Твои синие глаза- чудеса

- Так, мы закончили. В целом, все хорошо так-то прошло, но реабилитация трудная будет. Такие вот дела. Ирина Алексеевна пошла с родственниками говорить, - вздохнула Марина, расписывать в журнале за проведенную операцию. - Ну хорошо, что все обошлось. Слушай, а Павлова добрая такая стала, что у нас в отделении как-то поспокойнее теперь. С дежурства может даже пораньше отпустить. Ты не заметила? - поделилась наблюдениям Нина. - И какие это изменения произошли за последнюю неделю, о которых я не знаю и которых я не заметила? - Нарочинская вопросительно посмотрела на подругу. - Ну, уж извините, - Дубровская пожала плечами, - Я на самой передовой: обо всем должна узнавать первой, максимум второй. Мне так положено, - регистратор сделала небольшую паузу, - Так Ирина Алексеевна у нас теперь прям следит за собой, наряжается. Иногда даже с цветами на работу приходит. Ходит такая вся из себя загадочно-довольная. Вы же теперь, вроде, поладили. Она тебе ничего не говорила, случайно? - Нет, я не в курсах... - Марина старалась сделать максимально отрешенный и незаинтересованный вид, - Может, с чиновником своим помирилась или появился кто... - Я ставлю на то, что кто-то появился. Вряд ли бы она с тем чинушей на крыльях любви летала, - от взгляда Нарочинской Нина мгновенно осеклась, поняв, что пошутила неудачно. - Если тебе так интересно, сама иди и расспроси во всех подробностях у своей ненаглядной, - уже раздражённо сказала Марина, - Я тут не при делах и её личной жизнью не интересуюсь, - "Я в ней принимаю непосредственное участие, но тебе об этом знать необязательно". - Та какая там ненаглядная?! Придумала чушь тоже мне, - возмутилась Дубровская, - И вообще бесит она меня все равно. - А меня выбешивает, но что поделать? - Нарочниская недовольно вздохнула и сделала паузу, - Так, ладно… Хорош о ерунде всякой сплетничать, мне работать надо. Впрочем, как и тебе. Угу? - на этом главврач поспешила удалиться, чтобы не развивать эту тему дальше. Дубровская лишь кивнула и тихо проговорила вслед: "Ой, что-то ты, мать, темнишь... Ладно, как знаешь".

* * *

У Марины Владимировны рабочий день закончился, когда было уже поздно и совсем стемнело. Перед тем, как поехать домой, она решила заглянуть к возлюбленной. - Ну, как ты тут? - вместо приветствия поинтересовалась Нарочинская, - Если уже закругляешься, может, подвезти тебя? - Нет, спасибо, - очень мягко произнесла Ирина, - Я еще тут немного побуду - не жди меня, сама поезжай отдыхать. - Ладно, как знаешь, - пожала плечами главврач, затем положила сумку и пальто на один из гостевых стульев, - А я просто с ног валюсь что-то. Значит, точно сегодня никуда не пойдем. Павлова вышла из-за стола, подошла к Марине и с нежностью ее обняла, а та с удовольствием обмякла в ее руках: - Возьми моих сил, - у женщин сложилась такая традиция: в начале и в конце совместного рабочего дня таким образом обмениваться энергией: так было намного легче справляться со всеми трудностями. Нарочинская почти вплотную прижалась к Ире и накрыла ее губы своими, крепко сжав руками ягодицы. Во время страстного поцелуя женщины маленькими шажками стали двигаться в сторону дивана. Вдруг Ирина резко дернулась и отстранилась. Марина тут же убрала руки: - Извини, что-то не так? - обеспокоенно уточнила она. - Да нет, не бери в голову, - Павлова нервно сглотнула и опустила взгляд в пол. - Ну, ладно… - младшую озадачила и неприятно удивила такая реакция, - Пойду я от тебя, а то домой не знай когда попаду, - она подошла к стулу и взяла свои вещи. - Счастливо, - Ирина как-то сдавленно улыбнулась, - Напишешь мне, как доедешь, хорошо? - Конечно, - Нарочинская кивнула, - Пока, Ириш. Они снова тепло обнялись и на этой ноте распрощались. Оказавшись дома, Марина написала Ире, что она добралась, и пожелала ей приятных снов. Женщина получила ответ, переоделась и стала разогревать ужин. За едой и сериалом на английском вечер прошел незаметно.

* * *

На следующий день Нарочинская не появилась в отделении, что не на шутку встревожило Ирину Алексеевну: это было совсем не похоже на ее начальницу, которая относилась к работе ответственно и никогда не отлынивала. «Вдруг что-то случилось? Не просто так же она не пришла сегодня», - думала Павлова. Ира решила позвонить Марине, но та несколько раз не брала трубку. «Ответь, ну пожалуйста», - мысленно молила она. Затем Павлова подошла к Нине, полагая, что близкая подруга, должно быть, в курсе причины ее отсутствия. - Нина, вы не знаете, Нарочинская сегодня придет? - спросила она у регистратора. - Хм, должна была быть сегодня, - Дубровская окинула взглядом график, - Но ничего про отгул или больничный не говорила. Странно как-то... Позвонить ей? - Спасибо, я сама позже ей позвоню, - Ирина недовольно вздохнула и удалилась. «Ну где же тебя носит?» После проведенной операции Павлова отправила несколько сообщений, сделала очередную попытку дозвониться до начальницы, но результат был тот же. «Я же волнуюсь, черт тебя подери», - она уже закипала от злости. Ирина не находила себе места, поэтому решила для начала поехать к Марине домой. «Может, она просто телефон выключила и дрыхнет, а я тут с ума схожу. Если так, то я ее точно прибью». Павлова прошла в отдел кадров и уговорила дать ей нужный адрес. - Нина, мне нужно срочно отъехать по одному делу, - предупредила она регистратора перед тем, как покинуть отделение. - Сейчас ножевое привезут, - вздохнула Дубровская, - Но если так срочно, идите, конечно. Случилось что-то, Ирина Алексеевна? - Очень надеюсь, что нет, но нужно поехать и проверить. - Ну хорошо, - кивнула Дубровская, - Марина… Владимировна нашлась? Я уже как-то переживаю. - Нет, мне так и не отвечает, - раздраженно проговорила заведующая, - Может, вы дозвонились? - Не-а… - Нина отрицательно помотала головой. Ирина Алексеевна вызвала такси, чтобы доехать до нужного адреса. По пути у женщины возникали нехорошие предчувствия, и на душе было очень тревожно. Она постоянно проверяла мессенджер, но Марина последний раз заходила только поздно ночью. Наконец-то доехав и убедившись, что поездка оплачена, она быстрым шагом направилась к входу в подъезд и отыскала нужную квартиру. С раздражением позвонила несколько раз в дверь. Марина сидела, забившись и свернувшись калачиком в углу балкона, и горько плакала. Ее пробивала дрожь, но температура воздуха тут была совсем не причем. Она уже потеряла счет времени и понятия не имела, сколько часов провела тут. Хоть и апрель пока не радовал теплом, Нарочинская совершенно не чувствовала холода, хоть и была в совсем легкой пижаме. Выключенный телефон валялся где-то в спальне: было совершенно не до него. Звук дверного звонка вынудил подняться, утереть слезы, накинуть халат и выйти прихожую. Заглянув в глазок, она увидела любимую и тут же открыла дверь. - Здрасте, - всхлипнув, произнесла Нарочинская и убрала с щёк прозрачные дорожки. На лице появилась вымученная улыбка. - Забор покрасьте, - недовольно произнесла Ирина. Когда Павлова обвела взглядом Марину, забитую, испуганную, заплаканную и такую хрупкую, злость стлала постепенно сходить на нет, - Может быть, пропустишь меня или так и будем на пороге стоять? - произнесла она уже более мягким тоном. - Проходи, конечно, - Марина чуть отошла и пропустила собеседницу в прихожую, - А где ты мой адрес взяла? - В кадрах дали, но не суть важно уже, - Нарочинская помогла ей снять пальто, - Расскажи, пожалуйста, что стряслось и почему ты не пришла сегодня и трубку не берешь. Я очень волновалась, Нина тоже. - Давай мой руки, проходи на кухню, и мы обо всем поговорим, хорошо? - Хорошо, - Павлова кивнула, прошла в ванну, а в это время Марина отошла в спальню и, найдя и включив телефон, увидела кучу пропущенных вызовов. «Мдэ…» - Я сделаю нам кофе? - зашла на кухню и уточнила Нарочинская, - Садись за стол пока. - Не откажусь, конечно, - Ирина опустилась на один из стульев, - Но мне все еще интересно, что с тобой происходит. На тебя это совсем не похоже… Нарочинская заварила кофе, поставила две кружки на стол и села напротив собеседницы. - Я долго не могла уснуть, но тут уже ничего необычного, - начала свой рассказ Марина, - Утром у меня случилась очень сильная паническая атака. Вспотели руки, заколотило сердце, так быстро и очень неприятно. Казалось, что я прямо сейчас умру, в эту же секунду. Сама не помню, как выключила телефон и забилась в углу на балконе. Было очень плохо, больно и страшно. Разумеется, я обо всем на свете забыла, - голубоглазая опустила взгляд. Ей было стыдно рассказывать о подобных вещах и показывать свою слабость. - А чего ты так испугалась? Или это без определенной причины? - участливо поинтересовалась Ирина, сделав глоток ароматной и горячей жидкости, - У тебя вообще часто такое? - Знаешь, я обычно таким не страдаю… - Марина плотно обхватила руками кружку, - Просто… Мама умерла в этот день много лет назад. Рак поджелудочной. Там было очень сложное расположение, и опухоль сама по себе агрессивная. В то время в России таких операций не делали, еще и после нужна была какая-то особая химия - пришлось ехать лечиться в Штаты. Я сделала все и даже больше, чтобы ее спасти, но ничего не вышло: организм оказался слишком ослаблен, и она не перенесла операцию. Они там все без ошибок сделали - не подкопаться, - Нарочинская зажмурила глаза и громко всхлипнула, - Для меня это стало сильнейшим ударом, от которого я долго не могла оправиться - год на антидепрессантах была. В этот злополучный день меня накрывает паника и всю трясет уже который год подряд. Раньше я пыталась всё заглушить алкоголем и могла в этот день напиться буквально до беспамятства, но до меня дошло, что это совсем не помогает и не дает ответов на мои вопросы, поэтому пытаюсь справиться на трезвую голову, - было непросто выворачивать душу наизнанку и рассказывать такие подробности. На глазах от чувства полной уязвимости заблестели слезы, затем потекли по щекам тонкими ручейками. Казалось, что истерика вот-вот накатит с новой силой. - Соболезную, - тут плакала уже и Ирина. Она взяла руки Марины в свои и начала их поглаживать, чтобы успокоить. - Я в тот момент просто возненавидела себя: за бессилие, за то, что не смогла спасти, заплатив такую огромную цену, - Марина шумно выдохнула и всхлипнула, - Даже на предательство пошла… Я и замуж за этого богатого и влиятельного Джона Смита, будь он неладен, для того, чтобы хотя бы просто попытаться помочь своим родителям, которые на тот момент несколько лет были в разводе. - Ты замужем была? - Нарочинская нигде не афишировала этот факт, поэтому Ира заинтересовалась. - Да, несколько лет в несчастливом браке с человеком, который мне был максимально отвратителен, - Марина крепче сжала чужие руки, - У отца тогда еще были проблемы с рабочей визой, а ему же нужно было продолжать работу. И на тот момент этот союз был единственным решением… Правда, позже можно было обойтись без покровительства моего влиятельного экс-благоверного. То есть все оказалось напрасно… - Нет, Мариш, не напрасно, - уверила Павлова, - Ты много лет назад делала выбор, который тебе казался интуитивно правильным именно на тот самый момент. Иными словами, ты не могла поступить как-то лучше просто потому, что у тебя еще не было опыта, который есть теперь: ты просто никак не могла его получить. Нельзя было заранее знать, что все сложится именно так. Относительно того, кем ты сейчас являешься, ты тогда была просто маленьким и неоперившимся птенчиком, - старшая снова пустила слезу. - Наверное, ты права, - согласилась Марина, выдавив из себя улыбку, - Знаешь, я для этого Джона была всего лишь украшением, которым можно было хвастаться на приемах и светских раутах, - отпила уже немного остывший кофе, - Русская красота ценится, понимаешь ли, - с уст слетела обреченная усмешка. - И как ты с ним жила? - поразилась Ирина. Она сама много лет была в браке с нелюбимым человеком, но с подобным отношением никогда не сталкивалась. - Ну, жила как-то… - младшая пожала плечами, - Супружеский долг старалась выполнять максимально редко. В моем случае это действительно был «долг». Для него у меня месячные могли быть по три раза в месяц, а он крови боялся в любом виде и верил, - по кухне разлился звонкий женский смех. - Надеюсь, это не наш зарубежный коллега, - усмехнулась Павлова. - Да нет, упаси господь от таких коллег, - впервые за день Марина искренне улыбнулась, - Он чинуша из местного МИДа. Ты только, пожалуйста, не подумай, что они в Америке все такие: я встречала там очень много умных и образованных людей, даже вне учебы или работы. Просто мне такой экземпляр достался. - Да уж, экземпляр так экземпляр, - Ирина распахнула глаза в своей манере, - Наверное, тяжело было совмещать роль начинающего хирурга и жены дипломата? - Да, довольно трудно, - призналась Марина, - Но именно тогда я научилась успевать все: днем учишься и практикуешься, а потом блистаешь на приемах. Благо, последнее было не столь часто. Как-то так… - Я уверена, что ты затмевала всех посольских дам, - Нарочинская на это лишь вздохнула. Сейчас она была заплаканной, опухшей, с покрасневшими глазами и темными кругами под ними, но даже в таком виде вызывала у Ирины восхищение, - И несмотря на все трудности, стала первоклассным специалистом. Я очень горжусь и восхищаюсь тобой. - Спасибо тебе огромное, - Марина встала, подошла к возлюбленной, обняла ее за плечи и нежно поцеловала в макушку. - Ты, наверное, за сегодня не ела ничего? - по молчанию Ирина поняла, что ответ был отрицательным. - А у меня и есть нечего, - Нарочиснкая подошла к холодильнику, в котором оказалось пусто, - Ты не подумай, что я такая безрукая. Я салат могу сделать, с креветками вон, - она открыла морозилку, где была лишь почти пустая упаковка замороженных креветок, - Но я думаю, что лучше будет заказать что-то приличное через приложение. Марина взяла телефон, затем они вместе выбрали блюда на доставку и стали ждать. Это время они провели за разговорами в объятиях друг друга, поэтому оно прошло совсем незаметно, и постепенно младшая полностью пришла в себя. После ужина Нарочинская решилась спросить: - Ир, ты останешься ночевать у меня? Поздно уже, да и ты завтра выходная. Я сильно лезть не буду, ну если только ты сама этого не захочешь. - Хорошо, - Ира кивнула, - Только постели мне здесь, в гостиной. - Конечно, солнышко, если тебе так будет комфортнее.