На отшибе жизни

Они неспешно шли по первому этажу, то и дело заглядывая в различные кабинеты. – Ну, здесь, в основном, учатся младшие классы, а также обитает администрация, – Антон изредка комментировал их «моцион», стараясь дать Арсению самостоятельно сделать выводы о предназначении того или иного помещения. – Да, у вас тут всё весьма канонично, – Арсений заглянул в очередной класс, находящийся в самом конце коридора. – Хотя нет, беру свои слова назад. Такого я ещё не видел. Они с Антоном остановились на пороге большого помещения, по очертаниям напоминающего танцевальный зал. По слою пыли можно было сосчитать, сколько лет назад этот класс бросили на произвол судьбы. А по периметру валялись сваленные друг на друга стулья, с помощью которых, очевидно, можно было превратить танцевальную площадку в концертный зал. Стулья эти были накрыты, когда-то белой, тканью, что делало класс еще более древним и «музейным». – Да это старый танцевальный класс. В лучшие времена им активно пользовались, но сейчас он заброшен. Когда я учился, его пытались восстановить, даже, по-моему, пару-тройку занятий провели, но ничего из этого не вышло. Педагог уволился из-за… а, впрочем, неважно из-за чего, просто уволился. Так что вот уже который год он пустует, странно только, что дверь сюда открыта. – М-м, как интересно, не в каждой обычной школе увидишь танцкласс, – Арсений зашел чуть внутрь, с любопытством оглядывая помещение, благодаря чему Антону удалось лучше рассмотреть своего нового коллегу. У того были довольно густые тёмные волосы, чуть всклокоченные на затылке, очевидно, от того, что их владелец при каждом удобном случае пытается к ним прикоснуться. Еще у Арсения был необычный профиль со слегка вздернутым носом, который прибавлял мужчине некой задорности, или, по крайней мере, так Антону показалось. – Вообще-то, у нас школа не совсем обычная… – должно быть, Арсений Сергеевич никогда раньше не работал в интернатах. – Но ладно. Почему-то у Антона возникло ощущение неловкости, когда его собеседник так внимательно оглядывал всё вокруг себя, от чего парень начал теребить одно из колец. – Ох, простите, я что-то совсем задумался, – он быстро развернулся к Антону и, чуть улыбнувшись, прошёл мимо него, покидая кабинет. – Пойдемте дальше? – А, да, конечно, – Антон поспешил следом. До лестницы на второй этаж они добрались в тишине, но затем Арсений, как будто не выдержав образовавшейся небольшой неловкости, спросил: – Вы сказали, что учились здесь, верно? Антон, поборов небольшую волну раздражения, утвердительно кивнул, и дальнейший путь наверх прошел в молчании. Арсений, очевидно, понявший, что лучше не задавать вопросов, не касающихся конкретно этой импровизированной экскурсии, больше их и не задавал. На втором этаже ничего примечательного, кроме, возможно, парочки таких же по степени заброшенности классов и учительской, не обнаружилось. Разве что… – Не хотите заглянуть в столовую? Нам, конечно, и так придется туда заглядывать, потому что вход в жилую часть интерната только через неё. – Раз так, может, лучше тогда всё обойти сначала? – Антон на эту реплику легонько пожал плечами, разворачиваясь к очередной лестнице: ему, в сущности, было всё равно. – Хорошо, без проблем. Ещё два этажа прошли без особых достопримечательностей. Антона всегда поражало – такое огромное здание, а людей так мало. Величие былых лет. Забавно, а ведь действительно, много лет назад здесь было элитное учебное заведение. И когда только всё это успело прийти в упадок? За каких-то пятнадцать-двадцать лет? Грустно, все-таки. Если бы ему, Антону, посчастливилось учиться здесь много лет назад… Нет, ни за что. Парень тут же отогнал от себя эти мысли. Ему бы посчастливилось, если бы он не учился здесь. Слишком много пришлось отдать, чтобы оказаться в этом месте. – Ну что, в жилую часть? – и снова эта улыбка, кто вообще учит людей так улыбаться? – Сейчас, я только за вещами к машине схожу. Антон вновь кивнул и, присев на подоконник и прислонясь к окну столовой, стал ждать. Благо, отсюда открывался хороший вид на то место, где, по всей видимости, была припаркована машина Арсения. Парень с интересом наблюдал, как тот стремительно двигался к парковке, попутно набирая чей-то номер. Вытащив из багажника один только небольшой чемодан, Арсений направился было уже обратно, но собеседник на том конце провода, с кем он все это время разговаривал, начал говорить что-то, что Арсению явно не очень понравилось. И, мужчина, очевидно, не выдержав, бросил трубку. Антон отвернулся от окна, когда Арсений скрылся из его поля зрения. Из всех здешних помещений столовая по душе ему была больше: высоченный потолок и точно такие же окна, из-за которых светло было даже по ночам, и вообще, тут было очень просторно, а зелёные (как будто под малахит) столы не лепились друг другу, создавая хоть какое-то подобие личного пространства. «Ха-ха, ну хоть что-то радует», – звук приближающихся шагов заставил Антона быстро спрыгнуть с подоконника, что он успел сделать за секунду до того, как открылась дверь. Арсений вошел внутрь, волоча чемодан за собой. Раздался какой-то странный звук, а затем Арсения дернуло назад, от чего он чуть было не потерял равновесие. Антон дернулся было навстречу, но мужчина уже совладал с пространством и приподнимал свой чемодан: тот зацепился о высокий порог. – Ох, черт, вечно эти… – Арсений что-то раздраженно шептал себе под нос, ставя чемодан на более безопасную поверхность. – Вам помочь? – Антон уже хотел взять этот пресловутый чемодан, но мужчина, поблагодарив, отказался от помощи. Уже поднимаясь на последний этаж, Антон вдруг спросил: – Не хотите взглянуть на крышу? – даже внезапно для самого себя, ему захотелось показать Арсению его любимое место уединения. – Нет, – на секунду на лице мужчины отразилось странное выражение, что-то вроде легкого испуга. – В смысле… не сейчас. Ладно? Секунда прошла, и он вновь засверкал улыбкой, Антон даже подумал: не привиделось ли? – Ну, хорошо, – Антон остановился напротив двери с табличкой «73», а затем, найдя в кармане ключ, отпер её и вошел внутрь. Арсений тактично остался у порога. – Погодите секунду, мне нужно найти ключ. Вы же не против жить в соседней комнате? – Да нет, не против. Найдя, наконец, нужный ключ, который Анна Васильевна отдала ему вчера вечером, руководствуясь доводом «а вдруг что-то случится», Антон направился к соседней двери. «74» – гласила табличка. – Думаю, до вечера, – открыв дверь, парень протянул ключ его временному владельцу. – Анна Васильевна говорила, что подъедет часам к восьми. Зайдёте на чай? – Ой, я… Хотя да, я успеваю. Просто должен тоже отъехать ненадолго. Но к восьми буду, зайдёте за мной? – и вновь улыбка. – Хорошо, отлично. Тогда до вечера, – Антон тоже чуть приподнял уголки губ. Что-то было в этом Арсении, но что – ещё предстояло узнать.

***

Арсений ехал по городу, параллельно размышляя об увиденном и услышанном. Место, надо сказать, было и вправду депрессивным, знакомые не на пустом месте говорили, что от этой школы-интерната лучше держаться подальше. Но Арсений не был бы Арсением, если бы его не заинтересовало это место, а, в частности, люди там. Он подозревал, что влиться в коллектив не получится сразу, хотя на первый взгляд всё казались такими дружелюбными и приветливыми (и, да, снова поспешные выводы, ведь он общался лишь с двумя коллегами). На счет Анны Васильевны всё было более или менее понятно: чувствовалось, что она была там светлым пятнышком, что её, должно быть, любили и уважали. Возможно, это один из самых приятных людей в этой школе. И это сильно настораживало, потому что и второй человек, с которым Арсению довелось познакомиться за столь короткое время работы, оказался… интересным. Именно это слово подходило ему больше всего. Антон. Да, определенно, он вызывал интерес. Не отталкивал. Он не был из тех людей, которых называют «светлыми» (по крайней мере, по первому впечатлению), но была в нем какая-то странность, которая то ли отделяла его от остальных, то ли делала очень незаметным. Арсений не стал углубляться в свои уже чересчур пространные мысли, решив поразмыслить над чем-то более конкретным. Ведь Антон так и не сказал, что преподает. Это, скорее всего, не что-то из точных наук, так как, в силу своей математической профессии, у Арсения выработалась чуйка на «подобных себе». Ей-богу, если выдернуть из контекста, можно смело рассуждать про гей-радар. Арсений мысленно ухмыльнулся своей, не сказать, что прямо-таки удачной, но, всё же, смешной, шутке. Он снова решил не продолжать своих раздумий, а успокоился и остановился на «что-то гуманитарное». Светофор засветился красным, и в этот самый момент салон автомобиля огласила мелодия звонка. Взяв телефон, Арсений, уже в который раз за вечер, увидел имя друга, высветившееся на экране. – Да заберу я твоего кота! Успокойся, уже еду, – а затем, не дожидаясь ответа, Арсений повесил трубку и бросил телефон на соседнее сидение.

***

Антон снова на крыше. И снова с сигаретой, зажатой между средним и указательным. Нет, когда-нибудь он точно бросит. И вот зачем он постоянно сюда приходит? Зачем приходит на крышу? Ведь она заставляла вспомнить то, от чего хотелось морщиться, как от боли, но в то же время дарила ощущение умиротворения и спокойствия. Гармонии. Не хватало начать медитировать. Антон усмехнулся, делая очередную затяжку. Погода постепенно портилась, и, если в начале дня ещё проглядывало солнце, то теперь с уверенностью можно было сказать, что скоро пойдет дождь. В воздухе отчётливо чувствовался запах непогоды, который всегда очень нравился Антону. Он прикрыл глаза, полной грудью вдыхая аромат близившегося дождя, а в голову тут же полезли приятные воспоминания. Ему пять, они всей семьей выбрались в парк. В воздухе тот же запах. Они просчитались с прогнозом, и в парке уже никого не было: все испугались туч, которые фронтом надвигались на город. А они втроем всё равно решили прогуляться. Антон запрокидывает голову и ловит щеками первые капли дождя. Он держит за руки родителей. Он счастлив. А на лицо и правда упали первые холодные капли. Антон вздрогнул, как будто очнувшись после сна, и поёжился от набирающего силу дождя. Где-то внутри заныло, но пусть так, потому что это было лучше всепоглощающей пустоты, которая преследовала Антона повсюду. Он слегка ударил кулаком по грудной клетке, пытаясь переключиться, и, поспешив потушить сигарету, решил, что пора возвращаться. Вечер воспоминаний окончен. На сегодня уж точно.

***

Антон раскинулся на кровати, погрузившись в очередной литературный шедевр, от чего время бежало в разы быстрее. А за окном барабанил дождь, который, кажется, только сейчас начал слабеть. Раздался звук уведомления. Антон, взглянув на экран телефона, обнаружил сообщение от Анны Васильевны с напоминаем зайти на чай. Время показало без двух минут восемь. Пунктуальность – её второе имя. Антон, отложив в сторону книгу, направился в соседнюю комнату, как и обещал. После стука дверь открылась почти сразу, а за ней показался Арсений с полотенцем на плечах и мокрой головой. Бедняге не повезло попасть под дождь (то, что он вернулся совсем недавно, было очевидно по такой же влажной футболке). – Машина уже от дождя не спасает? – поздоровавшись, Антон не стал проходить в комнату, а остался стоять, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, пока его невезучий коллега пытался привести свои волосы в приличный вид. – Да так, крыша прохудилась, – не оборачиваясь, подхватил Арсений. – Не ждите меня, идите, я переоденусь и подойду. Как скажите, Арсений Сергеевич. Ваше дело отказаться. – Мы будем в учительской. Антон, оторвавшись от косяка, ретировался, оставив Арсения одного разбираться с последствиями дождя. Заплаканные окна заставляли забыть, что сейчас июнь, перенося всех обитателей интерната в еще такую далекую осень. Антон медленно плёлся мимо огромных окон по направлению к учительской. Жаль, конечно, что сейчас не гроза, ему всегда нравилось слушать гром, из-за которого на миг внутри все обрывалось, но только на миг, после чего приходило спокойствие. И Антон в упор не мог понять людей, не любивших грозы. Небольшая комнатка на третьем этаже считалась учительской, но была она настолько маленькой, что Антону со своим ростом приходилось очень тщательно следить за своими движениями. Многие учителя, нелюбившие столовую, обедали здесь, но Антон был не из их числа, и лишь забегал сюда, чтобы выпить чаю. Плита в углу выглядела довольно потрёпанной, но, стоит сказать, выполняла свои функции на ура, чего нельзя была сказать о диванчике, располагающемся у стены рядом с окном. Диванчик этот был таким низким, что, чтобы нормально сидеть за столом, приходилось чуть ли не подскакивать. Поэтому и садились туда только подобные Шастуну. – Антош, проходи, я уже чайник поставила, – Анна Васильевна как всегда тепло улыбнулась. А на плите и правда уже закипал светло-зелёный чайник. Женщина споласкивала чашки, из-за чего те позвякивали. – Только свет не включай, я хочу свечи зажечь. – Ой, а у нас прямо романтИк намечается, – Антон задорно улыбнулся. – Кстати, я Арсения Сергеевича позвал на наши посидеки. Вы не против? Парень забрался в самый дальний угол комнаты – на диван к окну, где обычно проводил подобные вечера в компании Анны Васильевны. – Нет, конечно, не против. Я сама хотела его позвать, но... В этот момент в дверь постучали, и на пороге показался Арсений. Его волосы все ещё были чуть влажными, а вместо мокрой футболки на нём красовалась серая водолазка. В руках же он держал… торт. – Здравствуйте… – мужчина настороженно зашел внутрь, а затем протянул Анне Васильевне коробку. – Добрый вечер… Ох, Арсений Сергеевич! Не стоило, ну что вы? – Да пустяки, не с пустыми же руками идти. Ой, – он быстро оглядел комнатку, попутно улыбнувшись, кажется, не подающему признаков жизни, Шастуну. – А почему тут так темно, может, свет включим, или экономите? – Я свечки зажечь хотела. Погодите, секунду, они где-то тут были, – она полезла в какой-то шкафчик, что-то приговаривая себе под нос. – Ха-ха, да у нас прямо романтИк, – Антон, не сдержавшись, прыснул от этой фразы Арсения. – Что такое? – Да нет, всё хорошо. Просто я то же самое сказал. Буквально две минуты назад. Арсений только улыбнулся и опустился на диванчик рядом с Антоном, вальяжно откинувшись на спинку. – Я, конечно, не буду говорить знаменитую фразу про мысли и дураков, – мужчина глянул на Антона, чуть вздёрнув брови, а тот, в свою очередь, вернул ему идентичный взгляд. – Выйдет, так скажем, оскорбительно. – Да мы и так тут уже все поняли, что вы имеете в виду, – Антон чуть рассмеялся, слегка наклонившись к Арсению. – Ну-у… – Так. Свечи! – Анна Васильевна опустила на стол три длинные горящие свечки. – Нас как раз трое. Затем она отошла и вернулась с двумя чашками ароматного чая. – Это мята? – Арсений втянул приятный аромат. – Душица, – Анна Васильевна поставила третью кружку для себя и села напротив. – Нервы успокаивает. – О да, нам этого как раз не хватает, – Антон потянулся за уже распакованным тортом и ножом, лежащим рядом. Разделив небольшой медовик на несколько равных кусочков, он оглянулся в поисках блюдец, но их не обнаружил. – Ой, совсем о тарелочках забыла! – Анна Васильевна бросилась к шкафу с посудой, но Арсений её опередил. – Всё хорошо, я достану, садитесь, не нервничайте. Лучше чаю выпейте. Анна Васильевна вздохнула, но, все же, вернулась за стол. А Арсений ловко вытащил из груды посуды, образовавшейся за время пользования шкафом, три небольших блюдца и передал их Антону. Свечи горят, торт разложен по тарелочкам, а комната наполняется запахом смеси чёрного чая и душицы… Вечер и правда был довольно романтичным: дождь ещё шел, монотонно постукивая по стеклу, а полумрак дарил ощущение интимности. Многообещающе. – А вы откуда к нам? – Анна Васильевна решила первой нарушить уютную тишину. Да, Арсений Сергеевич всё ещё оставался сенсацией. – Да вот, преподавал в одной школе… Решил сменить обстановку, так сказать, – Антон сидел достаточно близко, чтобы заметить точно такое же выражение на лице Арсения, как после его предложения сходить на крышу. – А тут вообще много классов учится? Просто я слышал, что в этом году даже выпускных не было. И разговор пошел своим чередом, лавируя от одной темы к другой. Первое время Антон, в основном, слушал, лишь иногда вставляя какие-то реплики, но спустя минут двадцать он активно влился в диалог, и они втроём уже громко смеялись над какой-то шуткой. В какой-то момент, когда Арсений увлечённо рассказывал очередной забавный случай со своей старой работы, Антон поймал себя на том, что разглядывает его. Слегка взъерошенные, ещё неуспевшие до конца высохнуть тёмные волосы, на которых вовсю плясали оранжевые и жёлтые блики свечей; лицо, как будто бы чуть осунувшееся, с хорошо очерченными скулами и аккуратной щетиной; и глаза, голубые глаза, в которых, казалось, пламя свечей горело ещё ярче, чем в жизни. А он действительно… красивый. В какой-то момент Арсений немного наклонился в сторону, от чего они с Антоном чуть соприкоснулись плечами. А тот вдруг очнулся, как будто от какого-то наваждения. Так. А в чае точно душица была? Антон взял со стола кружку и сделал несколько больших глотков, в попытке отвлечься от внезапных мыслей. – Кстати, я всё хотел спросить, а что вы преподаёте? – Арсений повернулся к Антону. – Я? Русский и литературу, – парень бегло бросил взгляд на собеседника, почему-то избегая смотреть в глаза, а потом снова отпил. Арсений слегка ухмыльнулся своим мыслям. В этот момент раздался телефонный звонок, и Антон, уже обращаясь к Анне Васильевне, зачем-то спросил. – Марина? – Да, ты угадал. Всё по вопросам макулатуры, – Анна Васильевна быстро поднялась и, обращаясь к Арсению, добавила. – Это моя дочь. Вы меня извините, я сейчас вернусь. Когда дверь за ней закрылась, учительская погрузилась в тишину, нарушаемую только мерным тиканьем настенных часов (дождь, кажется, уже кончился). Времени было около половины десятого, и свечи тоже догорели до половины. – Арсений, можно вопрос?.. – Конечно, – он откинулся на спинку, поставив пустую чашку на стол. – Почему вы здесь? Это, мягко скажем, не самое престижное место, куда можно устроиться. – Антон через плечо посмотрел на мужчину, который поправлял упавшие на глаза пряди. – Это, так скажем, немного личный вопрос, я… эм… – Я понял, всё нормально, можете не отвечать. У каждого, чтобы быть здесь, свои причины, – Антон грустно усмехнулся, переводя взгляд на пламя свечи. И каждому не хочется говорить о них.