Прошу, верни мне краски в этот мир...

Он сам не заметил, когда всё пошло по пизде. Просто однажды, сидя посреди клонов он почувствовал себя ужасно одиноким, потерянным от этого мира, будто он всего-лишь задний фон, клякса, которую следовало бы стереть, неправильный штрих карандаша на фоне красивого рисунка, штрих, который благополучно сотрут... А сможет ли он стереть себя отсюда? Сначала ему захотелось забиться в истерике, как Зонтик, чтобы его утешили, помогли ему, сказали, что всё хорошо... Он чувствовал себя так, словно он маленький ребенок потерявшийся в магазине, но хоть того и найдет кто-нибудь из взрослых, а найдет ли кто-нибудь Вару, если тот потеряется? Мысли противной жижей начали поглощать его с головой, не давая маленькому сердечку покоя. И вот первая ночь в слезах, чтобы выпустить все чувства, рвущиеся наружу. В этом месяце он плакал всего пару раз, но поклялся себе больше никогда этого не делать. Потом, в следующем месяце он плакал всего пару раз в неделю... Как тут не плакать, видя любимые равнодушные глаза напротив, которым честно говоря насрать на тебя с большой колокольни? Тогда он успокаивал Зонтика... Успокаивал. Зонтика. А не орал на Вару. Ему, честно говоря, вообще было все равно на него, он прямо так и сказал. На что Вару издав один из своих гадких смешков тихо свалил, а уже в комнате начал всхлипывает точно так же, как Зонтик в коридоре. Только вот все эти успокаивающие слова за дверью они говорили Зонтику, вовсе не зная, что кое-кому тоже нужна помощь, чтобы его точно так же пожалели. Может, тогда он не был бы таким вредным и противным. Может, всё бы было иначе... Иначе... Данте часто говорил о том, что если не можешь изменить обстоятельства, измени своё отношение к ним. И Вару в итоге даже подсел на таблетки. Обычные успокоительные, дававшие почувствовать ему себя хоть немного легче и через 10 минут благополучно заснуть. Но, увы, таблетки имеют свойство заканчиваться, а других способов успокоить себя парень не знает. Да и кому он мог довериться? Может быть, Создателю? Но ведь тот и так часто устает на работе, тем-более, для клонов будет подозрительным то, что они так долго разговаривают в комнате и может даже попытаются подслушать, а этого Вару не хотел, потому что боялся... Боялся непонятно чего. В итоге, найдя один способ, Вару захотел применить его. Из кухни случайно пропал один из ножей. Сначала, конечно же, подумали на Вару, но нафиг ему сдались ножи с его-то шуточками, где он применяет зеленую краску? И вот на часах уже час ночи. Клоны наверняка уже заснули, но Вару не спал. Парень достал лезвие и принялся рассматривать его в свете ночника. Долго рассматривал мерцающий белый свет и отражение на нем. Потом принял сидячее положение так аккуратно, словно его могли услышать и подняв рукав на левой руке чуть повыше, принялся рассматривать её, будто бы видел впервые. Аккуратные длинные пальцы, маленькая, хрупкая ладошка, Ромео обычно отзывался о таких: "Такие ручки имеют только принцессы!" Вару усмехнулся уголком губ. Принцессой ему точно не быть. Потом, дрожащей рукой, зажмурившись, он сделал первый порез, который тут же начал щипать и после чего начал рассматривать его. Сквозь пелену серости немого кино он мало что смог разглядеть, поэтому надел очки и увидел, как небольшая, маленькая струйка крови, не спеша, собирается течь по его руке и Вару позволил ей это, наклонив руку, а потом его будто бы осенило и он успел положить руку сверху до того, как эта красная струйка крови благополучно стечет на кровать, окрашивая её в алый цвет. Лезвие выпало из дрожащей руки и с пугающей мыслью в голове: "Что я наделал?!" - Вару принялся бегать, как умалишенный, по комнате, стараясь замести следы и при этом не разбудить всех. Мозг лихорадочно соображал и внезапно его осенило: "Ванная!" лезвие с громким звоном полетело в тумбочку, а сам Вару полетел в ванную, смывать то, что он натворил. Парень молился, чтобы ему на пути никто не встретился и, слава богу, его молитвы были услышаны. В ванной он начал смывать без остановки идущую кровь, а открыв дверцу верхнего шкафчика рядом с зеркалом, он увидел аптечку. В тот день пропала перекись, вата и бинт... А Вару, обрабатывая рану перекисью в своей комнате и шипя, как кот, мысленно поблагодарил себя за привычку носить свитер с длинными рукавами, а не короткими. В нем была так же черта, бесившая его: Он никогда не выполнял обещания, данные себе, так что таблетки, лезвие, раны и вата с перекисью стали его лучшими друзьями. С виду весь такой противный, вредный, издевающийся над всеми... Но что мы знаем о человеке? С виду он может быть той ещё мразью, но кто знает, что творится в его душе? Что прячется под длинными рукавами свитера? Нежная, белоснежная кожа? Или же сотню раз изрезанные в кровь руки человека, бьющегося в истерике? Что мы видим перед собой? Обычное, немного худощавое тело? Или же торчащие ребра, потому что их обладателя после ночной истерики со слезами тошнит настолько, что он даже есть по утрам не может? А что мы видим на лице? Ухмылку нехорошего человека? Но что, если у этого человека резко сорвать его очки? Тогда он наверняка растеряется, вместе с очками снимется и маска и мы увидим перед собой заплаканные и красные от недосыпа глаза, несчастные глаза, повидавшие столько боли, глаза, что каждую ночь льют слезы без остановки по ночам и повезет, если рядом окажутся таблетки или же лезвие... Которое уже знает эти нежные руки, как свои родные. Даже бинт стал его предметом гардероба. Не всегда человек плохой. Мудрецы, в том числе и Данте как-то сказали, что-то вроде "Человек, делающий больно другим, однажды и сам пережил не мало боли" - и что-то в этом есть... Казалось бы, жизнь шла своим чередом и она была похоже на день сурка, из разу в раз повторяющаяся без остановки, как напрочь заевшая пластинка... Казалось бы, не может стать ещё хуже... А может, блять. Его любовь к Пику продолжала расти с каждым днем и давала хоть немного почувствовать себя легче. Во время очередной истерики, Вару почувствовал приступ чего-то странного, похожего на тошноту. Не успев ничего сообразить и тем-более добежать до унитаза, он начал кашлять, чувствуя что-то мокрое, липкое и теплое на своем кулаке и губах, а на языке металлический вкус. Выплюнув из рта какую-то странную бяку, он посмотрел вниз, увидев сквозь темноту черную лужу. Он даже испугался, что это какое-то существо, надвигающееся на него и даже вскрикнул, судорожно отползая назад, к тумбочке, к спасительным очкам. Живот и грудь невыносимо саднило, возможно, от голода. Но нацепив очки на нос, он увидел... Нет, он что-то читал об этом, но не думал о том, что он тоже... На полу была кровь. Много крови. И лепестки алых и даже с какого-то фига фиолетовых роз. Кажется, это называется "Ханахаки", да? Болезнь будто бы поприветствовала его, на миг сдавив грудную клетку. Вару, конечно же, убрал это, но как же хорошо, что эта штука не имеет запаха. А почему, это свойство никто объяснить не мог... Не каждый человек, конечно же, приобретает эту болезнь, только самые "счастливчики" приобретают её. Что же, Вару оказался одним из них. Поаплодируем ему за это! Он сдохнет от этой болезни раньше, чем от потери крови, идущей из порезов. Ведь разве ему ответит на его чувства тот, кто каждый день говорит о том, как его ненавидит и отвешивает ему подзатыльники? Возможно, как раз-таки от подзатыльников Вару коротнуло и он начал любить своего короля, любить того, кто казалось бы, на дух его не переносит... И творить с собой ужасные, немыслимые вещи. Зонтик бы наверняка расплакался от жалости к Вару, зайдя в его комнату и немного порывшись в его вещах, но, увы, голубоглазый боялся даже подойти к зеленоглазому, не то что к его комнате. А болезнь продолжала прогрессировать, развиваться, моральное состояние становилось всё хуже, глаза уже иногда пощипывало от частых слез и недосыпов... Просто блеск.

***

На часах 2 часа ночи. Вару тихонечко выглянул из комнаты. Сегодня не было даже намека на слезы, ведь во-первых, его грело осознание того, что о нем всё-таки помнят и ему подарили книжку, которая ему очень понравилась. Если бы Куро узнал о том, что творится в душе парня, то наверняка бы отдал ему всю свою библиотеку. Но, пока что, никто ничего не знал, а Вару оставался для них всё тем же вредным парнем. Вару, на удивление, даже голод почувствовал и решил утолить его, выглянув из своей комнаты и тихонечко подкрепиться, подобравшись к кухне на цыпочках, чтобы не разбудить остальных. И он ещё не знал, что ему на пути встанет преграда... Добравшись до кухни, он только сейчас заметил стоящего на балконе Пика, который держал в руках тлеющую сигарету и курил. Вару невольно залип на него, чувствуя, как в груди будто бы расцветают цветы, словно в его душе настала весна и они могут насладиться лучами теплого солнышка, подставляя ему свои лепестки. На устах невольно появилась улыбка. Уставшая, влюбленная... Пик в своей серой рубашке и с сигаретой, зажатой между пальцев смотрелся шикарно. Таким домашним, сильным, уютным... Хотелось подойти и обнять его, прижавшись к теплой, сильной спине. Вару сделал шаг навстречу, наблюдая, как тот выдыхает дым, подняв голову вверх, навстречу звёздам. Какой же он красивый. Сделал второй. Так хочется погладить эти волосы. Сделал третий. Почувствовать чужие теплые губы на своих... И теплые, взаимные объятия. Четвертый шаг. Он такой красивый на фоне серого полумрака ночи... Неужели он действительно реален? Сделал пятый шаг. Так, стоп блять, "серого"?! Вару как ледяной водой окатили. Он, дебил такой, забыл в своей комнате очки, но было уже поздно. Пик, видимо, заметил, что за ним наблюдают и начал оборачиваться. Зеленоглазый забился, как птица в клетке и чудом додумался пощупать свои карманы. Ну, хотя бы очки свои он взял. Руки дрожали, он постоянно держал их то не той стороной, то вообще верх ногами и в итоге отвернул голову от Пика, желая скрыться, спрятаться, исчезнуть, научиться телепортироваться или повернуть события назад и ещё часик посидеть в своей комнате... Сколько Пик вообще тут стоит? Судьба решила перестать издеваться над Вару и дать ему очередной шанс, поэтому он успел надеть очки, обернулся и... Он смотрел на него. Стоял и смотрел со странной эмоцией во взгляде, будто бы узнал о нем всё, пытался прочитать, видел его насквозь... Вару сглотнул вязкий комок в горле, не зная, что ему делать. Его будто бы приковали взглядом к полу и Пик, будто бы прекрасно зная об этом, не глядя затушил окурок сигареты и оставил её в пепельнице, а затем повернулся полностью, опираясь спиной об подоконник, из-за чего Вару сглотнул во-второй раз, смутно подмечая в очередной раз, какой же он красивый... Жаль только, что у него не было фотоаппарата. Он бы вечность любовался фотографией Пика... Вечность бы любовался тем, что он видит сейчас. - Ну и чего ты здесь делаешь? - спросил тот у него, ухмыляясь и оголяя свои клыки. - А... Я... - в Вару внезапно проснулось желание почувствовать эти клыки на своей шее. - Ты мне тут не алфавит перечисляй, а на вопрос отвечай. - он ступил три шага ему навстречу. Вару хотел было попятиться назад, но так и замер на месте, будто бы находился во власти этих глаз. - Что ты тут делаешь? И почему так судорожно начал надевать очки? Меня испугался? - ухмыльнулся, начав подходить ещё ближе. - Да что бы я?!... У тебя там что, совсем башку закоротило, недо-волк? - всё-таки выдал Вару, совладав со своим голосом. Получилось жалко и неуверенно. - Ой как мы заговорили. - у зеленоглазого поджалось всё что можно и он начал отступать назад - Ну чего же ты уходишь? Боишься меня? - Я не б-бо!... - он оборвался на полуслове, почувствовав проклятую стену сзади, а Пик, будто бы специально ускорил шаг, обходя стол. Вару глупеньким не был, поэтому понял, что надо спасать свою задницу и только собирался смыться, как ему помешала сначала одна, а потом вторая рука... Которая сомкнулась на его горле, немного сдавливая, с целью удержать, а не задушить. Вару, возможно, мазохист, но почувствовав теплую и сильную руку своего любимого человека на своей шее, поплыл, как мороженое на солнце. - Недо-волк значит? - прорычали ему в лицо. Пик даже не знал, что через очки на него смотрели без памяти влюбленные в него глаза. - А почему ты так задергался, увидев меня и быстро нацепил свои очки? М-м-м? - и приблизился, с целью испугать. Внизу живота сладко заныло, на щеках появился румянец, который Пик не увидел в темноте, но Вару совладав с собой, он прикрыл глаза, нацепил на лицо уже давно надоевшую маску и придумал оправдание: - Да потому что меня тошнит от тебя, а сквозь стекла очков ты не такой мерзкий, ведь зеленый - мой любимый цвет. - так, а теперь главное не терять планку. - Вот как, значит... - он призадумался. Вару опять поплыл, было всё труднее совладать с собой. Он бегал глазами по губам, глазам, волосам, рожкам на его голове, пытался запомнить в своей голове каждую деталь, чтобы потом воспроизводить её ночью у себя в голове, засыпая... - А если я сниму эти очки? - Вару замер, как громом пораженный - Что ты на это скажешь? Ведь ты явно что-то скрываешь от меня... От нас всех. - он потянулся рукой к его очкам. - Я тебе сейчас!... - Что? Что ты мне сделаешь, а?! - угрожающим голосом сказал тот. Рука немного сильнее стиснула его горло и это, черт возьми, нравилось Вару. Поздравляем влюбленного по уши дурика, он стал мазохистом. Рука тем временем мягко дотронулась к его очкам посередине, пуская по телу мурашки. Как же Вару сейчас хотелось, чтобы рука прошлась к его челке, убрала её, а затем, наверняка приятные и теплые на ощупь губы коснулись его лба. Но-о, его мысли продолжали оставаться его личными мыслями и в реальности всё было наоборот. Не успел Пик даже стянуть эти надоевшие всем очки, как Вару издал что-то между отрыжкой и рвотой. Пик испуганно отдернул руку. "Нет, не сейчас, только не снова..." - с ужасом подумал зеленоглазый. Отрыжка повторилась и оттолкнув шокированного парня от себя, он рванул в ванную и заперся в ней. И как раз вовремя, ибо красная жидкость начала выходить из его рта вместе с лепестками роз. Ручка ванной задергалась. - Вару, какого хуя?! - к нему постучались. - Я же говорил, что меня тошнит от тебя!... - очередной приступ. - Тебе помочь? Блять, Вару, открой дверь! - к нему затарабанили с удвоенной силой. - Придурок, ты сейчас остальных разбудишь! - в этот раз очередной приступ не прекращался. Что-то упало рядом с унитазом и Вару, взяв эту штуку в руку, с ужасом понял, что это была окровавленная роза. - Надо будет - разбужу. - снова постучались - Сука, я сейчас выбью дверь!!! - Вару бегал по ванной, молясь, чтобы тот не разбудил остальных, иначе расспросов не избежать, и искал, куда деть окровавленный стебель розы. Быстро нажав на кнопку спуска воды у унитаза, он кое-как чудом оттер кровь от белой плитки и вымыв стебель от капель крови закинул розу под умывальник, решая забрать её немного позже. А потом, промыв рот водой, резко открыл дверь, чуть не получив в лоб. - Ну и хули ты уставился? Ты чего тут устроил, мерзость ходячая?! - его голос был твердым, брови нахмурены, а в глазах стояли слезы, вот-вот готовые скатиться по щекам. Данте говорил, что человек, оскорбляя другого человека, иногда может так отзываться, потому что сам так думает о себе. Называя человека тупым и жалким - хоть и не признается, но считает себя таким, а некоторые не готовы признаться в этом даже самому себе... Как Вару, например. Все эти обидные слова были даже не про Пика, а про него самого... Это были те мысли, преследовавшие его каждую ночь и не дававшие ему покоя иногда даже днем. Надеясь не расплакаться, Вару пролетел мимо вовремя отскочившего в сторону Пика, решительным шагом направляясь к себе в комнату. Слезы не выдержали и потекли по щекам, губу больно зажали в зубах, надеясь не расплакаться. Если бы Пик захотел всыпать Вару люлей, то повернув его резко к себе, он бы увидел капельки слёз, а далее услышал бы тихие всхлипы, после которых начался бы плачь. Но бедный Пик был растерян поведением Вару настолько, что кинул слабое, неуверенное: - Ну и вали!... - а затем развернулся и пошел в противоположную сторону, выключив свет в ванной и даже не заглядывая туда... А ведь там, роза, не желавшая сидеть взаперти, выпала из шкафа, капая на пол капельками крови из самой её середины, которую плохо промыл Вару. Который, придя в свою комнату, захлопнул дверь, прижался к ней спиной и оседая на пол, забился в тихом, беззвучном плаче, чувствуя, как тарабанит в груди маленькое влюбленное сердечко. Даже его личные страхи, те самые монстры не рискнули его тронуть. А возможно, они просто испугались света стоящего возле кровати ночника, кто знает...