Исповедь

— Святой отец, простите меня, ибо я согрешила, — так начинался каждый вечер понедельника у Виктории Боэль.       Она всегда приходила в церковь в одно и то же время, и святой отец позволял себе задерживаться, чтобы послушать очередную историю непокорной и грешной девушки. Они оба привыкли к этому. Виктория приходила на исповеди в течение полугода и рассказывала обо всех извращениях, которые происходили в её жизни по её желанию. Она продавала своё тело, но нельзя было не отметить, что девушка делала это с умом и за большие деньги. Да, она была эскортницей. Той самой, которая сначала сопровождает богатых людей на различных светских выходах, а потом отдается им без зазрения совести в люксе «Плазы». Каких только историй ни слышал от неё отец Стэн и каждый раз отпускал её грехи. Викторию это иногда раздражало, она ждала момента, когда всепрощение вечно понимающего, голубоглазого, молодого по меркам церкви отца закончится.       Впервые Виктория пришла в церковь просто ради интереса. Её привлекло замысловатое здание, Собор Святого Патрика, с высокими шпилями, выполненный в неоготическом стиле. Собор из белого и коричневого мрамора, а верхушки доставали почти до небес. Мисс Боэль на тот момент показалось, что такое величественное здание зажали высокие небоскрёбы, но собор лишь показывал своё нескончаемое величие среди каменных джунглей. Виктория зашла внутрь, шутливо полагая быть испепеленной Святым Духом уже на самом пороге за все свои грехи, но этого не произошло. — Расскажи, дитя моё, в чём заключается твой грех? — Ох, отец Себастиан, я грешна, и вы знаете почему, — такой наивный тон мог бы ввести в заблуждение кого угодно. — Не стыдись, дитя. Господь не осуждает. — За прошедшую неделю их было трое, — она глубоко вздохнула, теребя в руках ремешок сумочки от «Сен-Лоран». — Они платят мне хорошие деньги, а я за эти деньги позволяю делать то, что им заблагорассудится. Один из них даже не церемонился. Отец, вы ведь знаете про существование таких вещей, как смазка? — священник промолчал, полагая вопрос риторическим. — Молчание — знак согласия? — она хмыкнула. — Не важно. Так вот, он даже не потрудился воспользоваться ей, — недовольно закончила девушка. — Что ты хочешь этим сказать? — Почему люди так эгоистичны? Я давно привыкла, что мной пользуются, но почему нельзя подумать об элементарном комфорте? — через решетчатое оконце исповедальни он увидел, как она всплеснула руками. — Эгоизм — это грех, дитя, он лежит в основе многих поступков. Первична же только гордыня, она отгораживает человека от Бога и других людей. Она застилает глаза и не позволяет думать о ком-то, кроме себя. — Вы тоже грешны, отец Себастиан? — уже игриво спросила девушка, а Стэн не мог понять, как быстро меняется ход мыслей его прихожанки. — Да, Виктория, несомненно, — покорно ответил Отец. — И в чём же? С виду не скажешь, что с вами что-то не так. Вы ведь даже дали обет безбрачия. Вряд ли вам знакомы такие чувства, как похоть и зависть, или я ошибаюсь? — она сверкнула глазами, а Себастиан глубоко вздохнул, увидев потемневшие голубые глаза с прищуром. — Все мы грешны, дитя, в той или иной мере. Не существует идеала, кроме Господа Бога, и ты знаешь об этом. — Как всегда уклончиво. — Есть ещё что-то, что ты хотела бы рассказать? — Вам знакомо прикосновение женской руки к вашей плоти, когда вы возбуждены и находитесь почти на грани? — Себастиан почти не дышал после таких слов. — Снова молчите? Тогда просто представьте: перед вами красивая молодая девушка, как я, например, и вы можете сделать со мной всё что угодно. Это уже про другого моего клиента, если вы вдруг потеряли связь. Я стояла перед ним голая, а он был очень даже ничего: привлекательный, загорелый, высокий, голубоглазый. Чем-то похож на вас. И я видела, как он возбужден, но когда я только стала прикасаться губами к его члену и ласкать языком, он предложил просто поговорить. Что за вздор? Я не психолог, а он снял меня на вечер потрахаться. Люди такие странные, — с неким презрением закончила Виктория. Стэн невольно воспроизвёл всё это в голове, нервно теребя в руках края сутаны, стараясь дышать ровнее и скрыть дрожь в голосе. — Порой люди сами не знают, что конкретно им нужно. Они полагают, что смогут физическими утехами заполнить пустоту внутри. Нельзя винить их в этом. Только придя к Господу, они обретут покой. — Иногда меня утомляют наши разговоры. — Сам Бог привел тебя ко мне, ты можешь стать лучше и отказаться от своей работы. — Перестаньте во всём искать пути Господни, отец Стэн. Это было простое любопытство. — Тем не менее, дитя. Ты приходишь вот уже полгода. — Хорошо, — раздраженно ответила девушка. — Что мне нужно сделать, чтобы вы отпустили мои грехи? — Молись, Виктория, читай короткую молитву «Ave Maria». И я буду молиться за спасение твоей души. — Благодарю, отец Себастиан. Скоро увидимся, — услышав негромкий хлопок двери исповедальни, Стэн расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и шумно выдохнул.       Себастиан мотнул головой туда-обратно, пытаясь изгнать из мыслей столь отчетливый образ своей прихожанки. Виктория была для него испытанием веры. Мужчине под сорок, давшему обет безбрачия далёкие двадцать лет назад, приходилось вполне себе сносно, пока не появилась эта женщина. Стэн понимал, что она заблудшая душа и вряд ли когда-нибудь сможет выбраться из порочного круга. Никто не заканчивал хорошо с такой-то «профессией».       Стэн пришел к Богу уже давно, после того, как получил травму позвоночника и вынужденно забыл о своей карьере в мире американского футбола. Долгие три месяца он лежал на больничной койке не в силах самостоятельно сделать хоть одно движение. Когда вся его команда уехала на летние каникулы, с ним в больнице проводил всё своё свободное время друг Себастиана, Николас. Стэн всегда считал того религиозным фанатиком, поскольку отец Николаса служил в католической церкви, но Ник тогда донес до него простые истины. Его жизнь перевернулась с ног на голову, и он смог найти утешение в Господе. Отучившись в религиозной академии, Стэн много путешествовал по миру, был волонтером в странах третьего мира, помогал, просвещал, учился и понял, что именно эта деятельность приносит ему спокойствие.       Себастиану были не чужды те самые прикосновения женских рук, губ, о которых так хотелось знать Виктории. Он потерял девственность лет в пятнадцать; было легко её лишиться, будучи капитаном команды, когда все чирлидерши вешались на него. Юность Стэна была беззаботной, наполненной весельем, тусовками, алкоголем и сексом. Но священник Стэн давно распрощался с таким образом жизни, принял покорность перед Господом Богом. Именно Он помог осознать Стэну всю силу духа сломленного человека. Помог усмирить свою гордыню, злость и обиду на весь мир.       Когда Себастиана посвятили в сан священника и направили в Собор Святого Патрика, он понял, что идёт по верному пути, и благодарил Бога за Его снисхождение. Стэн целиком и полностью решил посвятить свою жизнь Господу, ведь Он помог ему в самый непростой период жизни. В переломные моменты люди совершают поступки, которые от них никто не может ожидать. Так и родители Стэна не могли поверить, что их сын решил стать священником.       Годы службы были в радость, многие прихожане сразу прониклись вдохновляющими речами молодого священника, его уверенностью, улыбкой на лице и сочувствию, которого в грешном мире было мало. Как и во всех остальных католических церквях многие состоятельные прихожане делали пожертвования, тем самым благодаря за её существование. Отец Себастиан дарил им надежду, а они оплачивали расходы на содержание всех служителей церкви. Прихожанам, проявляющим жертвенность, обещано восполнение всех их нужд, однако священник Стэн понимал, что для истинного богатства деньги — незначительный фактор.       На сегодня работа отца Себастиана была окончена, Виктория всегда приходила к нему после восьми часов вечера, а после у него оставалось время и он просто гулял по улицам Нью-Йорка.       От чего-то сегодняшняя исповедь Виктории показалась Себастиану не самой удачной. Девушка не хотела идти на контакт, не слышала то, что он ей говорит. В целом и нельзя было утверждать, что они делают какие-то успехи. Как было известно Себастиану — Виктория занималась своей «деятельностью» уже давно, девушка была молода. Такая жгучая, загорелая брюнетка однозначно привлекала внимание мужчин. Стэн и сам находил её привлекательной, но для него такого рода мысли были под запретом. Виктория поначалу была обычной проституткой и предлагала свои услуги в Бронксе за семьдесят пять долларов в час, но быстро поняла, что её внешность может помочь ей зарабатывать куда больше. Обратившись в так называемое «агентство», Виктория перешла в Манхэттенский район — Мюррей-Хилл, где было больше толстосумов-извращенцев. Через два года, сбивая в кровь ноги, колени, губы, Виктория выросла до элитной эскортницы, которая стоила дорого, не для каждого кошелька. Из однокомнатной квартиры, которую она снимала напополам с соседкой-наркоманкой, девушка перебралась на Манхэттен, неплохой карьерный рост для обычной шлюхи, продающей своё тело. Теперь уже она могла взять с клиента за один день десять тысяч долларов при этом не забывая отстегнуть часть своему «менеджеру». Стэну всегда было интересно, что она делает за эти деньги, но он пресекал подобные мысли.       Как рассказывала ему Виктория, она никогда не была пай-девочкой и любила секс, любила мужчин, ласки, извращения, пусть извращались над ней или она над кем-то из своих клиентов. У богатых свои причуды. Стэн никогда не подумал бы, что кто-то из членов правления общественного собрания любит связывание или удары плёткой. Каких только историй он ни слышал, и всё как в первый раз.       Привлекало отца Себастиана и то, что это было очередным испытанием в его жизни, посланным Богом. Он верил, что сможет хоть чем-нибудь помочь Виктории, наставить её на путь истинный, не зря же она ходила к нему долгие полгода. Возможно, не всегда спасение утопающих — дело рук самих утопающих.       Отец Себастиан не знал истинных мотивов Виктории, наивно считал её заблудшей душой. Гордыня всё ещё застилала его глаза, и он совершенно не понимал, что это испытание ему послал не Господь Бог, а сам Дьявол. Дьявол во плоти, которым была сама Виктория.