Неправильный

Размытый пазл собирался воедино, это значило лишь одно - скоро все будет хорошо. Зрение возвращалось, а розоватые пятна собрались самым красивым кусочком картины. Ярко персиковый закат, сочетавший в себе всевозможные оттенки розового, нежно украшал небо, полная луна призрачным силуэтом следовала за людьми, наблюдая и провожая их по домам. Гул людей значительно стих, видимо уроков уже не было, либо были только у старших классов, это было не важно. Наслаждаясь тишиной мальчик потёр слипшиеся глаза руками и тихонько, устало, но при этом спокойно выдохнул. —Интересно, который час? Благо, темно зеленый рюкзак лежал на коленях, играя роль подушки. Замок стремительно двинулся влево, рука нахально перевернула все вещи, в поисках мобильного телефона. Проказник спрятался за небольшим количеством книг, попав между страниц одной из них.Кажется это был учебник математики, на которую Гон к сожалению, или к счастью, не пошел. «Брат наверно ругаться будет. Лишь бы на собрание не опоздать.» Движение руки и экран загорелся ярким светом. Прищурившись, парень начал высматривать время. Кажется на часах было 17:39. Так как глаза подводили Гона уже некоторое время, тот решил оставить все как есть. Мобильник был небрежно закинут в рюкзак, а позже и тот был в спешке застегнут. Удобно разместив оного на плече, парень отправился в путешествие до дома. Проходя многочисленные лестничные пролеты с запахом сырости и плесени, темные коридоры школы и недовольных учителей, мальчик размышлял о оправдании перед братом. «Если я скажу, что делал уроки, мне точно не поверят. А если скажу, что тренировался...В принципе можно, но лучше придумать что-нибудь другое.» Признаться в том, что все уроки проспал на крыше из-за страха встречи с одноклассниками было довольно стыдно. Учитывая то, что позавчера ночью Гон жестоко расправился с человеком. Или даже двумя. Так тяжело жить в этом мире, особенно когда не помнишь события своей жизни. Желание выдумывать оправдание для братца отпало на долгое время,так что по дороге мальчик шел в пугающей тишине и лишь небольшими отголосками своих мыслей. Старый дом не за горами, облезлая краска и старая, ржавая дверь тепло приветствовали в своем родном подъезде, пропахшим алкоголем, сигаретами и кажется наркотиками. Гон был довольно удивлен, заметив, что запаха мочи и других выбросов человеческого организма тут собственно, и не было. Тяжёлое тело медленно плелось по грязным ступенькам, которые вскоре прочистит уборщик, при условии что тот ещё жив. Кажется старик угощал маленького Гона конфетами с шоколадной начинкой, которые брат на тот момент позволить себе не мог.Но сейчас не об этом. Ручка двери опустилась под напором человеческого тела, однако не поддалась, заставляя мальчика нажать на звонок. Переминаясь с ноги на ногу, теребя руками серую толстовку,Гон ожидал злого брата в дверях. Спустя двадцать минут долгого ожидания своей ментальной смерти мальчик наконец услышал шаги за дверью. Тяжёлое дыхание любимого братца, его тихие, почти неслышные шаги и лёгкое позвякивание ключей, входящих в дверной замок. Все это подогревало интерес, а с тем и некий страх. Дверная ручка опустилась, оставляя за собой небольшое отверстие, сквозь которое и выглядывал жёлтый глаз, такой манящий и хитрый, что невозможно было оторвать глаз. —А, это ты. Проходи. — с этими словами старший отворил дверь и впустил слегка замершего мальчика в более холодную квартиру. — Прости, что так поздно. Я просто..ну..как тебе сказать... —Не переживай, я знаю, что ты уснул. Мне Киллуа сказал, не хотел тебя будить. — нежно ответил Хисока, на удивление не огрызаясь и не возмущаясь. Хоть и имел на такую реакцию полное право. — Я слышал ты решил отомстить однокласснику. — фарфоровое лицо побелело, пока оббегало взглядом младшего. Грязная одежда, темные мешки под глазами, разодранные в кровь тонкие пальцы, местами без кожи. И весь этот образ закрепляет засохшие капли крови на толстовке и одной из штанин. —Это он изнасиловал тебя? — прямолинейность всегда была главным оружием Хисоки. Однако в этот раз целью было не подавить брата,а лишь морально поддержать и возможно помочь составить план мести. Ком непонятной субстанции стал в горле преградой. Казалось ответив на так простой вопрос мальчик умрет. Количество вдохов увеличивалось с каждой секундой, а мозг перестал справляться с данным числом кислорода. Видимо атак паники наступил неожиданно. -Эй. Ты же не собираешься тут разводить панику, правда? Все нормально, я помогу тебе. Успокойся, сейчас же. — попытки исправить непростую ситуацию только усугубляли положение. Мальчик не слышал брата, не видела ничего вокруг, однако упорно кивал головой, поддакивая брату, делая вид что все хорошо. -Ты меня вообще понимаешь? — обеспокоенный Хисока не знал, что теперь делать. Обнять брата? Чем же поможет? Вколоть что-нибудь? Но что? Дать ему выпить? Но нужно ли? Вколоть наркотик, который тот просил? Но ведь они боролись с зависимостью вместе, нужно ли все рушить? Слишком много вопросов и очень мало ответов, так что старший не нашел способа лучше, чем всадить кухонный нож в и без того болящую ногу Гона. Детский крик и тихий плачь разнёсся эхом по всему дому. Падая в объятия Хисоки, ища там поддержку или же защиту, это все было неважно. Нож торчащий прямо между двумя костями доставлял не самые приятные ощущения, с одной стороны. Но что если посмотреть с другой? Удовольствие от боли растекалось по всему телу, плакать уже не хотелось. Громкие всхлипы постепенно сменялись заливистым смехом счастливого или же больного ребенка. -Эй. Почему ты смеёшься, мать твою?! — агрессивно, тряся за плечи сумасшедшего брата кричал Хисока. Обеспокоенные глаза бегали по комнате, в поисках какой либо помощи. Пальцы схватили телефон и судорожно набрали номер черноволосого напарника. Гудок. Один, второй, третий и наконец хриплый голос раздался в трубке. —Алло. Что-то срочное? — спросонья задал вопрос Иллуми, видимо потирая глаза. — Мне срочно нужна твоя помощь. — как можно спокойнее пытался выговорить Хисока, попутно успокаивая брата. — Это розыгрыш? Слушай, у меня на это нет времени. Если вдруг захочешь меня разыграть — успокой своих друзей, или кто это так смеётся? Не важно. В общем я пошел, хорошо повеселись. — пронзительный звук гудков раздался эхом в ухе старшего, убивая всякую надежду на спасение брата. — Дерьма кусок. Глубокий вдох, шумный выдох, сопровождающийся истерическим смехом родственника. Рутина. Что ещё можно сказать? А чего вообще стоило ожидать живя с маньяком-убийцей под одной крышей? В добавок ещё и психически больным. Хотя, в этой квартире нет ни одной здоровой души. —Гон, послушай. Ты должен успокоиться. Помоги мне, ладно? — не обращая внимание на судорожный смех, Хисока разговаривал с парнем, надеясь что это поможет. Но естественно, все не так просто. — Слушай, я правда не знаю, что мне теперь делать. Пожалуйста успокойся. — собственное сердце стучало так громко, что чужой голос постепенно стихал. Видимо пришла пора прилечь поспать. Самое время. Тяжёлые веки опустились, а голова опустела. Темнота и глушь. Вот он - рай. Лежавший тихо мальчик, решил наконец встать с коленей спящего брата, совершенно не понимая который час. «Надеюсь не опоздал.» Маленькая, а вдобавок ржавая стрелка старых часов указывала своей детской рукой на цифру 7. Вторая же, длинная рука матери указывала на цифру 9. Что все это значит? Братья не опоздали, кроме того, у них есть ещё немного времени в запасе. Этим приятным дополнением и воспользовался Гон, однако попытавшись встать из раны просочилась вязкая, алая жидкость. —Тс...Черт. Заставляя неуклюжее тело подняться, параллельно вытирая струйки крови, дабы не испачкать спящего брата, мальчик держался за батарею, которую использовал как подушку любимый человек. Хромая, мальчик все же добрался до кухни, поставив проклятый чайник на плиту - греться. Сам же Гон направился все той же походкой на поиски нитки и иголки. Все же явиться на секретную базу в крови было слишком стыдно. «Насколько я помню, иголки всегда были у Хисоки в тумбочке. Но вот в какой именно?» Тяжёлая дверь к счастью была гостеприимно отворена и пройти внутрь не составляло большого труда. Деревянная тумбочка — подружка, была приоткрыта, косвенно помогая Гону. Мягкая кровать пристроила несчастного, пока его чёрствые руки шарили в поисках иглы и мотка ниток. Кажется, прошло минут пять с момента прихода мальчика в комнату. Разочарование накрыло волной, когда вдруг указательный палец наткнулся на что-то довольно острое. Крик радости и облегчения вырвался из уст младшего. Тут же закрыв рот рукой, тот достал приспособления и кое как вдел тонкую нитку, темно зелёного цвета в ушко беспомощной иглы. Завязав небрежный узелок металлическая проказница вошла в ногу несчастного. Тот час сухие губы сложись трубочкой, обрывая омертвевшую кожу и раздалось протяжное шипение, подобное до змеи. Звук рвущийся кожи. Шипение мальчика. Ворс нитки. Все эти звуки эхом раздавались в этой маленькой, душной комнатке, в которой до сих пор пахло парфюмом старшего брата. Зашитая зелёной ниткой рана выделялась на фоне бледной ноги мальчика, который в свою очередь довольный своей работой натянул любимые брюки и хромая побрел на кухню. Крупные, прозрачные бусины лились из карих глаз пострадавшего, пока чугунный чайник свистел на потрёпанной плите. «За что мне все это? Почему я не могу жить нормальной жизнью, как все дети? Я не хочу убивать, я не хочу быть таким жестоким, я не хочу ранить всех вокруг. Хочу иметь друзей, семью и жить нормальной, адекватной жизнью. Почему? В чем же я провинился?» Уста открылись и из горла вырвался немой, но такой громкий крик. Сердце болезненно сжалось, как будто собственный организм хотел убить человека. Свист чайника. Глубокий вдох. И вот Гон вытирая бусины - слезы, направлялся к шумному прибору. Дрожащая рука схватила раскаленную ручку, но тут же выпустила. —Ууу... — протяжный стон раздался по всех кухне. Вновь соленые слезы полились из шоколадных очей, а сухие губы сложились буквой "У", выдувая потоки воздуха на ошпаренную руку.Вторая конечность шарила по полкам в поисках полотенца и кажется успешно. В верхнем левом углу, в старом шкафчике, покрытом пылью, правая рука схватила старую и такую же пыльную ткань. Вытянув клок непонятного происхождения тряпки, Гон обратил внимание на кровавые пятна, при чем довольно свежие. Каждое изображало непонятный рисунок и значение лишь одного было понятно. Кровавая лилия. Такая же как на могиле его погибшей матери. Грязная ткань окутала чугунный чайник, защищая хозяина от ожогов. Кипяток льющийся по стенкам кружек завораживал мальца и немного пугал. Ведь оказывается даже обычная вода может быть столь опасна. Быть "мужчиной" или не быть "плаксой" стоило много для маленького мальчика. В душе он скорее чувствовал себя напуганным, чем страшным.Однако показать слабость, значит умереть в этом жестоком мире. Заварив угольный кофе без крупинки сахара, Гон медленными шагами направился в гостиную, дабы разбудить сидящего на полу брата. Красноволосый клоун сидел с опущенной головой, тяжело сопя. «Насморк наверно.» – мелькнуло в голове мальчугана пока тот глядел на старшего. Дотронувшись до мускулистого плеча, Гон почувствовал эту разницу в силе, на которую он, к сожалению, не обращал внимания. Хисока был примерно в пять раз ловче, быстрее и самое главное опытнее, чем его братик. Колоссальный разрыв, который Гону предстоит преодолеть. И кажется в скором времени все получится. На заданиях Хисока перестал активничать, скорее просто стоит и иногда помогает младшему. Есть ли у этого причина? – часто Гон задавал себе этот вопрос в голове, но сразу отбрасывал его.Старший просто заботиться о любимом братике, вот и все. Но самоубеждение не всегда работало. В маленькую голову лезли самые отвратные мысли. От смертельной болезни, до апатии или ещё чего похуже. Однако времени философствовать не было. Ведь совсем скоро придется присоединиться к самому опасному и, как думал Гон, самому интересному заданию в его немалой карьере.