Вместе веселее

Наруто разразился чихом, испугавшим всю живность в радиусе пяти ри. Поправочка: всю живность, кроме Харуно Сакуры. — Будь здоров! — бодро сказала она, поднимаясь по ступенькам крыльца. — Спасибо. — Машинально поблагодарил Наруто, а потом, осознав ее неуместное присутствие, вылупился на сокомандницу изумленным взглядом, из-за чего его голубые глаза напоминали раздувшиеся до угрозы хлопка воздушные шары. — Сакура-чан, что ты здесь… — Что ты так смотришь? Веник в руки — и вперёд! Но если ты, конечно, хочешь убираться один… Наруто посмотрел на пауков в углу стены. Отвратительные мурашки пробежали по его спине, как сотня муравьев. Угроза сработала. — Нет-нет! Я не это имел в виду. — Вот и все. Сакура бодро хлопнула в ладоши и преобразилась в мгновение ока: повязала косынку на голову, предусмотрительно накинула старый халат, вдела руки в мужские резиновые перчатки и принялась собирать паутинку ёршиком-пылесборником. Наруто не то чтобы боялся пауков… он просто презирал паутину, а потому был благодарен Сакуре за то, что в первую очередь она решила избавиться от этой мерзости. Какаши-сэнсей, он же Шестой-сама, велел Наруто прибраться и заодно обустроить заброшенный домик неподалеку от жилой части селения под каланчу — наблюдательную башню. Обосновал Шестой это так: Коноха стремительно расширяется, поэтому потребуется больше пунктов для наблюдения. Он, несомненно, был прав, но возмущало то, что он спихивал на Наруто всю черную работу, маскируя это под подготовку для будущей должности Хокаге. Сакура и Наруто беспрерывно трудились полтора часа, но привели в надлежащий вид только первый этаж. Сакура мысленно простонала: «Остались ещё эти окна из самого ада. Нет, серьезно, — она подошла к окну и с опаской тронула пальцем перчатки массивный кусок грязи — месиво из засохшей рвоты, дерьма, соплей и крови, — этот дом стоит тут с сотворения мира, что ли? Проще снять эти окна и поставить новые». Но Сакура знала, что Какаши-сэнсей заставить их драить. Он вздохнет, аккуратно приобнимет бывшую ученицу за плечи и скажет: «Сакура, видишь ли… дай денег». Она спросит: «На что?» А он невозмутимо ответит: «На новые окна для каланчи. Видишь ли, у меня и казны Конохи карманы пусты». Она разозлится на его высокую должность, защищающую его от ее разрушительного удара, и пойдет отскребать сопли с рамок. Солнце жарило к полудню. Сбросив ненавистные перчатки и ставший серым халат, Сакура развернула на покрывале закуски и пригласила Наруто пообедать. Он с аппетитом уплетал четвертый онигири под умиротворенный взгляд подруги. — И всё-таки, Сакура-чан, почему ты решила помочь мне с уборкой? — Жалко мне тебя стало. А что, ты против? — Просто удивило, что ты пришла, да еще в полном обмундировании. — Ага! Не правда ли, что я умная? Кто бы еще о тебе, дураке, позаботился? Очевидно же, что с той метелкой и ведром, что тебе дал Какаши-сэнсей, ты бы не справился! — Тут уж грех не согласиться… — К тому же уборка — это весело! — этим заявлением Сакура окончательно сбила его с толку. «Не помню, чтобы ты любила веселиться так… продуктивно. Особенно со мной». — Но убираться вместе… веселее, — эти слова закапали, как слезы: смущенное завуалированное признание в своей симпатии. Наруто был слишком неискушен, чтобы заметить намек, но его чувствительность подсказала ему, что момент, который они разделяют, очень важен для них. — Это точно, даттебайо! — призадумавшись, Наруто решился, пока ему дует благоприятный ветер: — Может, вечером выпьем травяной чай? Я привез его из страны Чая. — Ух ты, я слышала, что у них лучшие чаи! О чем, собственно, свидетельствует название страны. Но завариваешь ты! — Конечно. У меня и моти есть. Я поухаживаю. Сакура шмыгнула носом и вытерла увлажнившиеся глаза сгибом локтя. Наруто забеспокоился: — Я тебя чем-то обидел? — Вовсе нет. Просто ты так повзрослел. — Мы оба, Сакура-чан. — Это верно. Сакура закрыла глаза в ожидании поцелуя, но ощутила лишь лёгкое дуновение ветра и разочарованно вздохнула. Как и с уборкой — ей придется брать все в свои руки. Наруто слишком плох в намеках.