The street cat's sweet tooth.

      Итэр побежал, прикрывая землю от… мужчин, которые были по крайней мере выше его. Излишне говорить, что он ввязался в уличную драку. Он чувствовал, как пушистое существо под ним извивается и задыхается от боли. Это был действительно странный черный кот, и парни, которые были вокруг него, пинали его для удовольствия. «Фу, слезь с этой чертовой кошки», — воскликнул один из них. Итэр быстро подхватил его, сделав при этом несколько пинков. Он тут же встал и отступил назад, только чтобы почувствовать, что прямо за ним стоит другой человек. Широко раскрыв глаза, он увернулся от удара, который собирался обрушиться ему на лицо, но затем был сбит на землю кем-то другим поблизости, помогавшим ему.       Блондин никогда не был ведущим в драках. На самом деле, все, что он мог сделать против других людей, которые его окружали, — это принять удары, отойти в сторону, где уже избитая кошка больше не пострадает. Конечно, им это наскучило, и один из них, по сути, прогнал всех своих друзей. Возможно, пострадает еще одно животное. И все же прямо сейчас Итэру нужно было сосредоточиться на боли в животе и спине.       Он побежал так быстро, как только мог, прямо в свой жилой комплекс.       Добравшись до своей комнаты, блондин вздохнул и осторожно положил кота на кровать. У бедного кота были пряди в волосах и несколько порезов тут и там. Он сделал все возможное со всем медицинским оборудованием, которое было у него в аптечке. Итэр догадался, что ему, вероятно, придется отвести кошку к ветеринару.       После нескольких минут наложения швов он проверил, все ли в порядке с котенком, о котором шла речь, мягко коснувшись своего живота, чтобы перевести дыхание. Кот вскочил и окорябал его. «А-ау!» — воскликнул юноша. Он наблюдал, как кот фыркнул на него, забирая кровать себе. Итэр не был большим поклонником животных, но кошки, вероятно, были бы его последним выбором после такой реакции. Он действительно не мог… ничего с этим поделать? Он попытался отодвинуть кошку от кровати. «Ну же, пожалуйста? Я тоже хочу отдохнуть?» Он умолял. Хотя они с котом не понимали, почему он умолял его лечь в постель. Блондин собирался сдаться, но кот переместился в нижний угол кровати, освобождая ему место.       Благодарный за свободное место, парень осторожно плюхнулся на кровать. Он чувствовал, как ему больно, когда мягкая кровать хлюпала вокруг него.       Счастливый он устало заснул.       Когда Итэр проснулся, то обнаружил, что растянулся на верхней половине кровати, сжимая и обнимая собственную подушку. Он почувствовал влагу слюны и отодвинулся от нее. Блондин лениво отпустил ее и сел, протирая глаза. Он огляделся, но кота не нашел. Итэр встал с кровати. Честно говоря, он не хотел иметь дело с маленькой черной кошечкой, мяукающей и скачущей по его квартире. Черт возьми, он запаниковал, если ему вообще разрешили завести здесь домашнее животное. Отложив в сторону эти основополагающие проблемы, он поставил ногу на пол и… почувствовал что-то невероятно мягкое.       Кот.       Юноша тут же убрал ногу и вернулся на кровать.       То, что должно было произойти, было многими утомительными днями ухода за домашним животным.       Бывали времена, когда кот наотрез отказывался от корма, вероятно, потому, что он был уличным котом. И каждый раз, когда блондин пытался убедить и схватить его, чтобы отвести кота к ветеринару, это было абсолютно невозможно. Он застрял с уличной кошкой, делившей концы его кровати, неустанно шипя и раздражаясь из-за собственной жизненной ситуации Итэра. Он клялся, что чувствовал, как кошка осуждает его, когда он смотрел на лапшу быстрого приготовления, которую он приготовил в микроволновой печи.       Иногда парень мог получить сладости либо от своей сестры, либо благодаря удачной покупке. Что бы ни продавалось, это была абсолютно честная игра. Блондин не знал, когда именно он взял сладкое и мягкое миндальное тофу домой, но в тот момент, когда он это сделал, оно с грохотом упало с его тарелки. Этот странный уличный кот… любил ненормально сладкий тофу. Это было началом конца для Итэра, так как он постоянно кормил кота тофу, как хотел. Хотя он был рад, что нашел то, что понравилось коту после многих неудач, но он не мог не чувствовать, что это неправильно. Ожидая, что котенок погибнет, он действительно этого не сделал! На самом деле, это подняло ему настроение… Наконец-то он действительно смог прикоснуться к нему.       Его мех был мягким и каким-то ухоженным, несмотря на то, что он даже не мыл его. Мальчишка мог сказать, что кот воздвиг свои собственные стены и границы, и Итэр был абсолютно счастлив по этому поводу. Он был… принят кем-то, кто не был его сестрой. Не имело значения, было ли это для него животным. Кошка, которая начиналась как маленькая неприятность. Это был… новый друг. Только когда кот повернул к нему голову, он понял, что по его щекам текут слезы. Он перестал гладить его и позаботился о своем собственном эмоциональном состоянии. Блондин втянул обратно все искаженные эмоции, которые у него были по поводу его собственной жизни, и непрерывно вытирал и вытирал слезы.       — А-а-а, извини-извини. Прости… но,на самом деле у тебя нет имени, я должен был придумать его раньше, — парень шмыгнул носом, — Просто твое доверие много значило для меня. Даже если ты немного странный и с тобой трудно ладить.       Кот только фыркнул. Возможно, он съежился.       Итэр на самом деле ничего не сказал, сидя рядом со своим питомцем. Животное с ярко-желтыми глазами и шерстью странного цвета. Ему удалось смахнуть слезы. Хотя, блондин хотел выпустить это сейчас, когда мог. Как он и думал про себя, он почувствовал тепло в ногах. Посмотрев вниз, он увидел кошку, свернувшуюся на них клубком и медленно виляющую хвостом. Он не был уверен, что это означало, но на это было приятно смотреть. Итэр медленно погладил его по голове, заработав несколько мяуканий и мурлыканья.       Они вдвоем сидели там, наслаждаясь моментом тишины. Никакого телевизора с лапшой, никакого раздражения или шипения, никаких синяков и порезов.       Это успокаивало. Было тепло.       Итэр был так счастлив. И он даже не заметил, когда небо совсем потемнело. Его кошка легла прямо на него, когда он растянулся на кровати.       Какие бы побуждения он ни испытывал, чтобы обнять подушку, их больше не существовало.