На отшибе жизни

— Антон, — Арсений подошёл и обвил руками его шею, щекой прислоняясь к растрёпанной макушке. Антон сидел за столом в комнате и что-то писал. — М? — он погладил одной рукой предплечье Арсения, не отрываясь от своего занятия. — Антон, ну отвлекись хоть на минуту! — Арс прикусил краешек уха Антона, надеясь привлечь его внимание. — Да что ты будешь делать, ха-ха, — Антон рассмеялся и, повернувшись, вовлёк Арсения в поцелуй. — А что ты пишешь? — отстранившись, Арс с любопытством взглянул на лист бумаги, лежащий на столе. — Коллективная жалоба на директора. Давно пора этим заняться. Мы с Анной Васильевной поговорили (я ей недавно звонил) и поняли, что это уже вообще ни в какие ворота. Этот... кхм... директор принимает на работу сотрудников, которые в своё рабочее время напиваются и сбивают других сотрудников. Да и сам он горазд на спиртное... Надеюсь, до конца июля эта ситуация хоть как-нибудь изменится, — Антон вздохнул, тоже глядя на свой исписанный лист. — Для начала бы подписи всех собрать ещё. — Не, это правильно, очень правильно, — Арсений провёл тыльной стороной ладони по скуле Антона, а тот поймал его руку и прижал к губам. — Погоди... Какое сегодня число? — Одиннадцатое июля, а что такое? — Антон нахмурился, видя, как округляются глаза Арса. — Твою дивизию... — Арсений взлохматил себе рукой чёлку, пытаясь понять, как ему вообще действовать. — За этими всеми событиями я и забыл... Короче говоря, через два дня у меня поезд. Я... хотел к родителям съездить месяца на полтора. Как-то поговорить, может, наладить наше общение. Я же тебе рассказывал о той ситуации, да... — То есть ты уезжаешь, да? — Антон поднялся со стула. — Да. Прости, пожалуйста, что не сказал раньше, просто я правда забыл, и... — он не успел договорить, как Антон прижал палец к его губам. — Тш-ш, прекращай извиняться, всё хорошо. Ты ж не навсегда уезжаешь, — Антон улыбнулся, глядя в виноватые глаза напротив. — И, тем более, есть повод провести эти дни самым лучшим способом. Арсений поймал огонёк во взгляде Антона, и улыбка сама непроизвольно коснулась его лица. — Я понимаю, о чем вы, Антон Андреевич. В тот вечер они целовались до искр перед глазами, о многом говорили, открывая друг в друге всё новое и новое. А дальше были и походы на озеро, и совместные завтраки (Антон всё также восхищался кулинарными способностями Арсения, а тот так и отнекивался, хотя, что уж греха таить, ему было чертовски приятно). И даже интернат уже не казался таким гнетущим...

***

Погода стояла солнечная, но по небу то и дело проплывали облака, которые однако — каламбур — погоды не делали. Все комнаты были залиты тёплым светом, что стал таким необходимым из-за чересчур длительной пасмурности. Они спускались по лестнице, Антон нёс небольшой чемодан Арсения, уговорив-таки того принять помощь. Он о чем-то говорил, кажется, о городе, где вырос, а Антон просто смотрел на него, впитывая, как губка, каждую черточку лица; слова пролетали мимо ушей, но он потом обязательно ещё раз обо всем расспросит Арса (хоть и придётся выслушать ворчание в свой адрес). Но сейчас Антон просто не мог оторвать глаз от этой... действительно солнечной улыбки, которая грела лучше любого, даже самого жаркого летнего дня. Ему вдруг показалось, что он именно в том месте, где должен быть, первый раз за столько лет он понял, что чувствует себя счастливым. И всё наконец будет хорошо. — Эй, ты чего? Я тебе вопрос задал вообще-то, — деланно возмущается Арсений, а Антон понимает, что немного завис, и искренне извиняется. — Это, наверное, я такой красивый, что ты засмотрелся. Антон расплывается в ухмылке, перекладывает чемодан из одной руки в другую, а потом приобнимает Арсения со спины. — Не поверишь, ты прав, — а Арсений только смеётся и целует Антона в щеку, которая колется из-за слегка отросшей щетины. Они выходят на улицу и Антон ставит багаж Арса на землю, потому что перспектива тащить, хоть и не очень тяжёлый, чемодан в руках его совсем не радует. До машины доходят быстро, но Антон не спешит убрать руку с талии Арсения, а тянет того на себя, увлекая в медленный, почти что ленивый поцелуй. — Я буду скучать, — шепчет Арсений, немного отстраняясь и глядя своими до невозможности голубыми глазами, что Антону, черт возьми, становится грустно, и он готов уже связать Арса по руками и ногам и никуда не отпускать, чтобы тот не смотрел на него так. — Я тоже буду скучать, очень сильно, — но вместо всего Антон целует тёмную макушку. — Так, всё, заканчивай разводить печаль-тоску. И только попробуй мне не вернуться! И Арсений снова смеётся, а Антон так любит этот смех, что на секунду даже перестаёт ощущать землю под ногами. Арс, совсем отстраняясь, берёт свой чемодан и складывает его в багажник, а потом останавливается напротив Антона и просто смотрит на него около секунды. — Позвони, как доедешь, хорошо? Прости, что до вокзала не провожаю, просто... — Ни слова больше, мы это обсуждали помнишь? — Да, конечно. А ты позвонить не забудь! — Антону для полноты картины не хватает только пригрозить Арсению пальцем. — Клянусь, не забуду... — Арс отчего-то вздыхает, кладёт руки в карманы штанов, облокачиваясь на свою машину, и смотрит куда-то за спину Антона. — На отшибе жизни этот интернат проклятый, ей-богу. Ужас какой-то, до вокзала два часа дороги... — Погоди-погоди, как ты сказал? — Антон вдруг цепляется за одну мысль. — Ужас, говорю. — Нет, до этого, — Арсений смотрит на Антона, чуть нахмурясь. — Ну-у, интернат на отшибе жизни..? — Да-да. Ха, ещё никто так поэтично не отзывался об этом месте, — Антон тянется к Арсению и обнимает его. — Как говорится, кто из нас тут ещё поэт? — глухо звучит ему в плечо. Они стоят так несколько минут, пытаясь замедлить время, но... — Ладно, мне пора. — Давай, а то на поезд опоздаешь. Арсений садится в машину, разворачивается и выезжает за ворота, а Антон смотрит ему вслед и улыбается, очень старается улыбаться. Он машет Арсению, когда тот, открыв окно, издалека кричит ему: — До скорой встречи! — До скорой встречи... — его, наверное, не слышно, но Антон знает, что Арсений поймёт его и без слов. А потом Антон быстрым шагом идёт обратно в школу, чтобы записать две последние строчки своего неоконченного стихотворения. О любви.

Ты — в чистой комнате, у окна до пола. Я — в захламленной спальне на чердаке. Ты — с чемоданом, кажется, Marc O'Polo. Я же... я же иду налегке. Кто-то тихо ступает, дождь проливая щедро, Обнимая за плечи ледяными руками. Ты снова здесь, как будто играешь с ветром — Я лишь с земли наблюдаю за облаками. Ты мог улететь (куда, я, увы, не знаю), Но — нет — остаёшься здесь, не дойдя до крыши. Дай руку, и мы побежим по краю, Но я не держу, улетай, если нужно, слышишь? Каждый удар в груди отдается на небе громом, Молнией кажется даже короткий взгляд. Мне бы впору рыдать и плакать от каждого слова, Но здесь, в темноте, я снова ищу тебя. Дождь прошел, осталась одна лишь морось, И солнце ты заменяешь простой улыбкой. Засохнут реки, в пыль превратятся горы, Если улыбка эта окажется позабытой. Порой, мне кажется, что ты вдруг не улыбнёшься, Но пусть это будут только пустые мысли. Ведь, если уедешь, ты все равно вернёшься, А я буду ждать, здесь, на отшибе жизни.