На отшибе жизни

В ушах шумело от переполняющей паники, пока они бежали вдоль дороги. Антону уже начало казаться, что Виктор Николаевич ошибся, назвав местом аварии дорогу, ведущую к интернату, но впереди стали виднеться очертания единственной машины (дорога этим утром, впрочем, практически как обычно, была абсолютно пуста). Сердце стучало, как ненормальное, то ли от быстрого бега, то ли от страха, скручивающего внутренности всё сильнее. В горле жгло от каждого вдоха, но это сейчас было тем, на что внимание Антона упало бы в последнюю очередь, потому что поток мыслей в его голове нёсся с безумной скоростью, оставляя после себя тьму предположений, и одно было хуже другого. Антон одновременно и боялся, и хотел поскорее увидеть, что произошло; он не помнил, как добежал, потому что за те пять минут перед глазами яркими картинками промелькнули воспоминания, старые как мир, они были расплывчатыми, но такими осязаемыми... Однако боязнь неизвестности гораздо хуже любой реальности, и именно это не давало Антону остановиться. Первое, что бросается в глаза — женщина, неподвижно лежащая на спине рядом с пешеходным переходом. У Антона перехватывает дыхание, и он с трудом отводит от неё взгляд, оценивая общую картину: большая паутина трещин расходилась по лобовому стеклу треклятого автомобиля, на который облокотился не менее треклятый Виктор Николаевич, он с ужасом смотрел на Анну Васильевну, теребя в огромных пальцах её телефон. Сторож дышал тяжело, весь обливался потом, а его очки съехали набок. Он не сразу сфокусировал на Антоне взгляд помутневших глаз, а того вновь буквально затрясло от злости. — Что произошло? — Виктор Николаевич попытался было подойти к Антону, но его сильно качнуло, и он снова прислонился к машине. — В это время вы должны были быть на рабочем месте? Почему вас там не было? — Я... э-э... В общем, ну... Она вышла на пешеходный переход, и я... это самое... затормозить не успел. Но я правда!.. Правда не хотел! Случайно вышло... — Случайно... Людей тоже убивают случайно! — Антону хотелось кричать и с кулаками броситься на этого человека, но вместо этого он запустил пальцы в волосы и с силой сжал их, запрокидывая голову. Небо было абсолютно белым, как лист из принтера, который заключили в тёмную рамку, только рамкой этой был лес, растущий вдоль дороги. Антон попытался успокоиться, но теперь он не мог даже повернуть голову в сторону Анны Васильевны, не то, что подойти ближе. Внезапно все звуки исчезли, оставив лишь страшную мысль. Антон понимал, что рано или поздно всё будет ясно, но сейчас, до приезда скорой, он, несмотря желание оказаться здесь как можно быстрее, просто не сможет сделать и шага в сторону Анны Васильевны... — Сейчас сюда приедет скорая и полиция, с вами разберутся, — Антон опустил руки, потерев переносицу. Вдруг на его плечо легла чья-то тепла ладонь. Антон не слышал шагов, но понял, что Арсений догнал-таки его. Прикосновение было быстрым, но очень нужным сейчас, таким же нужным, как поток свежего воздуха затхлой комнате. — Отдайте телефон, — Арсений, впрочем, не дожидаясь ответа, выудил вещь из рук сторожа, после чего подбежал к Анне Васильевне. Он сел на колени рядом с ней и аккуратно взял за запястье. — Арс, постой, нельзя трогать людей после ДТП... — Да, знаю, я хочу пульс проверить, — все замерли в немом ожидании, пока Арсений, нахмурившись, пытался сосредоточиться на сердцебиении. — Она жива. Только после этих слов Антон взглянул на Анну Васильевну. Она лежала, как тряпичная кукла, раскинув руки в разные стороны, её голова была повёрнута набок, от чего лицо видел только Арсений, всё ещё бережно держащий её руку. — У меня... телефона с собой не было. Вот я и... решил... — неожиданно подал голос Виктор Николаевич. — Закрой рот, — Антон оборвал его на полуслове. — Иначе я не знаю, что сделаю. Как ни странно, сторож не произнёс больше ни звука. А Антон не мог просто спокойно стоять на одном месте и начал ходить из стороны в сторону. — Арс, пожалуйста, не отходи от неё, я сам просто... не могу. Хорошо? Пожалуйста — Да, конечно. Минуты ожидания тянулись, как будто вечность. В воздухе, подобно назойливому полчищу комаров, гудела тревога и нетерпение. Они сжирали Антона изнутри, не давая спокойно стоять на месте, а Арсений, хоть и был в таком же состоянии, всеми силами старался этого не показывать, понимая, что его самообладание — самая нужная вещь Антону сейчас. Арсений держал руку Анны Васильевны и про себя считал пульс, радуясь каждому удару. Он думал о том, что эти автокатастрофы преследуют его, точнее их... Думал о том, каково сейчас Антону, и его сердце просто разрывалось на части. Анна Васильевна не была ему таким близким человеком, как Антону, но Арсения просто выворачивало от осознания этой несмешной шутки. Как будто кто-то сверху издевался над Антоном: родители погибли в аварии, а сейчас может умереть человек, который заменил ему их, и — снова — из-за пьяного мудака, который решил сесть за руль. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать... За мыслями Арсений сбился со счета, но, начав было считать снова, внезапно услышал облегчённый возглас Антона. Приехала скорая, а за ней — полиция. Арсений взял на себя ответственность отвечать на все вопросы, после чего Анну Васильевну, которая к тому моменту успела очнуться, перенесли на носилках в машину. Скорая помощь быстро уехала, оставив Антона и Арсения, а полиция разбиралась с Виктором Николаевичом, но всё это происходило для Антона словно в тумане, он мало что помнил с того момента. Паника немного отступила, превратившись в малоприятную фоновую тревожность. У него четко отпечаталось только одно: Арсений крепко берёт его за руку и тянет обратно к интернату. — Пойдём, Антош, пойдём, пожалуйста. Надо позвонить Марине, а потом в больницу поехать, — Антон только кивнул в ответ, на большее его не хватает, и он так благодарен, что его понимают. — Я никогда, никогда в жизни не сяду за руль, — они сидели в машине Арсения, который вместо слов сильно сжал пальцы Антона в своих. — Антон, тебе нужно позвонить Марине. Если хочешь, я сам могу это сделать. — Нет, всё нормально, — Антон потянулся за телефоном, нашел нужный контакт и нажал кнопку вызова. Раздались мучительно долгие гудки, и оставалось только молиться, чтобы Марина взяла трубку. Но, наконец, на том конце послышался бодрый голос. — Марина. Марина! Послушай меня, постарайся не паниковать, но Анну Васильевну... её сбила машина. Она жива, мы вызвали скорую. Я сейчас передам телефон Арсению, он скажет адрес. — Алло, Марин... — Арсений продиктовал какой-то адрес, который сказал ему работник скорой, и отдал телефон обратно Антону. А тот, попрощавшись, сбросил вызов. — Поедем сразу или надо что-то забрать из школы? — Нет... нет, поехали. В дороге Антона начало мутить, к горлу то и дело подкатывал неприятный ком. Он оправился от первого шока и теперь ощущал себя раздавленно, так, будто по нему проехался огромный бульдозер, сплющив все внутренности. Но от Антона не зависело ровным счетом ни-че-го, оставалось только одно — томительное ожидание. К больнице вела симпатичная липовая аллея (её Антон заметил только потом), и само здание выглядело довольно прилично, что обнаружилось неожиданно. Когда они вошли внутрь, людей было немного: девушка в приемном отделении с кем-то говорила по телефону, тут и там сидели, ходили немногочисленные пациенты. Атмосфера, как ни странно, была довольно спокойной, что отдавало сильным контрастом с внутренним состоянием Антона, который, хоть и немного успокоился, всё равно еле сдерживал дрожь в руках. — Простите пожалуйста... — Арсений подлетел к девушке, которая только отложила трубку. Он без лишних слов сразу спросил об Анне Васильевне. — Её ещё осматривают. Молодой человек, а вы ей приходитесь кем? — Коллега. Это я вызывал скорую на место аварии, — здесь было так тихо, что стрелка часов, мерно выстукивающая каждую секунду, ощущалась в голове Арсения, как молоток. — Можете мне сказать, что с ней, когда станет известно? — Простите, но мы не имеем права. Вы не являетесь родственником пострадавшей... — Ладно, хорошо, конечно. Но я могу дождаться результатов осмотра? — Послушайте, я вам повторяю, мы не имеем права... — Я знаю, — Арсений уже начинал раздражаться. От бессилия, неспособности хоть что-то сделать, хоть чем-то помочь. — Сейчас сюда приедет её дочь. И он, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к дальней лавочке, куда решил сесть Антон, чью подавленность Арсений ощущал почти что кожей. Антон сидел, уперевшись локтями в колени, пальцами зарывшись в волосах, а голова была опущена так, что казалось, будто он вот-вот сложится пополам. Арсений сел рядом и провёл рукой по спине Антона, легко сжимая его плечо. — Как думаешь, она может умереть? — Антон внезапно поднял на Арсения взгляд, в котором плескался неподдельный страх. — Антон, послушай... — Арсений глубоко вздохнул и, не выдержав, отвёл глаза, но руку с плеча не убрал. Он сам до ужаса боялся, что что-то может пойти не так, но... — Послушай, пока это не случилось, не смей думать о самом худшем. — Да, конечно, извини, просто... Я понимаю, что нужно надеяться на лучшее, но мне так страшно. И это настолько отвратительно. Я не могу отделаться... Понимаешь, мои родители погибли в автокатастрофе, и теперь вот это происходит. Арсений просто обнял Антона, очень крепко. А тот зажмурился и сглотнул, пытаясь избавиться от скребущего чувства в горле. Дальше они сидели в тишине. И все вокруг замерло в гнетущем ожидании. Арсений постоянно то бросал взгляд на часы, то нервно потирал ладони о бёдра, то постукивал носком ботинка об пол. Антон же наоборот, положив голову на сцепленные в замок руки, невидящими глазами уставился в одну точку. В какой-то момент показалось, что они пробудут здесь вечность, а это ожидание никогда не закончится, от чего градус нервозности и нетерпения рос, если не в геометрической прогрессии, то в арифметической точно. Минуты тянулись, как проклятые, Арс уже успел сосчитать количество светло- и тёмно-серых плиток на полу вокруг себя, успел заметить, что плакат о вреде курения висит немного неровно, а у другого — об опасности алкоголя — отклеен нижний левый угол. Зачем он так внимательно рассматривал холл больницы? Арсений и сам не знал. Наверное, чтобы успокоиться. А Антон, в отличии от Арсения, не видел ничего вокруг, полностью уйдя в себя. Он копался в различных мыслях, перебирая их, но стараясь ни на чём не задерживаться. Антон будто погрузился в сон, только с открытыми глазами. Но внезапно на весь холл раздался громкий звук резко открывшихся дверей, Антон вздрогнул, но спустя мгновение узнал девушку, застывшую в проёме. Марина была бледная, как полотно, но глаза покраснели от слёз, которые ещё не до конца успели высохнуть. Антон сразу же сорвался с места, а Марина, заметив его, тоже подалась навстречу. — Господи, Антон... — он сильно прижал её к себе, а Марина, обвив его шею руками, судорожно вздохнула, хотя этот вздох был больше похож на всхлип. Так они простояли с минуту, после чего она слегка отстранилась, сильнее растирая и без того красные глаза. Фиолетовые пряди небрежно спадали на лицо, и, в целом, Марина выглядела настолько сильно выбитой из колеи, что у Антона от одного её вида внутри всё сжималось. — Какие-нибудь новости есть? — Нет, её... ещё осматривают, — они подошли к лавочке, где остался сидеть Арс, и Марина, обняв его тоже, села рядом, оказываясь посередине. — Что случилось? Как вообще мама... Каким образом её сбили? Как вы там оказались? — Марина смотрела то на Антона, то на Арсения. — Господи, я так перепугалась, когда Антон мне позвонил... Скажите, умоляю, там всё очень плохо? — Марина, — Арсений, увидев, как по щекам Марины вновь начинают катиться слёзы, повернулся и взял одну её руку в свои. — Марина, я не знаю. Анна Васильевна была без сознания, когда мы пришли на место аварии, но она очнулась после приезда скорой. Постарайся успокоиться, я понимаю, что это трудно сейчас, но, пожалуйста... Марина, посмотри на меня, слышишь? Она как-то судорожно сглотнула, вытерла рукавом спортивной кофты влагу с лица и закивала. — Хорошо, спасибо, Арсений, просто... да, — Марина с теплом посмотрела на Арса и едва заметно улыбнулась. — Ты прав, надо собраться. А Антон, как недавно это сделал Арсений, положил руку на спину Марины, слегка поглаживая. — Я думаю, скоро уже, мы довольно давно тут сидим, — Антон поймал её лицо и тоже чуть улыбнулся. — Всё будет нормально. Марина прислонилась спиной и затылком к стенке, чувствуя её твёрдую поверхность, хотя сейчас так хотелось уметь ходить сквозь стены, растворяться в них, сливаться с этим покрашенным бетоном... Марина зажмурилась и стала считать вдохи и выдохи, что на какое-то время дало немного успокоиться. Не открывая глаз, она нашла руки Антона и Арсения и стала держаться за них, как за спасательный круг. Так прошло около пятнадцати минут, которые по ощущениям длились как несколько часов, а в голове роились тысячи мыслей, что уже хотелось взять и помыть черепную коробку с мылом изнутри. Но тут внимание Арсения привлёк мужчина-врач, подошедший к стойке, где сидела девушка. — Марина, — окликнув её, Арс встал и первым направился к доктору, а Марина с Антоном пошли следом. — Прошу прощения... Здравствуйте. Пожалуйста, скажите... Женщина средних лет, только после аварии, к вам поступила недавно, что с ней? — А, простите, вы ей?.. — Я её дочь, — к ним подошла Марина и, случайно задев плечом Арсения, встала напротив мужчины в белом халате, оставляя ребят чуть сзади. — А... Марина, кажется так, как правильно? — А откуда вы?.. — Ваша мама мне об этом сказала, — он приветливо улыбнулся. Мужчина этот был средних лет и выглядел весьма приятно, поэтому Марина улыбнулась ему в ответ. — Не переживайте, нормально, она в сознании. Но требуется круглосуточное наблюдение за состоянием, так как при ударе о землю после падения была получена серьёзная черепно-мозговая травма, а также ушиб позвоночника, и возможна трещина большеберцовый кости. Вы понимаете, необходима экстренная госпитализация. Думаю, с документами проблем возникнуть не должно... — Да, я позже всё привезу. — Отлично, тогда, возможно, вашей маме понадобятся какие-то вещи. Спросите потом в приёмном отделении, вам покажут, как пройти в палату. — Хорошо, спасибо вам большое, — у Марины словно камень с плеч упал, она приложила руку к лицу и на секунду закрыла глаза. — Это моя работа, — и мужчина, напоследок ещё раз улыбнувшись, развернулся и пошел вглубь коридора. — Господи... — Антон сказал это на выдохе, прислоняясь лбом к плечу Арсения, а тот в успокаивающем жесте провёл пальцами по его волосам, как бы говоря «всё позади» и «всё будет хорошо». В этот самый момент Марина обернулась, хотела было что-то сказать, но осеклась на полуслове, заметив это мимолетное, даже, можно сказать, незаметное движение. Она слегка улыбнулась и всё-таки сказала то, что хотела, когда Антон поднял голову: — Слушай, Арс, можно я тебя попрошу меня подвезти? Просто я сейчас водить вообще не в состоянии... Не помню даже, как сюда доехала, — Марина умоляюще посмотрела на Арсения. — Конечно, Марин, вообще без проблем, может, что-то ещё нужно? — Да, давай мы потом с Арсом за продуктами съездим? Ты вещи соберёшь, а мы — еду. Как тебе? Потом заедем за тобой, — Антон тоже понемногу начал приходить в себя. — Да, отлично, спасибо, — и она обняла их обоих сразу, притягивая к себе и заставляя согнуться чуть ли не в три погибели. — Боже мой, за что вы мне такие прекрасные? Они простояли так с минуту, после чего двинулись к выходу. — Погоди, — сказала Марина, остановившись у машины Арсения, — Нужен перекур. — Согласен, — у Антона начинался жуткий отходняк, который случался всегда после длительного и сильного нервного напряжения, и сейчас нужно было что-то способное облегчить внутреннее состояние. — Ладно, я в машину, греться, — Арс скрылся за дверью автомобиля, легонько хлопнув ей. Зажигалка была только у Марины, поэтому она сначала аккуратно подожгла сигарету Антона, а затем свою. Едкий дым наполнил лёгкие, принося с собой, хоть и подобие, но подобие спокойствия. — Антон, можно вопрос? — Марина бросила на него один из своих фирменных взглядов, говорящих «я всё знаю, но хочу, чтобы обо всем рассказал ты». Антон не смог сдержать непроизвольную улыбку. Он восхищался Мариной, потому что, чтобы она впала в отчаяние, нужно что-то по-настоящему жуткое. Марина быстро могла прийти в себя даже в очень стрессовых на первый взгляд ситуациях, она всегда была собой... — Для тебя — все, что угодно. — Ты признался Арсению, ведь так? Вы теперь вместе? — она видела, как лицо Антона озаряет ещё более широкая улыбка, чем прежде. — Все-то ты видишь. — Так, значит, я права? — Да, абсолютно права. Мы теперь... пара, — и Антон, докурив, выбросил сигарету. — Но эта история требует отдельного вечера и нескольких чашек чая. — Организуем обязательно, — Марина усмехнулась и тоже выбросила окурок. — Ну хоть какая-то хорошая новость за сегодня.

***

Антон с Арсением поднимались по больничной лестнице, Антон нёс пакет с апельсинами, а Арсений шёл на легке. Уже несколько дней Анна Васильевна лежала в общей палате, первое время с ней практически безвылазно сидела Марина, но сегодня ей нужно было уехать, так что успевала она только к концу времени посещения. Арсений с Антоном тоже приезжали почти каждый день, что-то привозили, пытались помочь. И сегодня Анна Васильевна попросила привезти немного её любимых апельсинов, о которых, когда они покупали продукты, никто не вспомнил. — Здравствуйте, Анна Васильевна, — она улыбнулась, когда ребята подошли к её кровати. Палата была не слишком старой, но и уж точно совсем не современной: железные кровати, покрашенные белой краской, которая местами облупилась, бледные, непонятного цвета стены... Но, нужно отдать должное, было видно, что окна новые. И Анна Васильевна лежала как раз у одного и таких окон, что, если сесть на кровать, подоконник можно было использовать в качестве стола. — Здравствуй, Антон, Арсений, — в палате кроме неё лежала какая-то женщина, остальные две кровати пустовали. — Как вы себя чувствуете? — Антон присел на край матраца, а Арсений — на стул рядом. — Да потихонечку, сегодня ночью только голова сильно болела. — Вы держитесь молодцом, — Арсений улыбнулся, вытащил из пакета, что Антон поставил на тумбочку, апельсин и стал чистить его. — Вот, скушайте. — Ой, спасибо большое, — на лице Анны Васильевны отобразилась искренняя радость при виде яркого цитруса. — Все эти дни мечтала об апельсинах. Так прошло несколько часов. Они тихо беседовали о том да о сем. Анна Васильевна рассказала, как её перепутали с кем-то, но потом всё, вроде бы, поняли друг друга, Антон — о том, что в интернате стало совсем тоскливо без неё... В какой-то момент дверь палаты отворилась и за ней показалась Марина, у неё в руках тоже был какой-то пакет, она немного запыхалась, наверное, бежала через ступеньку. — Мама, привет, — Марина подошла к кровати и нежно чмокнула Анну Васильевну в щеку. — И вам того же, мальчики. — Здравствуй-здравствуй, — девушка обняла каждого. Антон встал, уступая ей место, сам становясь за спину Арсения и кладя руки ему на спину. — Мы пойдём, наверно, тут, кажется, ограничения по количеству посещающих. — Хорошо, спасибо вам, что зашли, — Анна Васильевна помахала им на прощание. — Мы и завтра придём, — Арсений встал со стула, и они с Антоном пошли к выходу. — Пока, звони, если что! — Ты тоже. А на улице во всю поливало. — Как мы пропустили тот момент, когда начался дождь? — Антон недоумённо посмотрел на Арса, в тот момент они стояли на крыльце. — А мне нравится, — Арсений, улыбаясь, смотрел на небо. — Чудо ты, пойдём, надо как-то до машины добраться, — и Антон, взяв его за руку, потянул под нещадный ливень. Они до нитки промокли, не успев дойти до аллеи (парковка находилась за ней). Под деревьями было не так мокро, но разницы уже не было никакой, дорожка эта была совсем безлюдна, поэтому Арсений остановился и неожиданно для Антона притянул его к себе, касаясь прохладных губ. Он путался пальцами в мокрых волосах, которые от влажности ещё больше вились, а Антон обнимал Арсения за талию, притягивая ближе. — Ты стал для меня очень важен, и... спасибо, — Антон шепчет это, утыкаясь носом в шею Арсения, он думает, что тот не услышит его из-за шума дождя, но Арс вдруг отвечает: — Ты мне тоже безумно дорог, — от этих слов у Антона на мгновение перехватывает дыхание, он жмурится, ещё сильнее сжимая в объятиях Арсения. Так они и стоят под дождём, окутанные чем-то прекрасным — чувствами. А на несколько этажей выше, в больнице, в одной из палат, улыбается одна девушка, глядя в окно на то, как две высокие фигуры под дождём идут, взявшись за руки. — Марина, ты чего улыбаешься? — Анна Васильевна с интересом смотрит на дочь. — Что там? — Да... это Антон с Арсением, — Марина отходит от окна и снова садится на кровать. — Они теперь вместе. — В смысле, встречаются? — Угу. — Надо же, — удивление на её лице сменяется радостью. — Ну-у, на самом деле, между ними с самого начала что-то было...