Твои синие глаза- чудеса

Однако, как бы Марина ни старалась, уснуть ей не удалось. Не терпелось узнать, наступила ли беременность на самом деле, и, если да, все ли в порядке с ее ребенком. Внутри все буквально сгорало от любопытства и нового для нее волнения. Проворочавшись на больничной кровати минут пятнадцать и поняв, что она не успокоится и не уснет, пока все не выяснится, Нарочинская осторожно поднялась с постели и вышла из палаты. Насколько Марина помнила, гинеколог их отделения, Саша Покровская, сегодня работала, и как раз рассчитывала найти ее у себя, если ту не вызвали на какую-нибудь операцию. Главврач старалась идти аккуратно, боясь снова потерять сознание, и оставаться незамеченной для сотрудников. Периодически она все-таки чувствовала скользящие по ней любопытные взгляды, но сейчас это могло волновать ее в самую последнюю очередь, и все мысли, разумеется, были о другом. Но ее размышления прервал столь родной и любимый голос: - Марина, а ты чего тут? Я думала, ты уснула, - обеспокоенно произнесла Павлова, заметив возлюбленную в коридоре и бережно взяв ее за предплечье, - Как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? - Все со мной в порядке, правда. Я, возможно, беременна, но не больная, -  ласково уверила Марина. Говорили они тихо, чтобы случайно не быть услышанными, - Только сон совсем не шёл: я не смогу успокоиться, пока все окончательно не выяснится. Сейчас я иду к Саше на УЗИ. Она меня посмотрит и все точно скажет. - Все равно так сильно волноваться не стоит. Может быть, мне пойти с тобой, м? - участливо предложила Ирина. - Спасибо тебе, конечно, Ириш, - Нарочинская мягко освободила руку, - Но я уже взрослая девочка и к гинекологу сама могу сходить. Я очень ценю твою заботу, но мало ли, что могут подумать, а оно нам точно не надо… - И то верно, - кивнув, согласилась Павлова, - Только потом все расскажешь, хорошо? Помни, что я всегда, в любом случае с тобой, рядом. - Хорошо, - устало, но очень тепло и искренне улыбнулась Марина, - Я пойду, а то не терпится уже узнать все. - Конечно, беги скорее, - Ирина окинула свою женщину очень нежным, трепетным взглядом, в котором читались понимание и принятие, - Потом обязательно мне сообщи. - Обязательно, тогда позже зайду к тебе, - Марина чуть коснулась ее руки, на короткое мгновение легонько сжав ее пальцы, как бы ища поддержки. Затем дамы разошлись в разные стороны по своим делам.

* * *

- Саша, привет, - неуверенно произнесла Нарочинская, приоткрыв дверь в гинекологический кабинет, - Ты свободна сейчас? Я хотела с тобой посоветоваться по одному щепетильному делу. - Здравствуй, Марин. Конечно, проходи, у меня свободно, - женщины были давно знакомы, много лет назад вместе учились в США, поэтому могли переходить на «ты». Их нельзя было назвать близкими подругами, скорее хорошими приятельницами, - Рассказывай, в чем дело. - Можешь меня посмотреть, пожалуйста? - замявшись, Нарочинская прошла в кабинет. Она чувствовала себя как школьница, которая на медосмотре впервые оказалась у гинеколога. - Да, без проблем. Так что случилось? - удивленно уточнила Покровская, - Ты какая-то бледная. - А дело в том, что я, возможно, беременна…  - Марина села на стул сбоку от стола Саши, - Сегодня была сложная операция, духота - я упала в обморок прямо в операционной. Потом взяли кровь на анализ, и оказалось, что ХГЧ повышен. По результатам, беременность примерно 5-6 недель. Но я думаю, что в лаборатории могли ошибиться и что-то напутать. - Что ж… - Александра прочистила горло и пересела за аппарат УЗИ, - Проходи на кушетку - будем разбираться, напутали в лаборатории или нет. Марина последовала указаниям, постелила одноразовую пеленку, легла на кушетку и расположилась подобнее. - Верх приподнимайте, - проговорила Покровская привычную фразу, - До этого беременности, выкидыши, аборты были? Мне нужно это знать для анамнеза, извини… - Нет, до этого никаких беременностей не было. Марина послушно задрала низ хирургической футболки, оголяя живот. От волнения она затаила дыхание и прикрыла глаза. Гинеколог нанесла на прибор прозрачный гель и начала водить им по животу, тщательно всматриваясь в монитор и попутно задавая другие обычные для такого осмотра вопросы. - Ну что там такое? Что ты молчишь? - Марина извелась от нетерпения и была готова захныкать, - У меня что, внематочная? - Нет, почему? - Александра удивилась такой несдержанности со стороны Нарочинской, которую всегда знала как холоднокровного и рассудительного человека, - Беременность пять - шесть недель. Одно плодное яйцо прикрепилось хорошо. Все развивается в соответствии со сроком. Можешь подниматься, - с этими словами гинеколог передала бумажное полотенце. - Да не может такого быть, - усмехнулась Марина, поражаясь тому, как в какой-то момент могла упустить контроль, как могла не сработать контрацепция.  Разумеется, она знала о небольшом проценте погрешности, но ведь такая вероятность довольно мала, и мало кто ожидает войти в этот самый процент. - Почему не может? Все точно: и УЗИ, и анализы, - утверждала Покровская. - Я просто все жду какого-нибудь подвоха, - Нарочинская, вытерев гель бумажным полотенцем, поправила футболку и встала с кушетки. - Ну есть там небольшая гематома, - протянула, Александра выписывая назначение. - А гематома еще откуда? - удивилась Марина. - Ну не знаю… Стрессы, гормональный сбой, - предположила гинеколог. Для поддержания и профилактики пропей вот эти таблетки. Я тут все расписала, - она протянула Марине бумагу с названиями лекарств и схемой приема, - И постарайся избегать перенапряжений и стрессов. Первый триместр самый нестабильный. - Я не понимаю, мне волноваться или нет… - Ну волноваться точно не стоит, - уверила гиниколог. - Легко сказать, ха, - Нарочинская взяла назначение, - Только, пожалуйста, пусть все останется между нами. Я не хочу, чтобы кто-то знал. - Разумеется, это само собой, - закивала Александра. - Ну и замечательно. Спасибо большое, Саш.

* * *

Марина сразу же пошла к любимой женщине, чтобы сообщить ей такую важную новость. В ту же секунду хотелось разделить со столь близкой ей женщиной радость, трепет и смятение, которые вызвало это событие. От нетерпения и волнения она шла чуть ли не в припрышку. - Ира, - она приоткрыла дверь и прошла в кабинет заведующей, - У тебя никого? - прежде чем все начать столь откровенный и щепетильный разговор, Нарочинская хотела убедиться, что они наедине. - Да, конечно. Я ждала тебя, - Павлова сама сгорала от нетерпения, и, едва увидев Марину, она буквально подскочила с места, - Ну, что тебе Саша сказала? - Да, я все-таки беременна, пять - шесть недель. Все развивается в соответствии со сроком, - со смущенной улыбкой выпалила Марина на одном дыхании. - Родная моя, иди скорее сюда, - Ирина подошла к возлюбленной и нежно обняла ее, аккуратно поглаживая по спине, будто стараясь ненароком не повредить ценнейшее произведение искусства. Ее движения были наполнены нежностью, теплом, трепетом и убаюкивающей лаской. Марина же крепко прижалась к любимой, чувствуя, как волнение и тревоги отступают, сменяясь чувством защищенности и безопасности. Ее мягкие, нежные руки всегда дарили спокойствие. В эти мгновения они словно общались молча, при этом говоря друг другу самые важные слова, которые, выпорхнув в воздух, нарушили бы идиллию и разрушили бы столь волнительный и невероятно трепетный момент единения. - Ириш, я все-таки хочу родить этого ребенка. Просто для таких пар это крайне затруднительно, а к ЭКО и прочим подобным вещам у меня душа не лежит. Раз все само сложилось, я хочу, чтобы у нас был малыш, - чуть отстранившись, смотря прямо в изумрудные глаза, озвучила свое решение Нарочинская, - Скажи, ты ведь не оставишь меня, правда? ъ - Я от тебя и от своих слов не отказываюсь. Конечно, я останусь с тобой, - уверила Павлова, - Это огромное счастье, что у нас будет ребенок. Я безумно рада, - она смотрела на любимую женщину с трепетной, ранимой нежностью, и слова ее были совершенно искренны, шли из самой души. - Как ты сказала? «У нас»? - удивленно переспросила Марина, никак не осмеливаясь поверить в услышанное и все происходящее в целом, - Мне не послышалось? - Да, я так и сказала, - Ирина лучезарно улыбнулась, - Я приму этого ребенка как своего, и мы вместе его воспитаем. Если это твоя частичка, то и моя тоже. От таких слов глаза Марины на мгновение чуть распахнулись и вмиг стали влажными. Она тепло заулыбалась сквозь подступающие слезы счастья. - Ну, чего ты? Все же прекрасно. У нас будет семья, мы вместе со всем справимся, - Павлова вновь заключила возлюбленную в крепкие и успокаивающие объятия, - Тебе теперь вредно плакать. - Я рожу сына, - вдруг выпалила Марина, - Я чувствую, будет мальчик. - Правда? - удивилась Ирина. Она чуть отстранилась и обвила руками чужую талию, - Давай пока избежим разговоров на эту тему. Не важно, кто родится, главное, чтобы ребенок был здоровый. - Наверное, ты права, - Нарочинская слегка пожала плечами, - Но все равно мальчик будет. - Ай, бесполезно с тобой спорить…

* * *

«А я вот чувствую, что будет дочка», - подумала Ирина, уже оставшись в кабинете одна. В глубине души она действительно хотела, чтобы у них родилась девочка. Но говорить об этом она не стала, рассудив, что не стоит расстраивать Марину и рассказывать ей ту историю. Сейчас такие разговоры был совершенно не к месту. Конец 1990-х Вот уже через несколько месяцев Ирина должна была стать мамой во второй раз. На последнем УЗИ ей сказали, что у нее будет девочка. Но она и сама чувствовала, что у ее старшего сына будет сестренка, с тех пор, как только узнала о беременности. Счастье Иры было безграничным. Хоть и к своему мужу она теплых чувств не питала, но была ему благодарна за их детей. В материнстве Павлова находила для себя единственную отраду в браке с нелюбимым человеком, некую отдушину. В воспитание сына она вкладывала всю душу, всю нерастраченную любовь. А теперь, казалось, ее сердце стало гораздо больше, и теперь там найдется место для ее дочери, которой она уже придумала имя - Вероника. Павлову это имя не понравилось, но Ирина твердо настояла на том, чтобы девочку назвала именно она. В ту роковую ночь она спала как-то особенно чутко, очень беспокойно.  Николай обнимал жену со спины, пытаясь ее успокоить. Ира все ворочалась, не находя себе места, и сквозь сон не отдавала себе отчет, что ее так беспокоит. Вдруг она почувствовала тянущую боль внизу живота и, согнувшись пополам, сдавлено вскрикнула. Муж тут же подорвался с кровати и включил свет. На простони виднелось темно-красное пятно, а сорочка была в кровавых разводах. - Вызывай скорую… - хрипя, силилась хоть что-то произнести Ирина. По дороге в больницу она, словно в лихорадочном бреду, раз за разом просила врачей скорой спасти ее ребенка. За себя и свою жизнь Ира совсем не боялась. И тени мысли подобной не было. Она думала и молилась только о своей еще совсем маленькой, не родившейся дочери. Потом долгая и сложная операция. Кровотечение удалось остановить с большим трудом, но беременность уже было никак не сохранить, как бы ни старались хирурги. Выйдя из наркоза, еще до того, как ей успели бы сказать страшную весть, Ирина сразу же почувствовала что-то не то. Что-то изменилось. Пустота. Холод. Отчаянный, пронзительный, душераздирающий крик. Укол успокоительного и липкий, болезненный сон. Долгие месяцы Ирина не находила себе места, винила в случившемся себя: не смогла уберечь, защитить, не справилась. Как уже опытный врач и перспективный специалист она могла бы привести множество причин, из-за которых женский организм отторгает плод и происходит выкидыш. Но что толку? Как женщина, как мать она не смогла сберечь и сохранить своего ребенка. Наши дни Протерев чуть влажные глаза, Ирина решила не вдаваться в болезненные воспоминания и не теребить старые раны. Работы было очень много, и заведующая решила окунуться в нее с головой.

* * *

На Москву постепенно опускались сумерки, а уходящее солнце озаряло мягким светом город, который никогда не спит, окрашивая его строения в персиково-розоватые оттенки. Майский вечер радовал теплом, а свежий ветерок приятно обдувал лицо. Погода уже была практически летняя, а дни становились все длиннее. Главврач, воспользовавшись небольшим перерывом, после долгой операции решила выйти к крыльцу и подышать свежим воздухом. Изящным движением руки она вынула из пачки тонкую сигарету, зажгла ее как-то резко и в некотором роде по-мужски, даже по-пацански. Но с первой же затяжкой она превращалась в дерзкую леди, выдыхая дым в небо так, будто оно принадлежало ей одной. Марина находила в этом особую эстетику, особый шик. Ей нравилась, как смотрится в ее руке тонкая сигарета, как бы продолжая ее элегантную кисть, а сероватый дым завитками заполняет воздух вокруг, окутывая ее дымкой. Однако женщина понимала, что в ее положении ей придется отказаться от этой привычки. - Марина! - ее громко окликнул знакомый голос. Но в нем не было той нежности, что была несколькими часами ранее. Явно слышались раздражение, досада и удивление. Нарочинская обескураженно обернулась и от неожиданности выронила едва начатую сигарету. Ее приоткрытые в удивлении розоватые губы напомнили Ирине цветочные лепестки, и она мысленно улыбнулась этому сравнению, но внешне сохраняла сердитый вид, где-то даже суровый. - А, ой… Я просто… - Нарочинская старалась быстро придумать что-то в свое оправдание, - Я перенервничала просто. День был такой, что… - ей вспомнился момент, когда она стояла с сигаретой на этом же месте и ждала Михаила, и её за курением точно так же заметила Ирина. - Это не оправдание, - Павлова недовольно скрестила руки на груди и раздосадовано уставилась на свою спутницу. Со стороны можно было подумать, будто они поменялись местами и начальница теперь Ирина Алексеевна, - Пойми же, ты теперь не только за себя отвечаешь, а за двоих. И есть люди, которым ты не безразлична и которые любят тебя, переживают за тебя и твоего будущего ребенка. Ты не одна. Осознай это наконец. - В любом случае, не разговаривай со мной в таком тоне. Опасно, - строго отчеканила Нарочинская. - Извини, мне правда не стоило…  Но я волнуюсь за тебя, за вас двоих, - мягко, но очень уверенно и убедительно проговорила Ирина, - Пообещай, что больше никакого алкоголя и сигарет твоих. Я не хочу тут читать лекцию об элементарных вещах вроде вреда курения при беременности. - Торжественно обещаю, это последняя, - Марина вынула пачку Мальбро из кармана и демонстративно выкинула ее в рядом стоящую урну, а затем в капитулирующем жесте подняла руки, показывая ладони. -  Хорошо, если так. Я буду очень рада, - уже спокойно выдохнула Ирина, - Но я тебя искала, чтобы поговорить совершенно о другом. - Да? О чем же? - Нарочинская удивленно подняла бровь. - Я не знаю, как это сказать, но… - Павлова немного замялась в нерешительности, - Давай съедемся и будем жить вместе? Просто я не хочу оставлять тебя одну в такой момент, во время первой беременности. Тебе легче будет, и мне спокойнее. Пожалуйста, не подумай, что я это предлагаю это только из-за ребенка, просто так совпало… Марина задумалась и вдруг поняла, что весь прошлый месяц ночевала не в своей квартире, а ее зубная щетка, любимая кружка и косметика, уходовые средства как-то незаметно перекочевали в Ирину спальню. - Почему бы и да? - улыбнулась Нарочинская, - Только обещай, что не будешь чересчур меня опекать, контролировать, нянчиться и носиться со мной, как с хрустальной вазой. - Договорились, - Ира легко, очень по-доброму усмехнулась и с теплотой взглянула на любимую женщину. - Тогда давай сегодня переночуем у меня, соберем вещи, а завтра перевезем их к тебе. Как раз у нас выходной совпадает. Хорошо? - предложила план действий Марина. - Так и сделаем… Ты скоро заканчиваешь?

* * *

Сумерки уже перешли в теплую майскую ночь, а солнце закатилось за горизонт, уступив небосвод полумесяцу и бесчисленным звездам. За окном дул свежий ветерок, играя с совсем мягкими, недавно распустившимися листочками. Еще пробуждающаяся природа являла собой спокойствие, и безмятежность. Такая же хрупкая, тонкая идиллия наполняла спальню, где, мирно посапывая, в обнимку уснули Марина и Ирина. Собрав основные вещи и немного поужинав, они решили лечь спать пораньше: для них обеих это был очень трудный и насыщенный эмоциями и новостями день, а день предстоящий обещал быть не менее хлопотным. У каждой в голове вертелось множество мыслей, порой противоречивых, и в таком случае, как говорят, «нужно с этими мыслями переспать». Нарочинская спала очень чутко, периодически ворочаясь на своей половине. Ирина же сквозь сон это чувствовала и лишь обнимала ее крепче, прижимая к себе. В ночной тишине раздался дверной звонок, а спросонья казалось, что от этой трели раскалывалась голова. Марина, испугавшись, резко поднялась с кровати. - И кого принесло в такой час? - тут проснулась Ирина и что-то недовольно пробурчала. - Спи, солнышко, это ко мне, - прошептала Марина и поцеловала возлюбленную в щеку, а та повернулась на другой бок, пробормотав что-то нечленораздельное. Всё-таки поспать Павлова любила. Заспанная Марина вышла в прихожую и, заглянув в глазок, потеряла дар речи. Женщина никак не ожидала увидеть того, кто стоял сейчас перед ее дверью. Она могла представить кого угодно, но только не Олега Брагина. Чтобы не разбудить соседей и не давать им ночное представление, Нарочинская решила все-таки впустить его. - Ну, здравствуй, Пирочинская. Я с женой развелся, - в одной руке лысый мужчина держит розу, а другой вытягивает из кармана новую зубную щетку. Читать: джентльменский набор. Как обычно, щеголяет своими идиотскими ямочками, которые у Нарочинской не вызывают теперь ничего, кроме липкого, вязкого чувства отвращения. Она смотрела на него с совершенно ошарашенным взглядом. Любые слова застряли в горле, будто увязнув в некой пакостной жиже и упёршись в какой-то противный ком, сродни с чувством тошноты. Что-то ей подсказывало: такая реакция явно не вызвана ее положением. - И что мне прикажешь с этим делать? - вздохнув, наконец-то смогла выдавить хоть из себя что-то Марина, - Мне за тебя радоваться или плакать? Не прошло и года... Почему-то я даже не удивлена... - Я к вам пришел, чтобы на веки поселиться, - безапелляционно заявил Брагин, пытаясь играть и давить на жалость своими масляно-черными глазами, не менее опротивевшими и нелепыми, чем пресловутые ямочки. - Это называется "Вы нас не ждали, а мы приперлися», - заключила Марина громким и крайне раздраженным шепотом, но стараясь не разбудить Ирину, - После того, как ты меня растоптал, а потом сбежал, как тебе вообще наглости хватает посреди ночи заявиться сюда? Еще и поселиться захотел.. - Марин, я понял, что совершил огромную ошибку. Какая-то дурь на меня нашла тогда, ей-богу, - Олег состроили щенячьи глазки и принял едва ли не умоляющий вид, отчего выглядел еще более комично, -  Хотел что-то себе, кому-то доказать, назло всем и тебе в частности. Я очень хочу все исправить. - Нет и еще раз нет, Олег, - Марина уже приходила в ярость и вот-вот собиралась выпроводить нежданного гостя за порог, доходчиво объяснив, что ему здесь рады уже никогда не будут, - Я другого человека люблю. - И кто это? - с пренебрежением спросил Брагин, уверенный, что женщина блефует. - А не твое собачье дело, - теряя остатки терпения, выпалила Нарочинская. Разговор услышала Павлова и сонная, зевая вышла из спальни. Увидев незнакомого мужчину на пороге квартиры в такой поздний час, она опешила и не нашлась, что сказать. Марина хотела было все объяснить Ирине, дабы успокоить ее, и в то же время придумать хоть какую-то историю, почему из ее спальни среди ночи выходит женщина, но Павлова уже обняла ее, как бы показывая " моё". - О, кажется, ответ к нам сам пришел, - Брагин выдал противную ухмылку, догадываясь в чем дело и в каких отношениях могут состоять женщины, - Вы чьих будете, красавица? - при этих словах у Марины пролетел перед глазами момент их Олегом первой встречи, когда она только пришла работать в Склиф. Нарочинская решила взять ситуацию в свои руки и тут же забрала инициативу в разговоре. - Знакомься, Ир, - со всей серьезностью начала она, будто они находились в официальной обстановке, будто это могло спасти комичность ситуации, - Олег Михайлович Брагин, раньше работал в нашем отделении. Так сказать, звезда местного разлива и главный клоун от лица отечественной хирургии. - Для вас можно просто Олежа, - в своей шутовской манере улыбнулся он и протянул руку Ирине, та с явным неудовольствием пожала ее. - Ах да, это же синонимы, - раздраженно иронизировала Марина. - Павлова Ирина Алексеевна, заведующая первой хирургией, - Ира представилась в том же официальном тоне, затем отошла подальше, но все же осталась в прихожей: любопытство брало верх. - Ой, как интересно получается. Слышал, пока я несколько месяцев в поликлинике работал, у вас там много чего поменялось, - начал как бы издалека Олег, - Мне Куликов рассказывал, что у тебя с замом близкие отношения очень, но чтобы настолько... Никогда бы на тебя не подумал, Пирочинская… - Хорош, а. Давай без этих вот твоих комментариев, - отмахнулась Марина. Олег точно не был тем человеком, с которым бы она стала обсуждать столь личную и чувствительную для нее тему, - Куликову передай, чтобы не болтал и не решал свои семейные проблемы, а шел бы поработать.. ну так для разнообразия. - Ну, это ты сама с ним как начальство разговаривай. Я в это не лезу, - «Зато в мою личную жизнь лезть и ломиться в мою квартиру посреди ночи - так пожалуйста». - Слушай, а как тебя в поликлинику-то занесло? Что ты там забыл? - издевательским тоном спросила Марина, - Все навыки же растеряешь. Я могу что-то придумать и выбить тебе ставку, - но тут в ее голосе появилось нечто похожее на нотки сострадания, -  Сам понимаешь, это сути дела не меняет, и между нами ничего не может быть, - крайне твердо отрезала она. - Да я уже неделю как оттуда уволился, - пояснил Брагин, - В Склиф возвращаться не хочу. Если и хотел, то только ради тебя и только с тобой. А так... Как-то не прельщает работать под руководством бывшей и ее ... - мужчина старался подобрать нужное слово, -  Нынешней. Ирина довольно улыбнулась, всем видом как бы говоря: «А то!» - И куда ты теперь? Чем помочь, может? - скорее для приличия уточнила Нарочинская, и Павлова это уловила. - Да нет, ничего не нужно, - помотал он головой, - Меня пригласили в хирургический центр в Питере, место хорошее. Даже квартиру дадут, о как, - «Не преминул прихвастнуть», - Я сказал, что завтра дам ответ. Пока не сказал ничего: решил сначала с тобой поговорить. Завтра позвоню, скажу окончательно, что согласен, и поеду покорять культурную столицу нашей родины, - даже при обсуждении таких серьезных вопросом Брагин оставался тем же законченным скоморохом и балагуром. - В таком случае, я не понимаю, зачем тебе я. Иди, вали строить новую жизнь, - обида снова вырывалась наружу, - Только, я прошу тебя, забудь мой адрес и номер. Надеюсь, я все объяснила более чем исчерпывающе. Теперь, будь добр, не мешай нам спать. - Я все понял, - угрюмо буркнул Олег, вмиг потеряв свой клоунский вид. Нарочинская открыла дверь и указала рукой на лестничную клетку, недвусмысленно говоря, куда, в какие дали Брагину следует отправиться.  

* * *

После его ухода Марина стала сама не своя: хоть и душевная рана почти зажила, но оттого, что ее потревожили, расковыряли, снова стало очень больно. Да и переизбыток эмоций еще с прошлого дня как-никак давал о себе знать. На глазах выступали слезы. Она ушла на балкон, который был приспособлен под небольшой кабинет, и, согнув ноги, села на подоконник, всем видом давая понять, что хочет побыть одна. Но Ира, вопреки невербальным знакам, пошла за ней. - Ничего не хочешь мне объяснить? - осторожно начала Павлова, переступив порог балкона. - А чего объяснять? - горько усмехнулась Марина, - Да, работали раньше вместе, до того, как я стала главврачом, у нас раньше были отношения. После того, как я объяснилась ему в чувствах, он женился на Лене Михалевой. Ушел к моей медсестре, представляешь? Так теперь и с этой развелся. Господи, какой же бред, - она закрыла лицо руками, вытирая слезы. Не хотела Нарочинская, чтобы начало их семьи, совместной жизни портили непрошенные гости и эмоции. Не хотела она, чтобы Ира увидела ее такой и запомнила этот момент вот так. - Девочка моя, ну чего ты? Иди ко мне, -  Ирина подошла к ней, аккуратно взяла ее ноги за щиколотки и сталь же мягко развернула Марину к себе, а затем нежно прижала к себе, поглаживая руками спину. - Просто как будто рану расковыряли, - Нарочинская тут же размякла и уткнулась в чужое плечо, - Я только увидела его, и сразу же снова почувствовала всю ту боль и унижение, которые пережила тогда. И так мерзко на душе стало. Ничего от прежних чувств не осталось не осталось, не подумай. - Не бери в голову и не нервничай: тебе нельзя, не забывай. Пойдем спать, а то завтра трудный день, - успокаивала Ирина, - Сначала вещи твои привезти, а потом обустраиваться. - Пошли, - дамы не разъединили объятия, но Ира, крепко обхватив Марину, медленно развернулась лицом к спальне и как бы вела её вперед. В родных, нежных руках столь трепетной и близкой ей женщины Марина вскоре успокоилась. "Все же прекрасно. К чему эти сопли, слезы? Завтра ты переезжаешь к действительно любимому человеку, который тебя ценит и полностью принимает, и все теперь будет по-другому, а все, что было раньше уже не совсем не важно." Нарочинская долго ворочалась, все не находила себе места. Устроившись поудобнее, Ирина обняла ее сзади, силясь защитить от всех бед и невзгод этого мира, а та положила ей голову на грудь и прильнула к родному теплу, будто безгранично доверяя всю себя во всех проявлениях своей беззащитности и уязвимости. Будто бы от одной нее зависели жизнь и благополучие Марины. Ирина почувствовала внутри неимоверную силу. - Эта сила… Это лучший подарок, Мариш, - она поцеловала любимую в макушку и, почувствовав, что дрожь прекратилась, тут же провалилась во тьму.