Looking for Yesterday

Когда Джим приходит в себя, то не сдерживает стона и пытается открыть глаза. Свет заполняет буквально всё и мозг немедленно возмущается — слишком ярко. В голове пульсирует, и он на секунду слепнет, но может различить тихий шепот где-то над собой, прикосновение чьих-то рук к своему запястью и, кажется, по всему телу. Джим снова пытается открыть глаза, но на этот раз медленно. Теперь, он может различить размытые цветные пятна. Прямо над ним эти пятна коричнево, бежевого и белого цвета. По причинам, которые он не в состоянии объяснить, все это напоминает о той дорогой ему жизни, которую он потерял несколько лет назад. Он тянется, чтобы коснуться руки на своем запястье, но не уверен, что смог совершить это движение. — Боунс? Мне это снится? Это сон? Не буди меня… Я не хочу снова остаться один. Размытые пятна приходят в движение, и он слышит успокаивающий шепот прямо над ухом. Как бы Джим не пытался, он не может снова открыть глаза. Секундой позже, он вновь проваливается в темноту. *** Когда Джим приходит в сознание во второй раз, первое, что он замечает, это то, что его зрение намного четче, что он чувствует гораздо больше боли. Сдержав стон при попытке повернуть голову, Кирк смаргивает слезы и осматривается. Он в почти пустой комнате с белыми стенами и это может означать для него только одно. — Госпиталь? — горло будто скребет наждачной бумагой. К его удивлению, раздается ответ: — Очень хорошо, мистер Кирк. Приятно видеть, что вы пришли в себя Голубые глаза удивленно таращатся на женщину рядом, тело напрягается, готовое действовать и защищаться. Одетая в простую белую униформу из нейлона, медсестра явно не впечатлена его реакцией и приветливо улыбается. — Не надо так шокировано на меня смотреть. Мое имя Кристина Чапел, я медсестра. Попытайтесь сесть. И дайте мне знать, если почувствуете тошноту или что-то еще. Вы ведь не хотите, чтобы вас вырвало на все вокруг? Пораженный, Кирк вскидывает брови и выпаливает: — А? Откуда вы знаете мое имя? Почему я здесь? — он пытается сесть, но мозг снова начинает протестовать. И Джим со стоном закрывает глаза. — Господи, по мне как будто танк проехался. Чапел смотрит на него сочувствующе. — Думаю, это нормальное состояние для того, кто врезался в грузовик. Вы счастливчик, это не было лобовым столкновением, и вы были в шлеме. Хотите узнать о том, какие травмы получили в результате аварии, или достаточно использовать слово «выжил»? Джим снова открывает глаза, теперь смотря на свое скрытое простыней тело, и неуверенно хмурится. — Я не знаю? У меня ведь остались все конечности, правда? Пожалуйста, скажите, что они все на месте. — Не волнуйтесь. Вы сохранили все ваши конечности, мистер Кирк, — заверяет его медсестра. — Мы предполагаем, что вы спрыгнули с мотоцикла перед столкновением. И даже не сломали ни одну из костей — это чудо, чтобы не говорили. Вы пробыли без сознания один день. Сегодня 21-е. У вас сотрясение, пара неприятных гематом и кровоподтеков, но большинство повреждений незначительно. На ногах и плечах было несколько глубоких ран, на которые пришлось наложить швы, поэтому вы не должны перетруждать их некоторое время, но это самое худшее. Есть вопросы? Потратив пару секунд на осмысление сказанного, он сгибает руки и ноги и мгновенно жалеет об этом. Скривившись, он хрипит: — Ага, но я до сих пор не понимаю, откуда вы знаете мое имя. Вы увидели на…? — он старается проигнорировать боль, которая прострелила плечо, когда он тянется к жетонам. Джим открывает глаза шире, осознавая, что их нет. — Мои армейские жетоны? — он оглядывается в панике. — Где они? — Успокойтесь, мистер Кирк. Все ваши личные вещи здесь, в целости и сохранности. Чапел достает жетоны из тумбочки и протягивает ему. — Слава богу, — как только металлические пластины надежно спрятаны в его ладони, Джим выдыхает с облегчением, вновь нащупывает выбитые слова и повторяет их про себя как мантру. Успокоившись, он вспоминает про пересохшее горло. — Можно мне стакан воды, пожалуйста. Помогая ему и придерживая чашку, Чапел спрашивает: — Итак, вы были на войне? Какой фронт? Джим сглатывает, его сухое как пустыня Сахара горло благодарно за прием влаги. — Европа. Чапел смотрит на него понимающе. Это не первый раз, когда кто-то так реагирует на его слова. — Часть из нас отправилась на войну добровольцами. Подозреваю это закончилось для вас раньше, чем для меня. Я работала на Тихом, — она качает головой и вздыхает. — Когда вернулась, то узнала, что у нас не хватает персонала. Часть решила остаться заграницей… и мы никогда не слышали о них после. Боже милосердный, я надеюсь, что не будет следующей войны, из-за всего это беспорядка с русскими. Это была не та тема, которую он хочет обсуждать, вне зависимости от обстоятельств и времени. Прошло три года с окончания войны, но это все еще было болевой точкой. — Да, давайте надеяться, что этого не случится, — сухо отвечает Джим. Ему больше не хочется говорить о войне, и он меняет тему. — Вы так и не рассказали, откуда знаете мое имя. То есть, я не из этих мест, так что вы не можете сказать, что «видели меня когда-то» или что-то подобное. Она не выглядит удивленной его словами. — Хорошо, это объясняет, почему ваши друзья написали ваше имя и их контакты на руке. Нам пришлось смыть надпись, когда обрабатывали раны. Если я правильно запомнила, там было написано «Привет, мое имя Джим Кирк. Если нашли, пожалуйста, позвоните…» и далее был телефонный номер. Голубые глаза моргают пару раз в замешательстве. — Что? На моей руке? А, точно, это потому что я захотел пойти надраться в баре прошлой ночью, и Нийота решила, что я обязательно потеряюсь или умру. — Затем глаза открываются еще шире. — Стоп, то есть вы им позвонили? Чапел только приподнимает бровь в ответ на панические интонации в голосе Джима. — Да, мы им сообщили. И они ждут в коридоре. Вы знаете, они здесь с того момента как им позвонили, ждут пока вы придете в себя. Так что, я должна им сообщить, что вы очнулись и вполне связно мыслите. — Подождите, пожалуйста, скажите, есть ведь правило, которое запрещает атаковать пациента физически или морально в пределах больницы? То есть, у меня сотрясение, может, скажете, чтобы они были помягче со мной? Хорошо? Смеясь, Чапел направилась к двери. — Посмотрим, что я смогу сделать. Если они попытаются ударить вас, можете закричать. Уверена, кто-нибудь придет вам на помощь, солдат. Остается смиренно ждать неизбежного. Ухура и Спок вот-вот войдут в эти двери, и он получит суровую словесную порку за то, что уехал посреди ночи как безрассудный идиот. И он полностью заслуживает этого, потому что Ухура говорила ему этого не делать больше, чем один раз. Внезапно, он замечает такую знакомую фигуру в докторском халате, мелькнувшую в коридоре за дверью. Не веря своим глазам, Джим пытается сесть, но его тело протестует против резких движений. Голос внутри головы настаивает, что надо окликнуть этого человека, как-то привлечь его внимание, но слова застревают в горле. Ухура и Спок заходят в комнату, застав его в этом неподвижном положении. Ухура оборачивается, чтобы проверить, не стоит ли кто-то у них за спиной, прежде чем спросить: — Джим? Что с твоим лицом? У тебя защемило нерв? Что-то случилось? Очнувшись от своих мыслей, Джим смотрит на своих друзей широко открытыми глазами. — Боунс! Я только что видел Боунса!