Неправильный

Время текло медленно, косвенно давая шанс Гону насладиться жизнью рядом. Казалось это мгновение будет последним. День, как его обычно называют люди, обернулся тяжёлой ношей на хрупкой спине, снять которую могли лишь маленькие колеса в любимых руках. Невольно, горючая, соленая жидкость полилась из глаз, стекая по впалым щекам, попадая на кожу старшего и достигала своей конечной точки —пола. — Ты чего разревелся? — даже в этом тоне можно было прочувствовать еле уловимую, подобную тонкой нити сна, нотку беспокойства и нежности. Даже когда горло начал душить кашель, а разум затуманился - Гон слышал звуки доносившиеся из уст старшего. Это заставило невольно, сквозь слезы улыбнуться, но так, чтобы никто не заметил. Глаза предательски смыкались, а тело превратилось в подобие пуха, летающего в пропитанном гарью воздухе. Царство Морфея утягивало мальчика все глубже, в свои распростёртые объятия, так сладостно манящие и обаятельные. _______________________________________ Что есть жизнь? Течение, по которому плывут все, по своей или же чужой воле. Нескончаемо длинная река, длиною в жизнь или же жизнь длинною в реку, на конце которой ждёт парочка валунов и матушка смерть с косой. Есть ли смысл менять русло? Или же стоит продолжать медленно плыть по течению рядом с обществом? Веки медленно и болезненно открывались, убивая хозяина, заставляя смотреть на этот прогнивший до дыр мир и серую, пыльную, полную человеческой крови и страданий квартиру. Словно судьба тыкала мальчика носом в его отвратительные условия. Но парень не верил в судьбу. Цветное пятнышко, с волосами цвета созревшей малины сидело на стуле прямо перед кроватью и сладостно дремало. «Видимо он уснул, пока смотрел за мной, должно быть устал.» Потребовалось достаточно много времени чтобы заставить ленивую тушу подняться с манящей постели и переползти поближе к любимому брату. Хисока сопел, тихонько бормоча себе под нос сладкие слова успокоения, дыхание старшего сбилось, что выдавала резко поднимающаяся грудная клетка. Наверно только в такие моменты Гон мог рассмотреть черты лица своего старшего. Его миниатюрный нос аккуратно разместился на бледно-мертвом личике, подчёркивая хитрые глаза азиатской формы, длинные ресницы слегка подрагивали при каждом слове, а изумительно тонкие брови то и дело гнулись в недовольной гримасе. «Интересно, что ему снится?» Взгляд невольно пал на будильник. Ржавая стрелка указывала своей маленькой рукой на цифру шесть. Другая же, конечность подлиннее, пала на ярко выраженную двенадцать или что-то около нее. Туша со скрипом поднялась с кровати, облегчая несчастной ношу и тяжёлыми шагами направилась на кухню. Благо железная преграда была открыта, что не могло не радовать. Картинка быстро забегала перед глазами, в поисках чего-либо, но вот чего конкретно парень не мог понять. Добравшись до старого чайника ноги подкосились, а дряхлые руки успели схватить лишь чайник. Тот был наполнен прозрачной жидкостью, которая через пару секунд окутала мальчика своими мокрыми объятиями горечи. — Тс... Сука — еле слышно прошипел Гон, поднимаясь на трясущиеся ноги и набирая воду в новоиспеченного врага. Жидкость тонкими струйками стекала по волосам, изредка попадая на пол, издавая нелепый звук, раздражая ещё больше. Чайник вновь стоял на плите и медленно ждал точки кипения. Ватные ноги привели тушу к шкафу, железные руки раздели до гола хрупкое тело, а затем они же и одели вновь. Темно синие , растянутые и местами потёртые штаны грели ноги, а черная толстовка, длинною до колен украшала верхнюю часть туловища, даря волшебное лекарство. Внезапный писк заставил поторопиться. Мокрая одежда была небрежно брошена на деревянный пол, а длинные конечности уже находились на кухне, ожидая остальную часть туловища. Рука коснулась раскаленного чайника, обжигая ладонь, оставляя еле видные следы. Кипяток быстрым ручьем перетек в любимую кружку брата, засыпая попутно кофе и ровно четыре чайные ложки сахара, без горки. Приятный запах кофейни в медленном танце окружил всю кухню, оставляя послевкусие на языке и слизистой носа. Так же тихо мальчик в спешке спрятал мокрые одеяния в ванную комнату и быстрым шагом вернулся к любимому другу-дивану, намереваясь опять вставить наушники в красное от них же ухо. —Спасибо за кофе. — нежный голос старшего брата заставил невольно задержать прослушивание музыки ненадолго. Если потребуется - на всю жизнь. — Не за что. — мягко улыбнувшись Гон повернул голову в сторону Хисоки, оглядываясь теплым, не таким отчужденным взглядом, какой могли увидеть чужие люди. Малец прикрыл уставшие глаза и мягко, словно боясь навредить, положил голову на подлокотник. Озябшие ноги еле видно дрожали, однако не нашлось сил, дабы согреть конечности. Пока мозг тщетно пытался заставить тушу подняться за одеялом, затвердевшие ноги уже согревало что-то мягкое и довольно тяжёлое. Руки старшего брата скользили по ступням, разогревая их, согревая под пушистой тканью, прибывшей вместе с тёплыми конечностями. Тепло разливалось по телу, доходя до каждой клетки, заточив несчастную в свои объятия. Управлять чувствами стало невыносимо трудно, что упрощало работу мозга, отключая его на совсем. В это мире есть только руки близкого человека и разрывающее грудную клетку тепло, перерастающее в жар. —Сегодня в час собрание, ты будешь? — лепет старшего убаюкивал настолько, что смысл доходил отдельно от слов. Выдав несвязное : "Да, буду", Гон зарылся обожжённым лицом в подлокотник, надеясь уснуть. — Нам скоро в школу. — любимый братец решил окончательно добить мальчика, надеясь исправить положение. — Я не хочу туда. Мне там плохо. — слова сами вырвались из горла, так резко и с таким грохотом, что владелец голоса не сразу понял значение фразы и почему она произнесена была вслух. — Ну, не упирайся. Я разрешаю тебе убить кого нибудь, если вдруг ты этого захочешь. — на удивление спокойный и безразличный голос прозвучал эхом в маленькой комнате. — Это я и собирался сделать. — еле слышно мальчик буркнул на первый взгляд обыденную фразу для его образа жизни. — Ты что-то сказал? — мелодичный голос раздался вновь и в нем хотелось утонуть. Окунуться с головой и больше никогда не выныривать. Умереть под этот голос. Умереть вместе с этим голосом. Умереть ради этого голоса. Умереть. — Да так, ничего. — оковы слетели с тела брата и тяжёлая туша поднялась с дивана. Медленные ноги поплелись к шкафу, вытягивая ткань, цвета которой мальчик не помнил. Это было не важно. Погрузившись в мысли, метавшиеся от мести до смысла его жизни и почему же он не умер, раз уж так жаждет того. Но все это не столько важно, как сидящий за столом человек, пьющий свежезаваренный кофе, который так любезно приготовил младший брат. Его глаза были направлены куда то в даль, а красные волосы обрамляли черты лица, делая их ещё острее, словно лезвие ножа, готовое изрезать твою плоть и душу, разорвать ее на мелкие кусочки. Одежда удобно расположилась на теле несчастного, а глаза были уставлены прямо на объект обожания. Интересно, а что чувствуют девушки рядом с ним? Насколько это приятно? Довольно странные для мальчика мысли, которые сразу отлетели в дальний и самый пыльный угол сознания. — Я готов. — прошептав несвязное мальчик направился в коридор, натягивая старую обувь, попутно забрасывая рюкзак на плечо. — Я пошел! — с этими возгласами Гон вышел из квартиры и неспеша направился к школе. «Хисоке сегодня к часу дня, так что он ещё будет дома.А жаль. » Наушники и размышления о жизни сопроводили парня прямо до кабинета, открыв дверь которого перед глазами предстала не самая приятная картина. Парта, за которой сидел мальчик была жестоко искалечена и разрисованна до боли непристойными словами, которые смутили даже Гона. — Надо же. — с этими словами парта отлетела к стене, откалывая маленький кусочек бетона. Парень пододвинул стул поближе и с невозмутимым лицом сел, кладя свой рюкзак на колени, как будто ничего и не было. Взгляд наполненный безразличием уставился прямо в центер кабинета, а именно зелёную доску, предназначенную для мела, которого в классе как обычно не было. «Опять старая корга будет орать.» — подумал мальчик, стоило вспомнить какой сейчас урок. Разливистая трель звонка прервала гул одноклассников и усмирила главных хулиганов. Украдкой оглядывая класс Гон заметил, что нет ни Киллуа, ни Зуши. «Хах, белобрысый опять не придет. Хотя, с чего бы меня это волновало. Меня вообще ничего не волнует.» Почему то эти мысли пробудили резкое желание залить слезами весь класс, утопая в них и топа своих одноклассников. Однако пелену в глазах развеял скрип двери и блондинистая макушка парня. «Пришел все таки.» Взгляд гостя забегал по кабинету и наконец застыл на Гоне. Направляющийся в сторону мальчика человек не испугал и даже обрадовал смущённого парня. — Жив. — единственное, что сказал белобрысый мальчик и быстрыми шагами направился к пустой парте. — Идёшь? — тихо спросил обеспокоенный чем то гость и характеристичным жестом пригласил друга к себе. «Вот черт белобрысый. Ладно, придется идти.» Стул громким криком проехал по старому полу. Стук подошвы раздавался эхом в тихом классе, ожидающем учителя. Зеленый рюкзак небрежно разместился на полу, а мальчик уселся рядом с Киллуа, показывая свое характеристичное, от части наигранное недовольство. —Ты как? Вопросительный взгляд, каким был одарен обеспокоенный мальчик, заставил смутиться и опешить, боясь спугнуть неприрученного зверька. —Иллуми мне все рассказал. А ему видимо Хисока. — виновато ответил парень, борясь с желанием склонить голову. —Чертов ублюдок.— Гон сам и не понял почему из уст вырвались только эти слова, ведь в голове их было гораздо больше. «Сейчас бы повеситься. Ну или выпить. Или покурить.» —Эй, ты жив? — видимо парня звали уже не один раз, как оказалось не без причины. —Тебя тут к доске вызывают. К сожалению преподаватель, или старая карга, как называл ее Гон, уже была в кабинете, что не могло не отразиться на настроении мальчика. — Сейчас иду. — нахально и через весь класс сказал парень. Демонстративно скрипя стулом, высказывая ненависть и недовольство мальчик вышел к доске. Смотря в глаза преподавателю, чего лица увидеть не удалось, кивал головой, словно птица. —Садись. — последнее, что услышал Гон. Тяжёлое тело приволоклось на свое место, рядом с заклятым врагом. — Ты как? Испугался наверно. — обеспокоенный тон Киллуа выводил из состояния равновесия, в котором Гон так отчаянно старался остаться. Уста отворились в немом крике, как вдруг звонок прервал поток мыслей. Рюкзак, поднятый с пола был быстро запакован и небрежно размещен на правом плече живой бомбы, которая, в свою очередь направилась к лестнице. Лестничные пролеты мелькали перед глазами один за другим, оставляя после себя лёгкое головокружение. Железная дверь преградила путь своим массивным замком, ключа от которого Гон, к сожалению не имел. —Блять...— шумно выдохнув парень уселся на холодный и в добавок пыльный пол, отчаянно пытаясь согреться и успокоиться. Последнее время все на свете раздражало мальца, особенно его напарник, с которым предстояло увидеться сегодня вечером. «Интересно, как давно этот ублюдок состоит в пауках?» Вопросы, на которые Гон не мог найти ответ были одной из причин прискорбного настроения мальчика. Думать о жизни хотелось все меньше, так что внимание переключилось на крупный, железный замок, висящий на двери. «Насколько же хлипкие тут замки. Интересно, смог бы я его открыть?» Желание действовать отсутствовало, вместо этого мозг заполнили теории о построении объекта внимания. Крутящиеся в голове мысли так утомили парня, что незаметно для себя, удобно положив голову на холодную стену, приобнимая свои колени сон окутал несчастного.