Ты остаёшься на телефоне, только чтобы услышать моё дыхание

Натаниэль просыпается слишком рано, даже по его меркам. Он чувствует, как руки Лолы царапают его шрамы, чувствует, как тату машинка рисует четверку на его щеке, чувствует жар огня перед тем, как коснуться кожи под левым глазом. Он слышит, как отец подробно рассказывает ему, как он собирается пытать его, слышит щелчок зажигалки на приборной панели, слышит, как последние предсмертные вздохи матери пронзают ее, как нож сквозь богато украшенный гобелен. Ощущает во рту привкус крови, которой, как он логически понимал, там не было, но у Натаниэля сейчас нет сил думать. Он чувствует, как будто его шрамы снова открываются, каждый порез и каждый ожог возвращаются. Глаза Натаниэля лихорадочно бегают по комнате общежития. Запер ли он дверь, окна? Во всяком случае, он пробыл здесь слишком долго. Ему нужно уйти. Он надевает ботинки и выходит из общежития. Он бежит всю дорогу до стадион, как идиот. Они могут найти его и здесь. Оранжевый стадион, заставляет всплыть на поверхность воспоминания. Он знал, что у него есть товарищи по команде, что он капитан, что в следующем году он будет играть профессионально. Это было приятно, слишком приятно. Недостижимая цель, несбыточная мечта. Несбыточная мечта. Это звучало знакомо. Натаниэль хочет позвонить ему, но Мэри рассердится. «Она мертва», утверждала та часть его мозга, которая привела его в Пальметто. Натаниэль берет телефон, который держал в кармане с тех пор, как Эндрю закончил университет, и набирает номер, который запомнил наизусть. - Нил. Джостен вздыхает, положив голову на холодный плексиглас. - Я не хочу бежать, - говорит Нил. - Не надо. Ты приедешь в Денвер в конце года, и мы будем в одной команде. Тогда сможешь беспокоить меня сколько угодно. - Ты не можешь гарантировать, что он захочет принять меня. - Я почти уверен, что каждый экси скаут Америки мечтает о том, чтобы нанять второго лучшего нападающего из всех колледжей экси. - А кто самый лучший? - спрашивает Нил, выходя со стадиона. - Джек. - Отвали. - Да пошел ты. - Я отвалю, если ты скажешь, что я лучший нападающий. - Нет. Нил делает глубокий вдох и говорит: «Малыш» Это новая вещь, которуют он обнаружил только в прошлом году, когда Эндрю в шутку назвал его малышом. - Удар ниже пояса. - Скажи это, дорогой. - Ты лучший нападающий экси, - ворчит Эндрю. - Мне нужно уходить сейчас? - тихо спрашивает Нил. - Я думал, мы договорились не убегать? Кстати, где ты? - спрашивает Эндрю. Нил предполагает, что он услышал что-то, указывающее на то, что Нила нет дома. Нил не был дома с прошлого года. - Я почти у лисьей башни. Я был на стадионе. - Конечно, ты был на стадионе. - Я не мог уснуть, - бормочет Нил, глядя себе под ноги. Нил почти чувствовал, как смягчаются золотистые глаза Эндрю. - Как ты собираешься тренироваться, если не спал, наркоман? Нил пожимает плечами, прежде чем понимает, что Эндрю его не видит. - Не знаю, - говорит он. Нил проходит мимо своей комнаты в общежитии и поднимается по лестнице, ведущей на крышу. - Разве это не романтично? - Нил драматически вздыхает. - Что. - Мы наблюдаем восход солнца. Ну я да, но ты же разговариваешь со мной по телефону, так что это считается. - Это не так. - Так и есть! Я бы позвонил тебе по фейс-тайму, чтобы быть полностью уверенным, но я не знаю, как это сделать. - Не думаю, что твой телефон достаточно современен для этого. - С верой все возможно. - Хорошо, Рене. - Серьезно! Ники заставил меня купить эти модные скользкие телефоны, чтобы он мог посылать мне свои эмодзи. - Ты купила айфон, чтобы Ники мог посылать тебе смайлики? - спрашивает Эндрю. - Похоже, они ему нравятся. Хотя я не знаю, какое отношение баклажаны и капли воды имеют друг к другу. - В каком контексте он вообще это использовал? - Он отправил их по собственному желанию. - А что он посылал до этого? - Любопытный. - Ты сам спросил меня, что они означают. - Он сказал: "Не могу сфотографировать сальто на телефон". Потом странное ухмыляющееся лицо и баклажан с каплями воды. Тишина. - Извини, - торопливо говорит Нил. - За что? - голос Эндрю казался почти сдавленным. - Похоже, ты беспокоишься по этому поводу. - Я, нет. - Хорошо, - легко говорит Нил. - Тебе надо поесть. - Почему? - Не знаю, слышал ли ты, но обычно людям нужна еда, чтобы выжить. - Ха-ха. Еда вроде хлопьев из чистого сахара, которые ты так любишь? - Да. И он сделан не из чистого сахара, в нем тоже есть искусственный ароматизатор. - Не могу поверить, что Мэтью Донован Бойд был предо мной, и я выбрал тебя. Держу пари, он не ест чистый сахар на завтрак. - Если бы ты был здесь, я бы завтракал чистым сахаром, - говорит Эндрю. Нил улыбается, представляя, как он невозмутимо произносит этот дерьмовый подкат. - Это было ужасно. - Я комедийный гений. - он знает, что Эндрю усмехается. Нил спускается по лестнице, чувствуя усталость. Он тихо входит в спальню и плюхается на кровать, рисуя линии на одеяле. - Вообще-то я думаю, что смогу уснуть. - Но, - подсказывает Эндрю. - Не хочу видеть сны. И не хочу вешать трубку. - Тогда не делай этого. - Наверное, я зря трачу твоё время. - Мне больше нечем заняться. - Расскажи мне о Денвере, может быть, он мне приснится, - мягко говорит Нил. - Я не говорю об экси добровольно. - Я не сказал "экси", я сказал "Денвер". Какой там твой любимый ресторан? Где вы берете мороженое? - Любопытный. - М-м-м. - Пинкберри. - Хм? - Мороженое. Технически это замороженный йогурт, но он сладкий и холодный, так что это одно и то же. - Завышенная цена, - сонно говорит Нил. - Я богат, - отвечает Эндрю. - М-м-м. Может быть, я просто перееду в Денвер и стану твоим трофейным парнем. - Кто же тогда будет платить людям? - У них достаточно денег. - Наверное, они отслеживают все наши звонки. - Может, я заставлю Мэтта заплатить, если буду много дуться. - Ты ужасно много говоришь о Бойде. Уверен, что не хочешь быть его парнем? - замечает Эндрю - Ты ревнуешь? - игриво спрашивает Нил. - Ревность-это глупость. - Хм. - Нил? - спрашивает Эндрю, но единственный звук, который он слышит, - это тихое дыхание его наркомана.