Про ненависть и сигареты

Гермиона решила забыть ситуацию с Малфоем сразу же после их второй встречи у озера. Она снимет баллы, и все останется позади, как и должно быть. Нельзя было допустить, чтобы их встречи затянулись. Джинни начала подозревать что-то неладное. Наблюдательная подруга заметила, как блондин наблюдает за Грейнджер в Большом зале и на совместных лекциях. Тогда Гермиона поняла, что они с Малфоем перешли тонкую грань, и это стало опасным для обоих. Она пришла к выводу, что надо отпустить ситуацию, пока ничего серьезного не произошло, и она чудесно справлялась. В третью субботу она решительно исполнила свой план, но вот засыпала в тот день девушка с болезненной пустотой на душе. Запястья горели от прикосновений Драко. Наверняка, на утро там появятся сине-фиолетовые разводы. Гриффиндорка вспомнила, зачем она вернулась в школу на 8 курс и погрузилась в учебу больше, чем с головой. С утра до вечера она сидела в библиотеке. Как старосте ей было разрешено проводить время там после отбоя. Порой Мадам Пинс даже поручала Гермионе закрыть библиотеку самой, так как доверяла ей. Книги помогали девушке отвлечься, чтобы всякие непрошенные навязчивые мысли о Драко Малфое не лезли в голову. Но мысли отчаянно не хотели уходить. Так посреди недели ей приснился сон. Она шла по Запретному лесу в сторону замка. Очевидно, девушка заблудилась. Она наткнулась на две тропинки. Как в банальных детских сказках одна тропинка была освещена солнцем, сама тропинка была протоптана, а деревья образовывали арку, а другая тропинка… Ее и тропинкой было назвать сложно. Туда ноги и понесли Гермиону. Она пробиралась сквозь дебри. В нос ударил насыщенный аромат можжевельника и мяты, а в недалеке она увидела темный силуэт. Девушка побежала навстречу и различила в нем очертания… — Малфой? Юноша обернулся. Это точно он. Драко улыбнулся, как то непривычно по-доброму. Он подошел к девушке и бережно обхватил ее лицо ладонями. Прикосновения приятно обжигали. Гермиона прикрыла глаза и вдруг почувствовала, как Драко прильнул к ней в нежном поцелуе. Дыхание участилось, а ноги сделались ватными. Малфой двигался неспеша, и только вспыхнула страсть, как он отстранился и беспокойно посмотрел ей в глаза. — Гермиона? Гермиона распахнула глаза и резко встала. Джинни сидела на ее кровати и смотрела на нее также, как Малфой пару мгновений назад. Девушка проснулась в холодном поту. Она объяснила подруге, что ей приснился «кошмар», и уверила, что все в порядке. С тех пор девушка не засыпала без зелья Сна без сновидений. Говорят, обычно снятся или заветные мечты, или главные страхи. Это было два в одном. *** Ох, как Драко Малфой был зол. Он был жутко зол на себя, но в большей мере на нее. Нет, это даже была не злость, это была необъятная ярость. Никакой огневиски не помогал справиться с ней. Уроки проходили мимо ушей. Он тратил все время на тренировки по квиддичу. Это единственное, что помогало хоть немного охладить пыл. Драко стал курить в два раза чаще. На озеро он больше не ходил, обходился туалетом Плаксы Миртл. Так в одну из бессонных ночей, Малфой отправился именно туда вместе с бутылкой высококачественного ирландского огневиски. Расположившись на подоконнике туалета, юноша упивался своей злостью и алкоголем прямо из горла. «Жалкое зрелище» — подумал он. В конце коридора послышался стук чьих-то каблуков. Он напрягся. Шаги приближались. Малфой наложил дизиллюминационные чары. Дверь туалета со скрипом приоткрылась и показалась Минерва Макгонагалл в мантии поверх ночной рубашки. Дыхание перехватило, а в груди наприятно защемило. Он как-то в миг протрезвел. А в голове крутилась одна единственная мысль. Она все-таки пожаловалась. Директор оглядела помещение и удалилась. Малфоя охватило отчаяние, ноги сами понесли его на четвертый этаж. Он знал, что наверняка, ее там нет, но вдруг. *** Mitski — First Love/Late Spring Гермиона опять засиделась до поздна в бибилиотеке. Завтра был тест по зельеварению. Мадам Пинс вновь поручила ей запереть помещение. Гриффиндорка сидела в своем любимом кресле в конце библиотеки и лишь одинокая свеча освещала пространство. Уже было за полночь. Она собирала свои вещи, когда услышала, как кто-то грубо распахнул двери библиотеки. Девушка вышла в главный проход меж стеллажей и увидела главную причину ее бессонницы, Драко Малфоя. Он разъяренно летел на нее. — Все-таки пожаловалась старухе Макгонагалл, да? Думаешь, самая умная? — он кричал на всю библиотеку. Мадам Пинс уже убила бы его. Серебристые глаза гневно поблескивали, да и сам юноша исходился ядом. Он подошел слишком близко. — Что ты несешь? Ты что, пьян? — Не вздумай строить из себя дурочку, Грейнджер. Что понадобилось Минерве в 12 часов ночи в заброшенном туалете? — Я не знаю, — Гермиона замялась. — Может обход вместо Филча? — Ага, конечно. Признай, что это ты ей сказала. Хватит врать мне. — Хватит обвинять меня, в чем попало. Я не говорила ей, — девушка обиженно посмотрела ему в глаза. Она говорила правду. Малфой испытывал ее взглядом. Около минуты он пристально смотрел на нее в поисках ответа. Кажется, она правда не лгала. Он тяжело выдохнул и прослонился спиной к одному из многочисленных стеллажей. В мягком свете черты лица аристократа смягчались, в глазах читалось уныние и безнадега. Где-то глубоко внутри Гермионе стало жаль его. А фраза, которой он нарушил мочание, погрузило девушку в смятение. — Прости меня… Наверно, если бы не алкоголь, Малфой никогда бы в жизни не произнес этих слов и не позволил бы девушке, тем более Гермионе Грейнджер, увидеть его в таком состоянии. Сознание немного помутнилось, он потер глаза тыльной стороной ладони. Внезапно, он ощутил, как что-то невероятно хрупкое прижалось к нему, и маленькие ладошки обхватили шею. Голова девушки покоилась на груди у юноши. Чтобы дотянуться, ей пришлось встать на носочки. Драко открыл глаза. Гермиона Грейнджер обнимала его. Сначала, он решил, что это галлюцинация. Что не привидиться после половины бутылки огневиски. Зажмурил глаза, открыл, но все еще всем телом чувствовал объятия девушки. — Какого чер… — Заткнись. Секунд тридцать он стоял без движений, но девушка обхватила его лишь крепче. Это, пожалуй, было самым неловким мгновением. Тогда Малфой неспеша обхватил ее талию, заключив руки в замок. Он зарылся носом в каштановые кудри. Аромат сладких спелых апельсинов наполнил сознание юноши. Все, кроме этого приторного запаха, перестало существовать. Время остановилось. По телу разливалось расслабление и спокойствие. Прикосновения оказались такими родными и согревающими, хоть и незнакомыми. Гермионе захотелось иметь сильное тело, способное подставить плечо юноше. Чтобы показать ему, что он не обязан переживать все один, и она способна принять на себя хоть часть его переживаний. Это объятие станет самым сокровенным и трепетным воспоминанием для обоих. Момент, когда они перебороли самих себя ради друг друга. Гриффиндорка немного отстранилась и посмотрела ему в глаза со всей нежностью, на которую была способна. Она не могла дать никакого логичного объяснения своим действиям. Грейнджер была уверена в своей ненависти к нему. Но сейчас она смотрела в ртутные глаза и понимала, что не может ненавидеть его. А в голове пульсировала одна единственная мысль. Поцелуй его. Поцелуй его. Поцелуй его. Гермиона сильно-сильно зажмурилась. Это и отрезвило ее. Нет. Она быстро отошла, схватила сумку и умчалась прочь из библиотеки, которую забыла закрыть. Малфой остался стоять, одурманенный ее запахом, и проклинал момент, когда решил открыть бутылку ирландского огневиски. Взгляд его упал на забытый учебник по зельеварению. Хорошо, что завтра совместный урок Гриффиндора со Слизерином.