Тайна Нефилима

— Лия! — открыл дверь своего кабинета отец. — Ты где была так долго?! — он подошёл ко мне и опустился на одно колено, убирая малиновую выбившуюся прядь за ухо. — Прости, пожалуйста, — робко изрекла я.       Разглядывая мой измятый образ, он не понимал, как ему нужно себя вести, как реагировать? Ругать? Жалеть? Что нужно сказать дочери в такой ситуации? Обычно это задача матери. — Это ты сама так? Или кто-то посмел… — Да, папа, — не дала ему закончить я.       Прикрывать этого полудурка мне не за чем, но… — На меня напала пчела. Она подлетела, я испугалась и побежала! А мальчика так и не нашла! — с чувством разочарования понурились детские глазки.       «Живи, малец.» — Она и обувь свою растеряла. — С жалостью и каплей недовольства, подметила служанка. — Да… по дороге. — Горько призналась я, склонив голову. — Я просто вспомнила о том, что боюсь пчёл только когда она подлетела. — Для десяти лет это слишком неправдоподобная история. — Пф! — за отцом, выглянул силуэт Тии, что ладонью прикрыла рот, подавляя смешок. — Надо же, удача! Вспомнить о том, что боишься, когда оно уже село тебе на нос.       Благодаря сестре, папа расслабился и даже похихикал надо мной, вспоминая, что мы таки дети.       Но главная проблема оставалась под вопросом. — Господин, как же она в таком виде к императору пойдёт? — Пусть принесут запасные наряды из кареты, — спокойно приказал он, поднимаясь с колен.       «Запасные наряды? У нас они есть?!» — В таком случае, я заберу её в комнату для переодеваний. — Да, идите. — Миледи, — открыла дверь женщина, жестом приглашая выйти. * * *       10 минут и я из гадкого утёнка, вновь стала принцессой. Золотые руки служанки делали всё быстро и аккуратно. Ни единой складки на платье. Две пышные косы, теперь были заплетены специально вперёд и падали на грудь. Лицо мне умыли, все маленькие царапинки обработали мокрой тряпочкой и жёлтой мазью, что приторно пахла мёдом.       А вот тревога все только нарастает. — Миледи, прошу вас, будьте впредь аккуратней. Вы почти кронпринцесса. Вам следует вести себя сдержаннее, особенно во дворце, — её выражение лица было строгим и невозмутимым, но голос, как у бабушки, добрым и в то же время требовательным. Её пальцы мягко скользили по моим волосам, в десятый раз поправляя каждую прядь.       Стало так стыдно, так стыдно за себя, что я прям почувствовала, как всё лицо горит огнём, а потом леденеет. — Я… Я… Прошу прощения, я так больше не буду. — Страх того, что сделала снова что-то не так, страх опозорить отца, страх быть засмеянной, страх показаться плохой.       О чём же я думала! Дала волю чувствам и так низко пала! Больше никогда, никогда не позволю себе такие вольности!       Ну всё, теперь из моей головы это месяца 2 не выйдет. До конца жизни буду вспоминать и ненавидеть себя, а ведь это только начало. — Не извиняйтесь передо мной. Я это сказала для вашего же блага, — отодвинулась она от меня и направилась к двери. * * *       Герцог Ласс и отец с сестрой ожидали в коридоре. — Миледи, надеюсь вы в порядке, — изрёк красноволосый мужчина. — Да, всё хорошо. — Я обязательно накажу этого несносного мальчишку, за то, что поставил вас в такое положение. — Досадливо закатил он глаза. — Нет, нет, нет! Это был не он. Я так и не удосужилась с ним познакомиться. Просто несчастный случай. — Девочка испугалась пчелы. Твой сын ни при чём. — Улыбаясь от абсурдности ситуации, сообщил маркиз. — И всё равно куда он запропастился, раз леди в саду его не нашла? — немного повысил свой недовольный на сына тон. — Нас что ли не помнишь? Оставь мальчика в покое и пойдём уже.       Папа и герцог вновь увлеклись разговором про армию, а мы с сестрой зашагали сзади.       На этот раз дорога лежала через совершенно другие коридоры, более дорогие, обустроенные позолоченными колоннами, продолговатым ковром из шерсти и шёлка, орнаментальная часть которого сделана с вкраплениями шелковых нитей. Благодаря чему при попадании солнечных лучей создавался редкий эффект сверкающего орнамента. Множество гобеленов и картин. А старые блестящие доспехи с моим-то ростом казались устрашающими.       — Тия… — шёпотом позвала её. Она медленно повернула голову, на которой всё ещё проглядывала тревога. — Почему ты не пошла со мной? — раздраженно начала я. — Почему я должна была пойти с тобой? — тем же тоном ответила она.       В её вопросе была такая уверенность, что сконфузила меня.       «Действительно! Чего это она должна была пойти со мной?» — Ты же прекрасно понимаешь, что я только чудом не попала в неприятности. — А зачем ты тогда пошла? — … — слова как иголки в спину.       «Ну как? Как я могла не пойти по твоему? Когда мне это сам герцог предложил. Она верно издевается.» — Могла бы вежливо отказаться от предложения, — отворачиваясь от меня добавила Тия, показывая свою незаинтересованность в разговоре.       Мне даже ответить на это было нечего. С какой-то стороны она права и это меня выводит из себя. — Ты обещала мне помогать, — попробовала зайти с другого боку. — А ты согласилась стать кронпринцессой? — также без эмоционально ответила, как плюнула Тия. — …       «Может у нас это семейное, проблемы с головой? Никак не могу понять как наладить с ней контакт, не в ущерб себе.» — Солнце империи, Его Величество готов вас принять, — объявил страж.       Маркиз Кейран поправил свою рубашку, глубоко вздохнув. Аристия, в свою очередь, сделала то же самое.             Перед нами с двух сторон открылись двери и все с этим неприятным чувством волнения ступили вперёд.       Даже в напряженной обстановке, я не смогла удержаться, и с неподдельным восхищением, заозиралась по сторонам. Это место невероятно…       Каждая деталь помещения продумана до мелочей. Больше всего в глаза бросались красные и синие оттенки, что доминировали в цветах герба императорской семьи. С двух сторон от центра, где видимо располагался трон, висели флаги с этим самым гербом, на котором изображены два льва, что держат красный щит, прикрываемый сверху маленьким венцом, а на нём ещё 4 льва. И всю эту красоту сверху накрывает большая золотая, украшенная драгоценными камнями, корона. Стены и колонны сделаны из белого мрамора. Они очень звонко отражают любые звуки, возможно поэтому снизу постелен синий ковер, под цвет флагов, с двумя золотыми полосами на краях.       Вот что значит императорский дворец! Дом это отражение человека, а здесь — величия.       Папа резко остановился, и я, отвлечённая своими размышлениями, чуть не врезалась в него. — Ой.       Слава Луне, ноги не подвели. — Приветствую вас, Ваше Величество, солнце империи, — одновременно заговорили отец, герцог Ласс и Аристия, склонив голову в поклоне.       «Поклон… Поклон!»       Поведя глазом на Тию, наблюдала, как она нежно исполняет реверанс: Одна нога отведена назад и касается кончиком носка пола, колени полусогнуты, голова наклонена, взгляд направлен вниз, а юбка придерживается руками. Конечно у меня не получилось повторить это. Моей пластики хватило лишь на сгибание в районе поясницы. Уповаю на то, что за отцом меня не было видно. — Здравствуйте, герцог Ласс, маркиз Моник, юные леди Моник, — эхом донёсся до нас скрипучий, дряхлый голос правителя.       Воображение уже нарисовало некого полуслепого, худого старика едва сидящего на троне. Признаться честно, я даже выдохнула, покуда не выпрямилась.       Как оказалось, из дряхлого в нём был только голос. Он с гордостью смотрел на нас сверху вниз. В его глазах была уверенность, достоинство и властная аура, которая могла исходить только от правителя, управляющего империей. После его лёгкого взмаха рукой красноволосый герцог, тотчас же, переместился в правую сторону, встав рядом с иным незнакомым мне лицом. — Пока я с ними беседую, прошу остальных покинуть зал.       Император хранил молчание, пока все помощники, включая главного камергера, уходили. Затем он начал говорить: — Добро пожаловать. Мне хотелось бы обсудить кое-что со всеми вами. — Мы слушаем, Ваше Величество.       Император выдержав паузу и остановившись взглядом сначала на старшей, потом на мне, начал: — Похоже, есть еще несколько королевств, которые готовятся предать нашу империю. Даже если все донесенные мне ранее сведения окажутся ложью, я думаю, мы должны быть готовы к их возможному нападению. Поэтому я подумываю над увеличением числа рыцарей и солдат. — Неужели? — Герцог Ласс на мгновение нахмурился. — Исходя из опыта прошлых лет, я думаю, что вербовка солдат будет трудной задачей. — Но Ваше Величество, понадобится много денег, чтобы увеличить число рыцарей. Не кажется ли вам, что это будет напрягать финансовые ресурсы? — папа спросил обеспокоенным тоном.       «Пока что можно выдохнуть. Государственные дела нас не касаются. Об этом точно спрашивать не будут. Для чего мы тогда здесь?»       Пока шли переговоры, я внимательно следила за старшей сестрой, чтобы не пропустить не одной детали. А она выпрямилась и от той робости и хилости не осталось и следа. Честно говоря, с такого боку она смотрелась как-то по-другому. Как-то слишком официально, слишком по-взрослому. За минуту Тия смогла подавить в себе эту неуверенность, страх и поднять голову. И она не хочет быть императрицей? Да ей сама судьба велела!       Между тем разговоры становились всё громче. Папа с герцогом Ласс, не стесняясь, выражали недовольства. А зелёноволосый мужчина, стоявший ближе всего к императору, молчал. Одет он прямо с иголочки, но не как рыцарь. Тёмный фрак придает ему важности, а очки строгий и умный вид. Его длинные зелёные волосы завязаны в низкий хвост. Ярко зелёные глаза бегают по всем присутствующим, оценивая.       О чём шла речь я так и не поняла. Что-то связано с реформой о увеличении налогов из-за набора солдат, которых не на что содержать. — Вы столкнетесь с жестким сопротивлением ворчащих дворян, тут ничего не поделаешь. — Развёл герцог Ласс руками.       Резкая тишина привлекла моё внимание. Улетевшая в своих мыслях, я не слушала взрослых. Моник старшая приложила кулачок ко рту — очень глубоко о чем-то задумалась.       «Он что-то сказал?! Он уже что-то спросил?!» — Впрочем… Мне бы хотелось услышать и мнение юных леди, — обратился император.       «…»       Обомлела… я попросту обомлела. Это хуже любого экзамена в школе, хуже любого собеседования на приём на работу.       Храм моей души пробрала едва заметная лихорадка, ладони мало намокли, так ещё и холодные, как ледышки. Я при всём желании сейчас ничего не скажу.       Кажется в глазах мутнеет.       «Аристия, молю, скажи хоть что-нибудь, ну хоть что-нибудь.» — Я наслышан о вашем светлом уме, дочери дома Моник. — Что думаете об этой реформе?       «Я забыла что такое реформа.» — Я… — с горькой улыбкой, было начала Тия. — Нельзя проводить эту реформу, Ваше Величество. — И почему же? — Потому что, вероятнее всего, империю ждёт впереди несколько засух.       «Отлично. На этих словах я снова смогла вздохнуть.»       Зеленоголовый мужчина вскинул брови от слов сестры. Его удивила её проницательность и правильное направление мыслей. — Засухи в империи случаются каждые 30-40 лет. Знаком начала засухи является уменьшение количества собранного урожая по сравнению с прошлыми годами. Это мы наблюдаем сейчас. — Это правда? — обратился правитель к мужчине во фраге. — Да, Ваше Величество. Я предполагаю, что в этом году начнётся засуха, — кивнул. — Следовательно, — продолжила она, —не возможно ввести дополнительный налог в такой ситуации, потому что бремя за его уплату ляжет, к сожалению, не только на дворян. — Что это значит? — Налоги, которые платят дворяне, поступают от жителей их земель, верно? В результате налоговая нагрузка ляжет на них. — Ты хоть понимаешь, о чем сейчас говоришь? Это значит, что дворяне осмелятся ослушаться приказа императора и эксплуатировать свой народ. Ты в этом так уверена?       Его холодные голубые глаза повернулись, глядя в её душу. Я дрожала, как-будто он приговорил нас к смерти, но старалась выглядеть непринужденно.       В ответ Аристия выдала робкое: — Мне очень жаль, но думаю, что это так. — Имперский закон строго регламентирует размер сбора, который дворяне могут взимать со своих подданных, живущих там. Кто же осмелится проигнорировать его и увеличить свое налоговое бремя? — вступил в разговор мужчина в строгом костюме. — Если бы не массовый голод, что до нас скоро дойдёт, то, конечно, никто бы не посмел. — Однако укрепление военной мощи также является обязательным условием. Но наш бюджет сейчас ограничен. Что по вашему стоит предпринять?       Она склонила голову, давая себе минуту на обдумывание ответа. Что-то было не так. Только вроде она приоткрывает губы, в попытке сказать мысль, но не получается.       «Луна… Прошу тебя! Только бы он…» — Леди Амелия… — вопрошая, кинул на меня ледяные глаза.       Еле слышно пискнула. — Я ещё не слышал вашего ответа.       Лучшая тактика умного — это вовремя притвориться тупым. Ирония в том, что мне притворяться не приходится. — Всё что сказала моя сестра абсолютно верно. Но я доверяю вам и вашему мнению, поэтому не смею сказать лишнего. Что бы не произошло, пока империя в ваших руках, она сможет выйти из любого тяжёлого положения. — Заговаривала ему зубы я, убегая от ответа. Голову не подняла, чтобы не почувствовать, на этот раз, на себе тяжесть его суровости.       Интересно… О чём он думал те 60 секунд после моего ответа? — Ваше Величество, позвольте мне сказать! — решившись, воскликнула сестра. Правитель кивнул. — Я предлагаю обложить налогом предметы роскоши. Именно на те, что используются дворянами, но не являются существенными для них, — голос чуток подрагивал.       Как ни странно, им эта идея понравилась. Да до того, что её сразу же привели в исполнение. Надо же, только что десятилетняя девочка ввела новый подоходный налог для целой империи. Тха! Когда люди узнают об этом — никто не поверит. И она серьезно думает, что после всего этого они захотят меня — глупую девчонку, видеть на троне?       Откровенно говоря, я признала себя униженной, ущербной на фоне умной сестры. Особенно, когда император восхищался её проницательностью и остроумием, а герцог Ласс с этим высокопоставленным «зелёным» мужчиной были заворожены от каждой её фразы. Однако сейчас не лучшее время об этом думать. — Вы превзошли мои ожидания, леди Моник. Я потрясён тем, насколько вы одарены. Только вот, почему же вы, юные леди, не назвались полными именами? При том, что знали причину своего прихода сюда. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я бы хотела… — незамедлительно надеялась представиться Аристия. Впрочем, по всей видимости, император ещё не закончил: — Вы же прекрасно знаете какое «значение» несут имена Бога.       Мне стало жутко, когда он уставился именно на меня.       Цвет лица Аристии стал таким же, как её белый воротник. — Да, Ваше Величество. Если вы не возражаете, то мы представимся даже сейчас. — Буквально 3 секунды подождав возражений она представилась: — Аристия Пиония ла Моник имеет честь приветствовать солнце империи, Ваше Величество.       Моя очередь. — Амелия Джовиетта ла Моник благодарит вас за честь приветствовать солнце империи, Ваше Величество. — Ныне поклон получился лучше. Ком встал в горле и это было отчётливо слышно. — Леди Амелия, — позвал император меня. Мышцы напряглись. — Знаете ли вы значение вашего имени? Кому оно принадлежало?       Уж хоть что-то я знаю. — Д-да! Оно принадлежало почившей вдовствующей императрице Джовиетте Иренэ Шана Кастина. — Да… — вытянул он, ударившись в воспоминания. — Это было имя моей матери, дарованное ей родителями, а второе Богом при рождении. В 16 лет она вышла замуж за кронпринца — на тот момент уже 32 императора этой страны. И через 13 зим осталась одна с двумя детьми. Она стала моим регентом до 18 лет и вошла в историю как самая сильная правительница за всё время существования империи. Смогла поднять эту страну практически до мирового господства. Появились новые традиции, культурные мероприятия, праздники. Уровень жизни значительно вырос. Образование стало лучше, больницы, детдома больше ни в чем не нуждались. Период её правления называют временем расцвета империи, хотя продлилось оно всего 5 лет. И по великому Божьему благословению, теперь его носите и вы…       «Очевидно к чему он клонит. Всё ходит вокруг да около. Уже просто скажите, что я прямая угроза наследнику.» — Я уверен, все знают, что второе имя даёт право унаследовать престол. — Однако что-то в последнее время много стало претендентов. — Пошутил герцог Ласс, и сам же с этого посмеялся. Нам было не до шуток. И он остался проигнорированным, только не императором, бросившим на него такой взгляд, от которого тот пожалел, что вообще имеет возможность говорить. — Пока что храмы не могут объяснить этого. Такого на нашу долю ещё не выпадало, учитывая в добавок пророчество, также касающееся вас двоих. Сын у меня один. Место императрицы может занять одна единственная девушка.       Аристии напряглась. Её явно волновал этот вопрос, в отличие от меня. Как стало известно, не только её. — Леди Аристия, вы же прекрасно знали что я вас проверяю, так почему просто не промолчали, в отличие от вашей сестры? — Я не могла заботиться о своей собственной безопасности, зная, что народ империи в таких обстоятельствах!       «Она сама себе делает рекламу. Может уже передумала?»       И вдруг произошло то, что никто не ожидал. Император с искренним смехом высказал: — Я с самого начала не имел мысли, что вы будете представлять угрозу для наследного принца. — … — Вам, леди, не гарантирован трон только потому, что имеете право наследования. Поскольку второе имя было дано Богом, оно очень особенное, но я не растил своего сына таким глупым и слабым, чтобы подобное было возможно.       Мы одновременно выдохнули. — Моя задача была убедиться в том, что вы достаточно умны, чтобы иметь титул императрицы.       Вдохнули обратно. — Удивительно, маркиз Моник. Две ваши дочери и абсолютно разные. Старшая сильна характером, смела, остра умом, добра и красноречива. Сочетает в себе все нужные качества. Младшая же скромна, сдержанна, кротка, хитра, покорна и знает как следует себя вести.       «Я польщена. Моя глупость и страх были восприняты, как хитрость и сдержанность.» — Однако ж, непростой выбор предстоит этой империи, — подметил «зелёный» мужчина, поправляя свои очки. — Что же мне делать? Было бы гораздо проще, если бы вы не получали этих имён. Поскольку вы теперь имеете право наследовать трон, я не могу отправить вас в ссылку заграницу. Это заставляет меня беспокоиться о том, чтобы продвинуть вас, как претенденток на роль императрицы, причём сразу двоих, как это и было запланировано, даже выдать вас замуж в благородную семью не смогу. Какая непростая ситуация.       «То есть у меня априори не было выбора? Этот старикан когда-нибудь выберет мне мужчину, с которым МНЕ придётся жить. Это сделает даже не мой отец, а этот изверг. Что за отношение? И это называется уважение к нашей семье? Лишение выбора? Аристия, наверное, я тебя теперь лучше понимаю.» — …Ваше Величество, вы можете отправить одну из девушек в мою семью… Император усмехнулся в ответ герцогу Лассу и сказал: — Вы же понимаете… Как я могу отправить одну в вашу семью, когда знаю, что они обе были когда-то невестами наследного принца, и что девочки также имеют право наследования трона. Если одна выйдет замуж за вашего сына, то не будет больше власти, чем у вашей семьи. Как император, я никогда не позволю этому случиться.       Тогда смысл слов Аристии теряется. Ни я, ни она не имеем права выбирать. Тут даже не исключён факт того, что одна из нас останется в девках, как помощница императора и императрицы. Я с удовольствием займу эту позицию, при условии, что останусь с отцом. Однако, с чем связаны его слова про семью Ласс? Если кто-то из нас выйдет замуж за одного из его сыновей, то это не может дать им влияния. Они же не голубых кровей, просто высокопоставленные люди. — Я просто шучу, но вы прекрасно знаете, почему я это говорю. — Закончил Ласс. — В-ваше Величество! — обратила на себя внимание Тия. — Простите мне мою грубость, но… Я не хочу… быть… как-либо связана с принцем…