Любовь сквозь ненависть

POV Jungkook — Отпусти, ты совсем с ума сошел, чего добиваешься? — злится Габи, вырвав свою руку, как только мы оказываемся в чилл-ауте. — Это папин клуб, ты не забыл, случайно? Большинство людей, находящихся сегодня здесь, знают и его, и Эрика, а ты меня в чилл-аут притащил. — Да успокойся ты, за Эрика, что ли переживаешь? Сдался он тебе, — подхожу к ней и обнимаю за талию. — Перестань, — говорит уже спокойно, но высвободиться не пытается. — Чего ты хочешь? Захотелось развлечься? А ты ничего не перепутал? Мы уже не на островах, Чонгук. Я уже несвободна и не собираюсь портить свои отношения из-за того, что тебе поразвлекаться захотелось. — Какие отношения? Если б еще любовь до гроба, а то… — А то что? — вырывается и снова начинает злиться. — Откуда тебе знать, какие у нас отношения и как мы друг к другу относимся? Ты видел нас вместе несколько минут и уже вынес вердикт. Эксперт. А ты уверен в этом вердикте? Можешь сказать, что на все сто уверен, что не ошибся? Смотрю на нее и понимаю, что она права — мы, действительно, уже не на островах и она другая, она, судя по всему, уже не хочет легкого, приятного и ни к чему не обязывающего флирта, она уже испробовала что-то серьезное и, естественно, ей не хочется делать шаг назад, а чего хочу я? У меня нет ответа на этот вопрос, верней есть, но я в нем уже не уверен, да и этот Эрик, в этом она тоже права, я не могу быть уверенным в их отношениях, я понятия не имею, что между ними и как. Меня она не забыла, как и я ее, но в каком контексте она меня помнит, и в каком ее помню я? — Что и требовалось доказать, — говорит Габриэла. — Там все было просто, — теперь сама подходит ко мне и делает то, что очень любила делать тогда — невесомо проводит указательным пальцем по моему лицу, сверху вниз ото лба по переносице по губам и к подбородку. — Но мы уже не там, — шепчет и собирается отойти, но я удерживаю ее, притянув к себе за талию. — Ты его любишь? — смотрю ей в глаза. Она молчит. — Вот в этом я и хотел убедиться, — шепчу ей в губы, которые она неосознанно приоткрыла, как только я приблизился, и целую. Она не только не сопротивляется, но и сразу начинает отвечать, обхватив мое лицо руками. Как же я по этому скучал, уже и забыл, как она хороша. Но насладиться, как следует, мне не удается, так как она отстраняется раньше, чем я успеваю насытиться. — Все, Гуки, — убирает мои руки со своей талии и отходит, пересилив себя, это видно. — Откуда ты взялся? Ты появился, чтоб внести в мою жизнь хаос? У меня все дни расписаны по минутам, я уверена в каждом своем поступке, в каждом своем решении, в каждом человеке рядом, мне спокойно и комфортно так жить, а ты можешь все перевернуть с ног на голову. Я не буду сейчас врать и говорить, что мне все равно есть ты или нет, что твое присутствие меня никак не трогает. Ты и сам понимаешь, что это не так. Но я не хочу этого сумбура в своей жизни. Ты исчезнешь, наигравшись, а что останется мне? Сейчас у меня есть все, после тебя не останется ничего кроме разочарования и сожаления. А если сказать проще, я не хочу снова впускать тебя в свою жизнь, потому что отпустить в прошлый раз было очень сложно, ты ведь, наверняка, догадывался, что я впустила тебя тогда намного глубже, чем следовало, еще раз через все это проходить я не хочу. Поэтому, пожалуйста, при следующей встрече, если она состоится, прикинься просто старым знакомым, так оно, по сути, и есть, — она выходит из чилл-аута, а я так ничего и не сказал. Слишком много я сейчас услышал, много не по количеству слов, а по их значению. К таким прямым откровениям я совсем не был готов. В голове какая-то центрифуга из мыслей, ничего ясного и конкретного. Не хочу ничего анализировать сейчас, да и не получится. Выхожу из чилл-аута. Отлично, Юнги в отеле с Даниелой, Майк тоже свалил с какой-то брюнеткой, а меня прокатили по полной. Габи… куда она, интересно, ушла, к этому своему… ну, и черт с тобой, надеюсь, он кончит раньше, чем начнет. Настроение отвратительное, она умудрилась его испортить за несколько минут. Глупая, ведь прекрасно понимаешь, что теряешь. — Гуки. Поворачиваюсь на голос и вижу Каролину — девушку из нашей бывшей тусовки. — Привет, — обнимаю ее. — Как давно не виделись, с ума сойти, — говорит девушка. — А ты один? Без Юнги? — ищет глазами брата. — Он уже срулил. — Скучаешь? Не хочешь вспомнить былое? — заговорчески улыбается. — Почему бы и нет, только не здесь, — отвечаю, ухмыльнувшись, и пробегаюсь по ней взглядом, вспоминая все ее достоинства. — Без проблем, ко мне? Киваю и, мы идем к выходу. Садимся в такси и сразу начинаем целоваться. После податливых губ, которые целовал несколько минут назад, эти кажутся безвкусными, и поцелуй какой-то пресный… стоп, не буду сейчас об этом думать. Запускаю руку под юбку Лины и отключаю все мысли, лезущие в голову. POV Daniela Как я заснула, не помню, наверно, почти сразу. А вот просыпаюсь от орущего сотового Юнги. Он дотягивается до него и отвечает на звонок: — Да. — … — Все, проснулись, да, — отключает вызов и садится. — Кто это? — пытаюсь разлепить глаза. — Чонгук. Пора вставать. — Сколько сейчас? — Пол шестого. — Зачем так рано? — глаза я все же разлепляю, но они снова норовят закрыться. — Что значит, зачем? Ты не забыла, что сегодня в школу?! — Юнги поднимается с кровати, и проблема с отяжелевшими веками тут же испаряется. Он подходит к тумбочке, и что-то печатает в телефоне. Так спокойно держится, стоя передо мной обнаженным. Затем разворачивается ко мне, и я резко перевожу взгляд на его лицо. Он ухмыляется. — Да можешь смотреть, чего перепугалась? Давай вставай, тебе сегодня зачет пересдавать, не забыла? — Черт, Юнги, я не смогу сегодня. — Сможешь, мы эту тему десять раз прогнали через твою голову, ты все хорошо решала, так что, если провалишь — получишь. Все, подъем, сейчас Гук зайдет, — он уходит в ванную, а я медленно сползаю с кровати. Что значит, получишь? Каким образом, интересно. Поднимаю с пола халат, надеваю его. Нахожу трусики под кроватью, как они туда попали, остается только догадываться. В ванную иду сразу после Юнги. — Не запирайся, — говорит он, перед тем, как я скрываюсь за дверью. Споласкиваюсь под душем, снова пропуская через себя все, что было ночью, и выхожу из кабинки. Сразу замираю. Юнги стоит перед раковиной и скользит взглядом по всему моему телу. Делаю попытку дотянуться до полотенца, но он его перехватывает. Боже, ТАКОЙ голой я себя еще никогда не чувствовала. Мне хочется стать невидимкой, прямо сейчас. — Юнги, дай полотенце, — все же делаю попытку отобрать заветный кусок ткани, чтоб прикрыться от этого сканирующего взгляда. — Чего ты так дергаешься? Встань спокойно, — убирает полотенце за спину. — Я не могу, я же не ты, Юнги, ну, прекрати. — Просто встань и постой спокойно, — твердым голосом повторяет он. — Ты же меня хорошо разглядела, дай и мне полюбоваться, по-моему, все справедливо. Прекращаю попытки достать полотенце и просто встаю. Внутри все пульсирует. Сердце бьется сильнее. Не смотрю на него, но почти физически ощущаю его взгляд на себе. В животе начинает зарождаться знакомое чувство возбуждения. Мне это даже начинает нравиться, весь этот ком противоречащих друг другу ощущений сводит с ума. С одной стороны хочу, чтоб он это прекратил, хочу закутаться, закрыться от этих глаз, а с другой — хочется продолжения этой пытки, сумасшествие. — Посмотри на меня. Начинается, почему он всегда этого хочет? Перевожу взгляд. Он улыбается и подходит, наконец, закутывая меня в полотенце. — И что ты там увидел? — пытаюсь успокоиться. — Где? — В глазах. — Просто прочитал твои ощущения и удостоверился, что они именно те, что я хотел вызвать, — берет меня за подбородок и слегка приподнимает лицо. — Ты разве не слышала, что через глаза можно заглянуть в душу человека и узнать о нем все. — Кто ты? — почему-то всплывают слова Эл про дьявола. — Я тот, кого ты никогда не забудешь, — усмехается Юнги. — Это уж точно, — соглашаюсь с ним и закрываю глаза, когда его губы обхватывают мои, а язык начинает хозяйничать у меня во рту. Собрались мы очень быстро. В принципе, чего там собираться-то, оделись, накрасились и готово. Чонгук, правда, зашел за нами еще быстрей, ну, конечно, ему же макияж не нужен. Спустились вниз к машине. — Ну, что, тебе к сестре сначала надо? — спрашивает Чонгук, и до меня только сейчас доходит, что Габи вряд ли будет в восторге, если я покажу Чону, где она живет. — Не обязательно, да и времени уже мало, — отвечаю я. — За время не волнуйся, до Эссена доехать мы успеем, — Чонгук решил не сдаваться. — Мне, правда, туда не обязательно, — гну свою линию. — А вещи? Ты же не в этом платье, я надеюсь, по автобусам терлась? — тут уже подключается Юнги. Нет, с двумя мне не справиться. — Нет, но вы же меня отвезете, и на автобусе не придется ехать, так какая разница? — Слушай, — Чонгук подходит ближе. — Ты думаешь, если я узнаю ее адрес, буду ночами петь под окнами серенады, мешая ей спать? Я так похож на человека, которому кроме нее не с кем потрахаться? — Если это тебе так уж не нужно, чего тогда уперся как баран? — этим своим «потрахаться» он меня просто из себя вывел. Мы же про мою сестру говорим, черт его возьми. — Эй, ну, только вот войн сейчас не надо, — с усталым видом говорит Юнги. — Дани, сейчас мы едем в Эссен, забираем твои вещи и едем домой, что именно непонятно? — Я не скажу вам адрес. — Отлично, — говорит Чон и подходит к машине. — Тогда я вас не повезу, такси вызывайте или на автобусе, это уж на ваше усмотрение, — открывает дверь. — Что значит «вас»? Я то тут при чем, — Юнги начинает злиться. — При том, братишка, что это твоя девушка, вот и сопровождай ее, раз не можешь с ней договориться, — ехидничает Чон и собирается сесть за руль. Юнги хватает меня за предплечье и подтаскивает к машине. — Чонгук, открой, она скажет адрес, — цедит Юнги уже сквозь зубы, глядя на меня. — Скажешь? — старшенький тоже смотрит на меня. Господи, они меня порвут сейчас. — Нет, — выдавливаю из себя, понимая, что ничего хорошего этим не добьюсь. — Пока, встретимся в школе, — изрекает Чонгук и садится в машину. — Деньги на такси, надеюсь, есть? — захлопывает дверь и заводит мотор. — Я из-за тебя такой путь проделывать на такси не собираюсь, — орет Юнги. — Почему из-за меня? Это он тебя не берет, я то и без вас бы добралась. — Отлично, всю дорогу в такси будем трахаться, — заключает Юнги. Смотрю на него, пытаясь понять, блефует или нет, и вижу, что настроен он решительно. Меня охватывает паника, если он сейчас и правда начнет это со мной делать, я даже не представляю, насколько это будет больно, прошло всего несколько часов. — Что? — смотрит на меня. — Мне нужна компенсация. Чонгук медленно двигается с места. — Ладно, я скажу. Юнги тут же встает перед машиной, Чон тормозит и вылезает. — Ну, что, договорились, голубки? — Договорились, разблокируй двери, — говорит Юнги и подходит к задней двери машины. Чонгук смотрит на меня, выжидая подтверждения. Я киваю и слышу щелчок. Юнги открывает дверь, я залезаю внутрь, и он садится рядом. Называю адрес, и Чон отъезжает. Несколько минут едем в тишине. Смотрю в боковое стекло. Да, Дани, ты прекрасно знала, с кем связываешься. — Двигайся ко мне, будем мириться, — говорит Юнги. Не реагирую. Он берет мою руку и тянет к себе. Двигаюсь. — А ты хорошенькая, когда дуешься, — проводит языком по моим губам и начинает целовать шею. Изо всех сил держусь, чтоб не откинуть голову и не предоставить ему полный доступ. Не добившись отдачи, он отстраняется. — Да не стал бы я тебя сейчас трахать. — У нас все будет через шантаж? Хочешь, чтобы я была безвольной куклой, беспрекословно выполняющей все, что ты говоришь? Если я ей не буду добровольно, то шантаж заставит, да? — Если б мне была нужна кукла, я бы взял любую из уже имеющихся. А шантаж… — вздыхает. — Видит небо, не хотел больше так делать, но ты сама вынуждаешь, какой-то паршивый адрес, чего стоило его назвать. — Он не паршивый, это адрес моей сестры. — Ну, и что с того? Чон убьет ее что ли? В чем проблема? Может, она и не против, чтобы он знал, ты у нее спрашивала? — Нет. — Вот именно, все, заканчивай дуться, пососи мне пальчик лучше. Округляю глаза, а он смеется. — Да шучу я, — берет меня за подбородок и впивается в губы, в этот раз сдерживаться не хочу и начинаю отвечать. *** Сегодня вторник. Второй день после нашей ночи. До Габи мы вчера, действительно, доехали очень быстро. Юнги сопровождал меня до самой квартиры. Естественно, не из-за беспокойства обо мне, а с целью вычисления номера квартиры. Сестра этому всему была, мягко говоря, не рада, но теперь уже ничего не поделаешь. В школу мы немного опоздали, но это неприятностей не принесло. После уроков я переписала этот многострадальный зачет. В этот раз решила не все, но на твердое «хорошо» наверняка. Вот сейчас стоим с Эл возле учительской и ждем фрау Штранц, чтобы узнать результат. — Здравствуйте, девочки, — вот и она. Здороваемся. — Дани, даже не знаю, куда могла положить твою работу, но что-то не нашла пока. В принципе, там особо нечего смотреть, ты опять не справилась, почти нет правильных ответов, — как кувалдой по голове ударила. — Этого быть не может, — говорю я. — Где листок? Найдите, я хочу посмотреть, что именно не так. — Я найду, обязательно, не знаю, куда он делся. Может, я его домой с остальными бумагами по ошибке унесла. Я еще посмотрю и тебе скажу. Я киваю, и она опять скрывается в учительской. — Ты уверена, что все правильно написала? — спрашивает Эл. — Ну, может не все, но не до такой степени, не может такого быть, — мы стали продвигаться к лестнице. Уроки сегодня уже закончились. Настроение совсем испорчено. Я не могла ошибиться во всех заданиях, я все решила, может, и не все правильно, но и, чтобы все неправильно… не верю. — Привет, — перед нами, откуда-то вынырнув, возникают Юнги с Чонгуком. — Как зачет? — осведомляется младший. — Никак, — сухо отвечаю я. — Что значит, никак? — То и значит, — уже почти огрызаюсь, только мне его нотаций сейчас и не хватает, а он ведь случая не упустит. В паре метров от нас встает какая-то компания девчонок. Театр на выезде что ли? — Дани, ну как так можно, от кого хоть у тебя такие умственные способности?! Габи отличницей была, насколько мне известно, значит, не от отца… — Пошел ты к черту, — повышаю голос, перебив его, и, несусь по лестнице вниз. Идиот. Он быстро меня догоняет и вот я уже снова прижата к стене. — Я разве не предупреждал, чтоб ты не повышала на меня голос при посторонних? — шипит он. — Да мне плевать, мои умственные способности тебя не касаются, понял? — опять говорю на повышенных тонах, но теперь поблизости никого нет. — И вообще… Тут он затыкает мне рот, впившись в губы. Не хочу я сейчас ничего. Кусаю его. — Блядь, Дани, — он резко отстраняется и со всей дури бьет кулаком в стену рядом с моим лицом. Вздрагиваю и смотрю на него. Кажется, я его здорово разозлила. — Я только о себе, по-твоему, пекусь? Ты понимаешь, что если так и дальше пойдет, тебя вообще к экзаменам не допустят. — Юнги, я не могла его провалить, я знаю, что решила, хотя бы половину. Ты сам видел, я ведь решала, у меня получалось. Она мне даже работу мою не показала, где она у нее? — Что ты хочешь сказать? Что она обманула? Каждый неуспевающий ученик — это удар непосредственно по ней. — Я не знаю, но я решила, я уверена, — мы оба уже успокоились и говорим тихо. — Ладно, пойдем требовать листок с решением, теперь уже и мне интересно, в чем там проблема, — он разворачивается и опять поднимается по лестнице, иду за ним. — Кстати, что за хмырь вчера возле тебя терся? — спрашивает Юнги, когда я ровняюсь с ним. — Когда? — В «Воплощении». — Никто возле меня не терся. — Дани, мне известно обо всем, что происходит на конном дворе, так что не включай дурочку. Пока Блик был занят, с тобой стоял какой-то блондин, и ты очень миленько посмеивалась на то, что он тебе втирал. Мы подходим к Эл с Чоном и всей компанией идем в учительскую. — Я все еще жду ответа, — говорит Юнги. — Да это просто знакомый, поболтали чуть-чуть, — отвечаю я, сообразив про какого «хмыря» он говорит. — А насчет того, что я миленько, как ты выразился, посмеивалась, так я всегда так смеюсь. — Ладно, смотри у меня, я ведь все узнаю, если что. Мы с Эл переглядываемся, а Чонгук усмехается. Подходим к учительской и вызываем фрау Штранц. — Найдите мой зачет, я не уйду, пока Вы мне его не покажете, — выпаливаю, как только она выходит. — Здравствуйте фрау Штранц, — братья здороваются. — Что случилось? Дани поняла эту тему, она отлично решала, когда мы занимались, мне тоже не верится, что она и в этот раз не справилась, — говорит Юнги. — Ну, я не знаю, но правильный ответ был только один, — растерявшись, отвечает учительница. — Я все обыскала, но не нашла работу, не знаю, как она могла потеряться. И домой я позвонила, дочь все обыскала, там тоже нет. — И часто у Вас такое бывает? — встревает Чонгук. — Да никогда, я всегда убираю все работы в папку, еще ни разу ничего не терялось. — А папка эта у Вас, где хранится? — продолжает Чон. — Так в учительской. Вы что, думаете, кто-то мог взять? Но зачем? — Затем, что в этой школе полно крыс, — говорю я, поняв, к чему ведет Чонгук. Я теперь точно уверена, что так и было, наверняка, кто-нибудь приложил свои «грязные лапы». Подменили листок с решением, а потом его стырили, чтобы это не всплыло. — Дани, — одергивает меня Юнги. — Ой, ну, я даже не знаю, — еще больше растерялась фрау Штранц. — Давайте, она еще раз напишет, только в этот раз проверите сразу, при нас, — к разговору подключается Эл. Господи, из-за какого-то зачета столько мороки. — Мне сейчас некогда совсем, если только вы проследите, — обращается к братьям. — Задания я дам. — Давайте, — говорит Юнги. Учительница опять уходит. — Эл, почему телефон отключен? Я тебя по всей школе искать должен? — к нам подходит Намджун. — Как это отключен? — подруга лезет в сумку за сотовым. — Ну, как в статусе проигравшего живется? — ухмыляется Чонгук. — Не обольщайтесь, мы еще отыграемся, вы и выиграли-то только благодаря численному преимуществу, — парирует Джун. Видимо, речь о баскетболе. Старшеклассники любят занимать спортзал, чтоб помериться силами в этой игре. — Ну да, надо же себя чем-то утешить, — иронизирует Юнги. — Вот здесь все задания, — в коридор опять выходит фрау Штранц и отдает Юнги листок. — Кабинет сейчас свободен, можете туда пройти, — протягивает ему ключ от класса. — Хорошо, не волнуйтесь, я прослежу, чтоб она все решила сама, и, мы вместе подойдем потом, Вы еще в школе будете? — с умным видом выдает Юнги. — Да, я еще здесь, спасибо, Юнги, — расплывается в улыбке. Она к нему, явно, неровно дышит. Это в свои тридцать четыре, с ума сойти. Она удаляется, поймав улыбку Юнги в ответ, и все начинают расходиться. Джун с Эл, читая ей лекцию о том, что телефон перед школой надо заряжать, а Чонгук уходит, сказав, что ему надо ехать в «Воплощение», так как сегодня привозят материалы для новой конюшни, и надо за всем проследить. Ну, а мы с Юнги идем в кабинет математики. Мне она скоро сниться начнет, причем, исключительно в кошмарах. — Наверно, одна из твоих неудовлетворенных фанаток постаралась, — говорю, когда мы подходим к кабинету. Юнги открывает дверь. — Думаешь, неудовлетворенные еще остались? — усмехается. Кидаю на него недоброжелательный взгляд и прохожу внутрь. Мог бы и не напоминать через слово, что перетрахал пол города. Сажусь за парту и достаю чистый лист с ручкой. Юнги уселся передо мной. — И? — смотрю на него. — Задания-то давай. Отдает мне лист, и я начинаю писать. Он встает, подходит ко мне сбоку, разворачивает мой стул к себе и приседает передо мной. Кладет руки мне на колени под юбкой и ведет их вверх. — Как же ты любишь злиться, — как-то томно говорит он, глядя мне в глаза. От такого взгляда и интонации по телу пробегают мурашки. А его руки, мягкими поглаживаниями сбивают дыхание. — Это так ты следишь? Знала бы об этом фрау Штранц, ни за что бы не доверила тебе это дело. — Как хорошо, что она не знает, — улыбается. — А злюсь я обоснованно, зачем ты это сказал? Похвастаться? Так я не тот, перед кем нужно это делать. — Тшш, какая разница, что было тогда, главное сейчас у тебя перед всеми этими фанатками огромное преимущество и это преимущество не в том, что ты моя девушка, а в том, что ты в тысячи раз их лучше, — он медленно опускает задранную им юбку, поднимается и целует меня, наклонившись. Обвиваю его руками и очень активно отвечаю. Я его всего зацеловать готова за эту последнюю фразу. — Ммм, — мычит он, после этого неожиданно жадного поцелуя. — Надо тебя почаще злить, мне понравилось, как ты «отходишь», — ухмыляется и садится обратно. — А теперь математика. Разворачиваюсь и только сейчас замечаю его руку. — Ты косточки сбил. Разглядывает свои разбитые пальцы. — Дурак… по каменной стене. — А что, надо было по тебе? — Вообще не надо было так психовать, — закрываю тему и, уткнувшись в листок с заданиями, принимаюсь за этот дурацкий зачет. Все время пока я выполняла задания, Юнги сидел и меня разглядывал. Раза четыре я его просила смотреть в другую сторону, так как сосредоточиться было очень сложно, но он, как всегда, проигнорировал мои просьбы. Наконец, с горем пополам, я все дописала. Юнги проверил, и оказалось, что ошиблась я только два раза. Фрау Штранц, естественно, приняла этот результат — Мин Юнги ведь она верит больше, чем себе. Вот теперь, разделавшись, наконец, с математикой, мы выходим из школы. Вся эта история с моим пропавшим зачетом из головы не выходит. Вот и врагов нажила, «замечательно». Как бы вычислить, кто это был, надо подумать. — О чем задумалась? — спрашивает Юнги, подойдя к машине. — О том, кто мне навредить хотел, — сажусь внутрь и пристегиваю ремень безопасности. — Мне тоже интересно, кто это мог быть, постараемся выяснить, — Юнги заводит мотор, и мы едем в «Воплощение», по пути закинув сумки домой. POV Jungkook Выжимаю максимальную скорость из своей «малышки», летя по дороге, ведущей в Эссен. Я для себя уже все решил, осталось решить ей, с кем она хочет быть, с этим увальнем или со мной. Я бы не сомневался в ее выборе, если б она выбирала без вмешательства своего прагматичного ума, а так, черт знает, что она еще может навыдумывать. Подъезжаю к ее дому и не успеваю выйти из машины, как из подъезда выходит она. Блядь, вот только его сейчас и не хватает. Так, сейчас высовывать нос бесполезно, в его присутствии я от нее ничего не добьюсь. Остаюсь в машине. Они садятся в черный Porsche и отъезжают. Еду за ними. Останавливаются возле какого-то здания, и он, выйдя из машины, идет внутрь. А вот это уже очень хорошо. Тоже покидаю свое авто и подхожу к Габи. Она, увидев меня, сразу вылезает из машины. — Что ты здесь делаешь? — немного обеспокоено спрашивает меня, оглядываясь на дверь, куда вошел ее ухажер. — Нам надо поговорить, — спокойно говорю я. — Чон, уйди, пожалуйста, не нарывайся снова, мне только ваших драк не хватает. — Ты задала мне в клубе вопрос и сама на него за меня ответила, может, все-таки позволишь мне самому ответить. — Какой вопрос? — не понимает Габриэла, продолжая то и дело оглядываться на дверь. — Чего я хочу. Решай скорей, так как твой ненаглядный уже идет, — говорю я, глядя на дверь, из которой выходит этот ее Эрик. Она молниеносно поворачивает голову. — Чонгук, уйди сейчас, я позвоню, — взволнованно говорит, обернувшись ко мне. — Когда? — с невозмутимым видом спрашиваю я. — Как только освобожусь. — Когда? — Ну… через час. — Это слишком долго. — Чон, — возмущается. — Ладно, пол часа. — Я жду, — отдаю ей визитку с номером своего сотового и, когда Эрик уже почти подходит к нам отхожу. Сажусь в машину и уезжаю. Пол часа наматывать круги по городу, желания нет, поэтому заезжаю в отель и снимаю номер. И для разговора место подходящее — тихо, спокойно, никто не мешает и кровать рядом… ну последнее так, на всякий случай. Через пол часа звонка, естественно, я не услышал, но еще минут через пятнадцать трубка меня порадовала любимой мелодией. Еще пять минут пришлось затратить на уламывание Габи приехать в отель и теперь осталось лишь дождаться ее и все высказать. Габи приехала через двадцать минут. Зашла и встала в позу «Я, конечно, тебя выслушаю, раз уж пришла, но вряд ли это тебе поможет». — Ну, что, с Эриком не поругались из-за моего визита? — начинаю я. — Я ему сказала, что тебя отшила. — А обманывать нехорошо, — иронизирую. — Ты меня позвал, поговорить о наших с Эриком отношениях? — Вообще-то нет, я хочу поговорить о наших с тобой отношениях. — А у нас есть отношения? — Помнишь, как ты ответила на вопрос, чего я хочу? Она молчит. — Ты сказала, что я хочу развлечься, — отвечаю сам. — Ты толкнула целую речь о том, что я просто поиграю, брошу и так далее, тому подобное. А с чего ты сделала такие выводы? Ты судила по моему поведению на Мальдивах? Но ты ведь сама сказала, что здесь не острова, здесь все по-другому, — подхожу к ней, она пятится назад, пока ее не останавливает подоконник. — Тогда почему ты даже не допустила мысли, что я могу быть серьезным? — говорю, обжигая ее губы дыханием, и уже чувствую ее смятение. — Потому что ты отказал тогда, значит, я для тебя ничего не значила, просто девочка, с которой ты хорошо провел время. Что могло измениться за год, в течение которого ты меня даже не видел? Подхватываю ее за бедра и сажаю на подоконник. Развожу ей ноги в стороны и прижимаю ее к себе. — Я же сказал, что ни раз пожалел, что отказал. Откуда мне было знать в тот момент, что, приехав домой, еще долгое время буду тобой грезить, матеря себя, за то, что не взял этот чертов номер. Габи, я не хочу развлекаться, я хочу тебя, во всех смыслах этого слова. Я могу быть серьезным. Ты хочешь отношений? Думаешь, меня это пугает? Нисколько, — выдыхаю шепотом последнее слово и коротко целую ее губы, но не отстраняюсь совсем, а застываю в миллиметре от ее рта. — Осталось только решить, кто тебе нужен больше, он или я, — говорю очень тихо, слегка задевая своими губами ее. Она смотрит мне в глаза, а губы немного подрагивают. Так проходит несколько секунд, может даже минута. Не знаю, что за сложные процессы проходили в ее голове, но она все же шепнула то самое слово, которое разбило эту невидимую стену между нашими губами. — Ты, — еле уловимо вырывается у нее, но меня все равно оглушает. Я захватываю ее рот. Кусаю, засасываю, мну, облизываю, еще чуть-чуть и мы просто съедим друг друга. Я запускаю руки под ее блузку. Ощущаю ее кожу и чуть не вою от удовольствия. Стягиваю с нее блузку. Глажу эту мягкую, слегка покрывающуюся мурашками от моих прикосновений, кожу на спине, животе, плечи, руки… не могу остановиться, ощупываю все, что доступно, вспоминая каждый ее изгиб, каждую родинку. — Гуки, — выдавливает она сквозь совсем сбившееся дыхание, разорвав поцелуй. — Надо… остановиться… я не могу так. — Как? Почему? — сейчас точно завою. Впиваюсь в ее шею, она откидывает голову назад и тихо постанывает. — Я еще… еще с ним… Чон… Гук… остановись, — говорит она, а ее руки в разрез словам «гуляют» по моим плечам, сминая их. — И что? — оставляю шею и приподнимаюсь. — Ты же решила, с ним все, ведь решила? — Да. — Ну, и все, остался просто разговор, ты уже не с ним… ты со мной, — подхватываю ее на руки, она обвивает меня ногами, и мы вместе валимся на кровать. За несколько секунд освобождаем друг друга от одежды и жадно покрываем открывшиеся участки кожи поцелуями, как изголодавшиеся звери, набросившиеся на еду после месячного голодания, только у нас это голодание длилось целый год. Вхожу в нее, сразу набирая бешеный ритм. Она стонет, извивается, обхватывает мои бедра ногами, движется мне навстречу, подстраиваясь под набранный мною темп. Порывистые поцелуи-укусы, блуждание рук по влажным горячим телам, шумные вдохи от нехватки воздуха, громкие стоны и приглушенные хрипы, все в едином порыве, в едином безумном танце двух созданных друг для друга тел, именно так и никак иначе… — Может, и не зря я тогда не взял твой номер, не было бы этого года, не было бы и этого самого охеренного секса в моей жизни, — говорю я, лежа на спине и успокаивая дыхание. Тут же получаю удар по животу и переворачиваюсь на бок лицом к Габи. Она улыбается и облизывает пересохшие губы. — Вот именно это я и имела в виду, говоря о хаосе, который ты несешь. — Ты еще скажи, что тебе не нравится этот хаос. — Я тебе больше скажу, мне он не просто нравится… я не жила без него, — она двигается и, прижавшись ко мне, мягко целует одними губами. Отвечаю точно так же, обняв ее, и чувствую накатывающие волны сна. Габи натягивает на нас одеяло, и мы решаем расслабиться и на пару часиков окунуться в безмятежный сон.