На отшибе жизни

Дни проходили незаметно. Спустя неделю Антон, закончив с отчетами и планами, полностью отдался в объятия отпуска. В лице Арсения он нашел потрясающего собеседника, с которым можно было поговорить обо всём. Хотя, разумеется, вечные споры математика и гуманитария возникали довольно часто, но на то они и вечны. Периодически Антон с Арсением ходили на озеро, нежились в лучах солнца, которое последние дни светило, не переставая. Один раз приезжала Анна Васильевна, чтобы собрать все документы, так как, в общем, учителя уже всё сдали, по-тихому отпрашивались и раъзезжались кто куда. Сегодня Антон проснулся поздно: они с Арсением вчера снова засиделись за разговорами и двумя литрами чая. Открыв окно, Антон с удивлением обнаружил неясное небо с редкими обрывками облаков, а сгущающиеся тучи, которые грозили в скором времени пройти дождём. Вдруг раздался звонок. — Да, Анна Васильевна, здравствуйте, — после сна голос был немного хриплым, от чего Антону пришлось прокашляться. — Марина? Она уже из похода вернулась, что ли? Не ездила?! А вы говорили... Ладно, не суть. За макулатурой, да? Ага, хорошо тогда. Вы подъедете с ней? Отлично. Давайте, да, до свидания. Отложив телефон, Антон переоделся и спустился в учительскую. — Доброе утро, — Арсений поприветствовал Антона даже не отрываясь от... книги. Предвещая все вопросы, Арс тут же добавил. — После нашего разговора я решил, что, всё-таки, стоит хорошо знать предмет спора. — То есть, ты хочешь сказать, что спорил со мной о Печорине, даже не прочитав «Героя нашего времени»? — Антон вытащил из шкафа небольшой кофейник и, насыпав туда последние пару ложек молотого кофе, поставил на плиту. — Ну-у-у, — протянул Арсений, откладывая книгу и отправляя в рот печенье, которым была переполнена небольшая мисочка, стоящая на столе. — Я читал. В школе. Но захотелось, так сказать, освежить в памяти. — Ха-ха, просвещаться никогда не поздно, — в его голосе сквозило неприкрытое ехидство. Антон забрался на диван, откидываясь на спинку. — Слушай, я же ничего не говорю про твои математические способности! — Арсения начали слегка раздражать периодические подколы в его сторону. — Эй, я, вообще-то, даже дискриминант помню, так что всё, — Арсений хотел было что-то ещё сказать, но Антон, резко меняя тему, продолжил. — Кстати, сегодня приедет Анна Васильевна и Марина, её дочь. Марина за макулатурой, поможешь перетащить? Там просто много коробок накопилось. — Да, конечно. Хочешь печенье? — Арсений подтолкнул мисочку поближе к Антону. — Спасибо, — парень, взяв одно печенье, встал и выключил кофейник. — Ты книгу в библиотеке взял? — Да, там, из неразобранных. — Предлагаю вечером их как раз и разобрать. Там формуляры нужно вставить, может, подклеить чего, — Антон отпил немного налитого кофе, чуть поморщившись от горечи. — Ага, всё равно, заняться, особо нечем, да и, думаю, дождь будет, — Арсений быстро кинул взгляд в окно, а затем посмотрел на Антона, который, в отличии от него, пристально вглядывался в потемневшее небо, и как будто о чем-то задумался. Немного вьющиеся русые волосы неровными прядями обрамляли чуть нахмуренный лоб, а в глазах отражалось серое небо, делая их под стать себе, полностью перекрывая зелень. Антон слегка встряхнул головой, отгоняя задумчивость и, отпив ещё кофе, сказал: — Да, гроза будет, скорее всего. — М-м, — Арсений, посчитав неприличным свой внимательный взгляд, отвёл глаза в сторону, спеша доесть последнее на сегодня печенье. — Ладно, я пока пойду к себе, почитаю. Ты позови, как они приедут. Антон кивнул, а Арсений, захватив книгу, вышел из учительской. Парень еще какое-то время пытался допить слишком крепкий кофе, который, после ухода Арсения, не лез в горло совсем. Антон взял из холодильника питьевой йогурт, и, захватив в придачу немного печенья, тоже направился к себе. Чтение совсем не шло. Дождь, звук которого всегда помогал погрузиться в книгу, теперь мешал, а когда ударила первая молния, Антон отбросил томик и залез с ногами на подоконник, вслушиваясь в громкие раскаты грома. Он прислонился к стеклу и немного прикрыл глаза. В такие моменты Антон мог отключиться от своих проблем, а, что самое, главное, от мыслей, что не давали покоя практически ни на минуту. Вот и сейчас в голове расцветала приятная пустота. Минут через пятнадцать раздался стук, а затем дверь чуть отворилась. — Антон, можно я тут у тебя посижу? Там гроза, и я... здесь спокойней, что ли. Антон, не став слезать с подоконника, даже не скрывал удивления: — Ты боишься грозы? — Да нет, не то, чтобы... Просто... — было видно насколько тому неловко. — Ты боишься грозы, — на этот раз утвердительно. — Ха-ха, ладно, заходи. Можешь на кровать лечь, если хочешь. Арсений, поблагодарив, с готовностью принял предложение. Он лег на спину и уткнулся в книгу. — Не знал, что у математиков может быть такая страсть к чтению, — Антон, спрыгнув с подоконника, достал блокнот и ручку, припоминая диалог в учительской. — Ой, да отстань уже. Дай почитать, — Арсений даже не глянул в сторону Антона, а тот, посмеиваясь, вернулся на подоконник, решив, что, быть может, сегодня удастся что-нибудь написать. В какой-то момент своей жизни Антон понял, что ему хочется писать. Причём писать не прозу, а стихи. Он писал лет с двенадцати, когда интерес к книгам немного убавился. Но сейчас, почему-то, вот уже как месяц, Антон не мог вытащить из себя ни единой строчки. Он, безусловно, много раз пытался, но выходило постоянно не то и не так. Одним словом, его творческие потуги настиг кризис. В комнате они провели часа два, за которые успели переброситься разве что парой фраз, полностью погруженные в свои занятия. Грома и молний уже не было, но дождь лил вовсю, кажется, не собираясь заканчиваться. У Антона снова зазвонил телефон. — Анна Васильевна, вы подъехали? Хорошо, мы с Арсением сейчас подойдём. Вас встретить, а то там дождь? Не надо? Ладно, хорошо, — он повесил трубку, а затем, слезая с подоконника, обратился к Арсу, который уже успел отложить книгу. — Пошли вниз, они там, приехали, вроде. И, кстати, предупреждаю, Марина может быть весьма... странной. Антон почесал затылок, чему-то ухмыляясь, а Арсений, слегка встревоженный, последовал за ним прочь из комнаты. Антон, даже не успел, толком, спуститься с лестницы, как его чуть было не сбили с ног. На него налетело насквозь мокрое нечто маленького роста с такими же мокрыми короткими фиолетовыми волосами. — Твою ж мать, Марина! — девушка, обвив руками шею Антона, повисла на нём, от чего парню пришлось согнуться чуть ли не пополам. — Шастун! Чтоб больше я такого не слышала, — Анна Васильевна подошла более спокойно, чем её дочь, а та начала отчитывать Антона, через каждое слово целуя его в щеку. — Засранец... почему... не сказал... что не едешь... в этот санаторий... а? — затем она, уже просто обнимая, продолжила. — Я думала ты сопровождать там будешь детей! А ты здесь остался! Почему не позвонил даже? Я думала ты там за тридевять земель... — Марина... пожалуйста, Марина, давай пообнимаемся в другой раз. Ты мокрая, как мышь... — он попытался отцепить девушку, но тщетно. — Нет уж. Ты ответь сначала. — Да, хорошо, я тут, даже ни разу не звонил. Но я думал, что ты в поход ушла. Мне только сегодня Анна Васильевна сказала, что вы вообще никуда не ездили. А на счёт санатория, туда отправили других педагогов. Сказали, что... да не важно, просто распорядились так. Всё, я могу быть свободным? Марина, наконец, выпустила Антона из своей цепкой хватки, и тот распрямился, критически оглядывая свою, уже прилично мокрую, футболку. — Ладно, прости, я просто думала, что ты знаешь. — Ага, конечно, спасибо, теперь из-за тебя всё мокрое, — Антон попытался стряхнуть влагу с ткани, но безуспешно: она уже успела впитаться. — Ладно, я от тебя и не ждал другого. Иди сюда. Он наклонился и тоже чмокнул девушку в щёку. — Так. Давайте как-то двигаться, — Анна Васильевна тоже была насквозь мокрая. — Здравствуйте, Анна Васильевна... — Антону вдруг стало немного не по себе. — Все нормально. Кстати, Арсений Сергеевич, — а Арсений Сергеевич уже как минуты три стоял в немом шоке от сцены, развернувшейся между Антоном и Мариной. — Хочу вас познакомить. Это моя дочь, её зовут Марина. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, мне мама уже рассказала о вас, — она протянула руку в качестве приветствия. — Да... да, рад знакомству, очень приятно, — он как будто опомнился и, приняв рукопожатие, сверкнул своей фирменной улыбкой. — Можно на «ты», и просто Арсений. Она улыбнулась в ответ и пошла чуть вперед, увлекая Антона за собой. Марина приобняла парня за спину, а тот положил руку ей на плечо. Дальше они пошли, громко смеясь и, кажется, не замечая никого вокруг. — Эх, дети... — Анна Васильевна вхдохнула, поравнявшись с Арсением, который смотрел всед уходящей парочке. — Не сердитесь, они давно не виделись. Пойдёмте, в моем кабинете, ей-богу, тайфун прошел. И вот надо было Марине затевать всё это с макулатурой... — Да нет, ничего страшного, — просто Арсению стало очень интересно, кем друг для друга являются Антон и Марина. Да, возможно, это было неприлично, скорее всего, это было неприлично, но с любопытством поделать Арсений ничего не мог. — Ну, рассказывай, — Марина улыбалась во все тридцать два. — Блин, я так рада тебя видеть. Наш организатор сильно заболел, так что поход пришлось перенести на август. А как ты тут? Вижу, что не скучаешь, с новыми то знакомыми. Она недвусмысленно ухмыльнулась, явно намекая на нового учителя математики. — Марина! Прекращай меня со всеми сводить, — Антон, уловив игривые нотки, сразу начал отбиваться. — Да ла-а-адно тебе, а этот твой Арсений симпатичный... — получив тычок в бок, девушка шарахнулась в сторону, поднимая руки. — Всё, всё, уймись! Я закончила. Марина рассмеялась, снова приобнимая Антона за спину. — Да ничего... Как ты видишь, у нас новый математик появился. Кстати, он книжки читает, представляешь, — девушка в ответ на это издала звук из разряда «удивленных». — Ха-ха, не, Арсений адекватный, по крайней мере еще один нормальный человек в этом месте. А я ничего... Да и рассказывать особо нечего, ходим купаться на озеро иногда... За разговором они не заметили, как оказались около кабинета Анны Васильевны, но за неимением ключа остались ждать, так как сильно ушли вперёд. Но, не прошло и двух минут, как из-за угла вышла Анна Васильевна, которая тоже что-то увлеченно рассказывала Арсению. — Ой, вот ключ, открывайте, — кабинет был уставлен коробками, переполненными различными старыми документами, отчетами, журналами и прочими потерявшими свою актуальность бумагами. — Вот, Марин, как просила. Я нашла всё, что было. Даже какие-то грамоты чуть ли не десятилетней давности. — Спасибо большое. Слушай, мам, может дождёмся пока дождь закончится, а потом уже будем всё перетаскивать, заодно и высохнем с тобой? И вот, они снова сидят в учительской и пьют чай. Арсений сел рядом с Антоном и смог получше разглядеть свою новую знакомую. Марина была очень похожа на Анну Васильевну, тоже небольшого роста, очень стройная, только, разве что, все её черты были более острые и тонкие, начиная от узкого выразительного подбородка, заканчивая по-паучьи длинными пальцами рук. Но было кое-что, что кардинально отличало дочь от матери, которая придерживалась классического стиля и всегда выглядела весьма аристократично; в отличие от Анны Васильевны, Марина смотрелась как заядлый слушатель панк-рока, со своим фиолетовым каре, несколькими проколами в ушах, черным маникюром и одеждой. А ведь говорили: яблочко от яблоньки... Видимо, не в этот раз. Они просидели так ещё какое-то время, пока дождь, наконец, начал сходить на нет, превращаясь в легкую морось. — Предлагаю выдвигаться, — Антон встал, дожидаясь, пока Арсений последует его примеру. — Да, думаю, больше ждать бессмысленно. Дальше были двадцатиминутные хождения от кабинета до машины и обратно; благо, машина у Марины была большой, так что влезло всё. Под конец, когда они с Арсением заталкивали последнюю особенно увесистую коробку в багажник, из неё выпало несколько бумажек. — Ха-ха, — девушка, подобрав, начала тихонько посмеиваться. — Арсений, посмотри. Она протянула ему распечатку шаблона свидетельства о заключении брака. Мужчина усмехнулся, удивившись такому «сокровищу», найденному в кабинете завуча. — Сейчас, я нашего главного холостяка позову. Антон! Антон, подойди сюда! Показать хочу кое-что. Парень, которой уже успел практически дойти до школы, раздраженный вернулся обратно. — Что такое, Марин?.. — Ну что, за кого выдавать тебя будем? — она протянула ему бумажку, вызвав у Антона веселую улыбку. — Ха-ха, ну не-е-е, я своей свободы не дам. А Арсений не выдержал: — Очень сильно прошу прощения, а вы... — он сделал какой-то неопределённый жест рукой. — Вы разве не... — Вместе? — Марина посмотрела на него, после чего заливисто расхохоталась, как будто Арсений только что рассказал самую уморительную шутку. — Нет, нет, конечно нет. Ха-ха, ну, во-первых, Антон — гей. Во-вторых и в-третьих, думаю, можно уже не говорить. Вот это поворот. Арсений удивился, но только слегка, от чего лишь его брови чуть приподнялись вверх. — Да, конечно, Марина, раскрой все мои секреты, расскажи обо мне всё, — Антон картинно закатил глаза. — Да я ж знаю, что ты не против, — Марина невинно улыбнулась ему, после чего зашагала к интернату, махнув рукой, — Пойдёмте. Мне кажется: снова дождь накрапывает. Она пошла чуть впереди, а Антон с Арсением шли рядом. — Мы познакомились ещё здесь, в школе, когда я учился, а она к маме на работу приходила. Только общались мы сначала довольно редко. Марина на год младше меня, кстати. Потом в одном универе учились, даже на одной специальности. Только ей это нафиг не надо, она теперь на фотографа учиться собирается, — Антон понятия не имел, зачем говорил всё это, но ему хотелось сменить акцент диалога с его ориентации, так как он не знал, насколько лояльным был его собеседник, поэтому вёл себя осторожно. А у Арсения хватило такта не развивать, очевидно, не очень комфортную для Антона тему. Дальше они продолжили увлеченно обсуждать фотографию и любовь Арсения к ней.

***

Антону одиннадцать. Он бежит по коридору, прижав руку к носу, из которого нещадно хлещет кровь. Коридоры были пусты, поэтому до туалета он добрался быстро. Открыв кран с холодной водой, Антон принялся умывать лицо, периодически запрокидывая голову назад, чтобы не запачкать одежду. — Черт, черт, черт... — руки тряслись, а кровь никак не останавливалась. Нервы были натянуты до предела, Антон постепенно переставал осознавать происходящее. Что произошло в классе? Почему он так на это реагирует? Он не знал. В ушах ещё звучала та хлëсткая пощечина, а перед глазами стояли испуганные глаза одноклассницы, которая не могла вымолвить ни слова, и учитель литературы (и по совместительству классный руководитель), грозно нависающий над ней с поднятой рукой. А через пятнадцать минут, когда в классе воцарилась мёртвая тишина, которой Антон не слышал из-за дикого шума в ушах, мальчик почувствовал на губах металлический привкус. Антон не мог поверить. Не мог поверить в то, что человек, которого он считал образцом, настолько вышел из себя, что наотмашь ударил кого-то гораздо меньше и слабее его. Антон сидел на сером кафеле туалета, красные разводы на лице остались, но кровь остановилась, его до сих пор била крупная дрожь. Прикрыв глаза, он опустил голову на ладони, пытаясь успокоиться. Ему было страшно, до сильнейшей паники, потому что человек, которого он практически боготворил, способен на такое. Он не мог поверить, что человек, в которого он был... влюблен, может причинить боль другому, пусть даже не ему.

***

Они начали перебирать книги. Их было не так много, но задача стояла не из приятных: нужно было наклеить внутрь каждой «кармашек» из бумаги и завести формуляр. — Да уж... Здесь в одиночку я до следующего утра провожусь, — Антон взял очередной том, пролистывая его в поисках каких-то деффектов. — В этот раз нам хорошие привезли... Он задумчиво оглядывал несколько стопок, которые взялся перебирать. На первый взгляд, не было почти ни одной повторяющейся. — А откуда книги вообще? — Арсений сосредоточенно вырезал еще один «кармашек» для формуляра. — Нам из городской библиотеки привозят, что-то просто люди приносят. Но сейчас, по-моему, только художественная... Погоди-ка... вау, — глаза Антона расширились от удивления, а брови полезли на лоб. — Нет, это просто... ничего себе. — Да что такое, ты можешь нормально сказать? — Это издание стихов поэтессы Эдит Сëдергран*, она не популярна, но мне очень нравится, и я... — Антон стоял на коленях, разглядывая красивую книгу чуть меньше привычного размера и не услышал, как сзади подошел Арсений. Он положил руки на плечи Антона, нагибаясь к самому его уху, в попытках лучше рассмотреть книгу. Сердце Антона сделало небольшой кульбит, а в животе затянулся тугой узел. Он шеей чувствовал каждый выдох Арсения, покрываясь непроизвольными мурашками. — И я... не ожидал её здесь увидеть. «Ого. Ого! Вот это реакция. Давно такого не было... — он через силу сглотнул, возвращая фокус на слова Арсения, потому что, кажется, тот что-то говорил. — Спокойно. Просто надо успокоиться». — ...возьму почитать? — Арсений потянулся забрать книгу из несопротивляющихся пальцев Антона, а у того в голове бегущая строка из отменных ругательств, потому что, повернувшись к Арсению, он обнаружил его настолько близко, что даже задел носом его щеку (причем Арс вообще не заметил ни-че-го). — Да... да, конечно. Только формуляр надо... — Антон немного встряхнул головой, когда улыбающийся Арсений отошел от него с книгой в руках. Весело.