Про ненависть и сигареты

Гермиона придвинула свое кресло к больничной койке. Она долго еще разглядывала, взглядывалась в острые черты бледного лица. Отпечатывала у себя в памяти изгиб бровей, длинные ресницы, угловатые скулы, нос с небольшой горбинкой, губы, обычно бледные, но теперь налившиеся кровью после страстного поцелуя. На лице у гриффиндорки заплясала легкая улыбка, а внутри загорелось внезапное желание прикоснуться к нему. Раньше казалось, будто хладнокровный Драко Малфой был покрыт тонкой коркой инея. Но сейчас, аккуратно прикоснувшись тыльной стороной ладони, чувствовалось только тепло. А вот кончик носа был холодный. Девушка уткнула одеяло за плечи юноши, чтобы он не замерз. Из-за одеяла показалась худая рука Драко. На предплечье виднелось изображение черепа, из которого выползала змея. Черная метка. Гермиона уже видела ее однажды, у его отца в поместье Малфоев. Она судоржно проглотила комок в горле. Девушка коснулась ее кончиками пальцев, и тело юноши напряглось. Тогда она неспеша вложила свою ладонь в его и переплела пальцы. Он расслабленно выдохнул, и напряжение спало. На душе у девушки потеплело. Будто первые лучи майского солнышка пощекатали ее. Она откинулась на спинку кресла, и сон поглотил ее. *** Когда Малфой очнулся после сладкого сна, наступило утро. Давно он не спал так крепко и просыпался отдохнувшим. Кажется, ему снилась Грейнджер. Они… целовались. Он резко повернул голову и увидел ее, спящую. Она держала его за руку, а уголки припухших губ приподняты. Черт… Сразу стало понятно, это был не сон. Про себя он обреченно простонал. Воспоминания нахлынули на него с острой болью в голове. Не то, что ему не понравилось, или он не хотел. Как раз-таки наоборот. В этом и заключалась проблема. Сколько он себя помнит он питал к ней только ненависть. Он шикарно с этим справлялся. И вдруг эта девчонка все ставит верх ногами. Он даже не понял, в какой момент появилось это жуткое желание целовать ее, трогать, заботиться, защищать, любить. Это повлекло за собой внутренний конфликт. Это казалось неправильным. Но целовать ее было так правильно. Голова шла кругом. Стояло раннее утро. Драко аккуратно вытащил свою руку из цепкой хватки Грейнджер, выпил зелье и ускользнул из больничного крыла, пока не пришла мадам Помфри, и пока Гермиона не проснулась. Надо все обдумать. *** Из больничного крыла Гермиона сразу же поплелась на завтрак. Внути загорелась искорка злости на Драко. Слинял, хотя сам просил остаться. Еще и мадам Помфри пришла в ярость от того, что пациент сбежал. Ко всему прочему, девушку терзали сомнения. Он знал о ее чувствах, но не проронил ни слова о своих. А если он поцеловал ее из жалости? Способен ли он на жалость? К ней? А если чувства не взаимны? Ну конечно, они не взаимны. Девушка вдруг почувствовала себя невероятно глупой и самонадеянной. Стыд и отчание накрыло с головой. В тот день Малфоя она не видела, хоть и заходила в больничное крыло не раз. Так и прошла неделя Гермионы в смешанных чувствах. В пятницу Малфой объявился на ужине. Выглядел он вполне здоровым и, как всегда, лениво-скучающей походкой направлялся к своему столу. Его быстро окружили слизеринские друзья. Кто-то дружески похлопывал по спине, кто-то даже пытался обнять. Компания уселась. Паркинсон о чем-то шепнула Драко на ушко, а потом быстро перевела взгляд на Гермиону. Драко тоже поднял свои глаза на девушку и немного напрягся. Он подарил ей мягкий взгляд, но вскоре разорвал зрительный контакт и уставился в свою тарелку. Сердце Гермионы ухнуло. Они не виделись с воскресенья. Все принялись за еду. Только вот ей кусок в горло не лез. Иногда ей казалось, будто кто-то наблюдает за ней, но когда она поднимала глаза — никого. Под конец ужина она все-таки поймала его пристальный взгляд. Он высокомерно скривил рот и в одиночестве поднялся из-за стола. Не разрывая зрительный контакт, он направился на выход. Девушка вскочила и принялась догонять его. Спустя пару мгновений они вновь шли плечо к плечу к Черному озеру молча. Пара уселась на лавочку, и девушка нарушила молчание. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Почти здоров. — Это хорошо. Гермиона не знала, как развить диалог, и просто потупила взгляд в озеро. Она нервно теребила подол юбки, вечерняя прохлада сковывала плечи девушки. Свою мантию она забыла в башне и теперь мерзла в рубашке. В то время Малфой не спешил доставать портсигар, кажется, помнил об обещании гриффиндорки пожаловаться директрисе. Но он совсем не нервничал и вел себя невозмутимо. Слизеринец вмиг сделался серьезным и заговорил абсолютно безжизненным и холодным голосом. — Не строй никаких надежд. Ты знаешь, я не могу не ненавидеть тебя, — он хотел добавить еще какое-либо оскорбление, но язык не повернулся. Просто уставился в одну точку. — Не смей, — прошипела она сквозь подступающие слезы. — Что? — Лгать. Себе и мне. — Замолчи. — Не смей опять закрываться! Не смей отторгать меня, хотя сам не хочешь этого! Ты сам просил меня остаться! — с каждой брошенной фразой она била его в плечо своими маленькими кулачками. — Давай соври мне прямо сейчас и скажи, что не хотел поцеловать меня. Соври, что не понравилось. На белых скулах агрессивно заходили желваки, а в глазах заблестели недобрые искорки. — Что ты молчишь? — Не понравилось, — еле слышно промолвил он. — Лжешь! — прокричала она, а из глаз уже хлынули злые слезы. И вдруг он впился в нее холодными губами. На губах опять заплясал соленый привкус ее чувств. Она хотела его оттолкнуть, но быстро поддалась искушению. Здесь не было нежности или сладости, лишь жгучая ярость, перерастающая в страсть. Драко практически выдохнул ей в губы: «Лгу». Он вновь терзал ее рот, зарывался в волосы, оставлял багровые отметины на шее, целовал чувствительное место за ушком. Гермиона таяла в его руках, сердце бешенно колотилось. Жар вновь наполнил ее. Но все ощущения были такими же яркими, как в первый раз. До ее уха долетал его шепот. — Прости. Прости. Прости. Каждое слово отдавалось болью в груди. Она притянула его в поцелуе, чтобы он прекратил извиняться. Как той ночью, она вложила в этот поцелуй всю нежность, все свои чувства к нему. А затем просто обняла его, обхватила его тело и уткнулась носом куда-то между шеей и плечом. Драко прижал ее к себе, путаясь в каштановых волосах. Он поглаживал неспеша ее спину и вдруг тихо-тихо заговорил. — Мне тяжело, Гермиона. Тяжело принять, что я больше не могу, не хочу ненавидеть тебя. Тяжело признать свое желание бесконечно целовать тебя и никогда не отпускать из объятий. Тяжело признать, что я хочу охранять тебя и заботиться. Я никогда ничего такого не испытывал. Я был убежден, что это неправильно. Что я недостоин тебя. Что я причинил слишком много боли раньше. Мне так жаль. Так жаль. Я бы так хотел все исправить. Мне тяжело, но я смогу. Я научусь. Я научусь любить тебя, если ты позволишь. Ты позволишь мне? Гермиона лишь одобрительно промычала и крепче прижалалась к нему. Драко поцеловал ее в макушку. Они просидели там, пока солнце не село, и темнота не опустилась на Хогвартс. ***

Never Let Me Go - Florence + The Machine

Гермиона лениво собиралась на завтрак, но в превосходном настроении. Она достала из шкафа темно-синюю водолазку и прямые черные брюки на высокой талии. Девушка даже уложила непослушные волосы в аккуратные локоны и убрала передние прядки. Гриффиндорка летела вниз по лестнице, так как вышла из башни самой последней. У подножья лестницы она увидела широкоплечего блондина в черном костюме, который в этот момент уставился в одну точку, и чуть сбавила темп. — Ты почему не на завтраке? Малфой заметил гриффиндорку и оглядел ее с ног до головы. — Жду самую очаровательную девушку. — Кого это? — ее брови нахмурились. — Тебя, Мерлин, — слизеринец закатил глаза. Щеки предательски запылыхали, и она смущенно улыбнулась. Грейнджер спрыгнула с последней ступеньки и немного напряглась. Никто не знал об их взаимоотношениях, разве что Пэнси и Джинни, которой Гермиона все рассказала. Они встречались уже 3 недели. Ей было немного страшно, как отреагируют ее и его друзья. — Ты уверен? Малфой сразу понял, о чем она. — Более, чем да. Он собственнически закинул руку ей на плечо и подмигнул ей. Сладкая парочка направилась в шумный зал. Драко увидел, как ей некомфортно, и убрал руку с плеча. Он вложил свою ладонь в ее и ободряюще сжал. Гермиона взглянула ему в глаза, и он постарался вложить в этот взгляд всю поддержку, на которую был способен. Девушка немного улыбнулась. Сначала никто не обращал на них внимание, но вскоре почти все студенты глазели на них. Гриффиндорка нашла глазами Джинни. Она тоже смотрела на них и вся сияла от счастья. Это придало уверенности Грейнджер. Она выпрямила спину и с гордостью зашагала рука об руку с Драко. Малфой проводил ее до стола Гриффиндора и уже хотел отпустить, но в последний момент притянул ее к себе, и обхватив кончиками пальцев подбородок, оставил мягкий, мятный поцелуй на ее губах. Кажется, кто-то даже апплодировал, кто-то присвистнул, но Гермионе было все равно. Она была в объятиях любимого человека, в котором уверена. Драко шепнул ей на ушко: — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. — И я люблю тебя, Драко Малфой. Он оставил еще один нежный поцелуй, отпустил ее и самодовольной походкой отправился к себе за стол под крики и аплодисменты студентов. Выходит, от ненависти до любви одна сигарета с шоколадным табаком. Они нашли друг друга, две потерянные души. Огонь и лед. Сладкий апельсин и морозная мята. Гриффиндор и Слизерин. Одинаковые противоположности, которые смогли преобразить ненависть в сумасшедшую любовь.