. — А мне можно с тобой? — всё-таки это какое-то разнообразие в жизни. Новые знакомства мне не помешают. Кстати, я уже некоторое время думаю об этом мальчике с красными волосами, (имя его забылось) и о его старшем брате, что, откровенно говоря, пришёлся мне по вкусу. — Пока что нет. Он попросил моей аудиенции. Возможно у него есть что со мной обсудить без посторонних ушей, — последнее звучало неприятно. — Что ж… досадно. — Развернулась, зашагав в направлении комнаты.       «Остановило это меня? Конечно нет!» Теперь передо мной стояла задача подслушать их разговор. Занятий сегодня, слава луне, не было, а мне было необходимо скоротать время. Тия вошла в гостиную, я на носочках, по любви сняв туфельки, подкралась к двери. Ох, сколько же раз мне уже влетело за потерянные туфельки. Где только Дженна их не находила вместе со всей прислугой дома: и в саду, и под деревьями, и рядом с забором, и даже в карете. Ну неудобно мне и всё! Единственные, что так и не нашлись, это были те, которые я потеряла во дворце. Куда они делись…?       Но вернёмся к сути моего сегодняшнего развлечения. Дверь очень и очень плохо пропускала звук, пришлось практически налечь на неё. — …прошу присядьте… — удалось расслышать голос Аристии.       Последовал лязг хрустальной посуды. Лина разливала им чай. — Вы, должно быть удивлены моим внезапным визитом. Я не хотел… (что-то там…) неуважение, но… ждать не мог. — Это всё что был способен распознать мой слух из его слов.       Их разговор был про реформу, которой уже дали всеобщую огласку. По голосу Аристия как-будто переживала. Я бы не придала этому значения, снося на волнение нового знакомства, если бы не её откровенное вранье этому молодому господину. По её словам, она услышала об этой реформе от отца, за что юноша застал её врасплох, сославшись на своего отца, рассказавшего об уме Тии ему. Она сконфузилась, но не успев оправдаться, он в одночасье на неё накинулся с расхвалениями и обожествлениями её невероятного ума. Сразу предложил дружить и оставил все формальности. — …ты же настоящий гений! О боже мой! — закричал Верита, вскакивая с кремового дивана. Вместе с ним вскочила и я от, как гром среди ясного неба, звука. Благодаря его повышенному тону, расслышала каждое слово. — Пожалуйста, зови меня просто Аллендис. Я никогда никому не позволял называть меня по имени, но думаю, что могу позволить это тебе.       Как бы усердно я не училась, мне никогда не достичь уровня Аристии. Руки опускаются, каждый раз, когда я сравниваю себя с ней. И, как бы я не хотела, этого мне не избежать. Мы сестры и более того двойняшки, нас всегда будут сравнивать.       Только вот Тия продолжала настаивать, что совершенно не она автор этой идеи. Сомневаюсь, что это было от большой скромности. Какие идеи она преследует? Зачем врёт? А может быть это правда? Она на самом деле вычитала это в книге? Вау! Вот это интересное развитие событий.       Ей удалось убедить юношу в своей непричастности к этой реформе и он поутих.       Они продолжили о чём-то тихо беседовать, как тут, откуда ни возьмись донеслись громкие шаги. Я прекрасно знала кому они принадлежат.       «Папа вернулся!»       Подхватив подол платья, — «Бегом, БЕГОМ!»       Он направлялся прямо к двери гостиной. Я успела отскочить за противоположную сторону длинной лестницы и прижаться к стенке. Предполагаю, что ему уже доложили о госте, с кем он немедленно хотел поздороваться. Ну… или же узнать о наглеце, пришедшим без приглашения к его маленькой дочери. Однако остановился у двери и, не лучше меня, начал прислушиваться к их диалогу.       Наблюдая за этой нелепой сценой, из моей груди вырвался лёгкий смешок, что сразу разнёсся тихим эхом по залу. Это правда так смешно! Что отец — что дочь. Яблоко от яблони. К моему счастью, он так старался разобрать слова, что даже не заметил звука. Незаметно я продолжала наблюдать за этим, как вдруг папино лицо насупилось, в серьёзном негодовании.       «Что? Что они там сказали?! Мне так интересно!»       Напрягая изо всех сил свой слух, затаила дыхание, чтобы оно не могло мне помешать. — …мне нравятся твои хорошие манеры и ум. Кроме того, ты очень нравишься моему отцу, — молодой человек начал говорить громче, без капли сомнения или смущения. — Когда ты закончишь разбираться со своими проблемами, — он помедлил, а вот папа всё ждал возможности сорваться, — не выйдешь ли ты за меня замуж? — ЧТО?! — забыв о своей скрытности, изумилась я. — Ой! — прижалась обратно к стенке.       Но папа уже разбушевался и с треском открыл дверь. «Ох… Что теперь будет…»