Чувство полного контроля

— Да, милый, — проворковала Нана в телефон, — я тебя тоже. Женщина плавными движениями клала продукты в корзинку, проносясь по рядам с грацией весеннего облака. — Все в порядке, — нежно вздохнула она, но в голосе проскользнула досада, — приедешь в следующий раз. Руки женщины начали с небрежностью и грубостью бросать продукты в корзину: оливки, курица, яблоки… ей почти удалось отвлечься от хриплого и радостного голоса мужа, что все говорил и говорил, заставляя ее держать телефон у уха. — И я тебя целую, — Нана чуть сильнее сжала корзинку с продуктами, - хорошо, люблю тебя. Наконец разговор подошёл к концу. На эту годовщину Емитцу тоже не приедет. Кто бы сомневался. Рука безвольно опустилась, а телефон чуть не выскользнул из тонких пальцев женщины. Обручальное кольцо соприкоснулось с корпусом мобильного, вызвав волну раздражения, даже злости. Ну что за глупый, ничего не значащий кусок золота на пальце. Но это была лишь минутная слабость. Глубоко вздохнув, женщина привела эмоции в порядок. Она продолжила покупки, несмотря на то, что взгляд иногда-таки скользил по кольцу. Ей нужно просто взять себя в руки и выбросить эту досадную ситуацию из головы. Ведь Нана любит мужа. Любит больше жизни. Подумаешь, не может приехать. Опять. Нана ведь добрая и понимающая жена, он работает, как можно устраивать истерики на ровном месте. Даже если Емитсу не было дома уже третий год подряд, ну и что? Он ведь звонит, регулярно высылает деньги, ну что ей еще надо? Вернее, она должна быть благодарна, у нее очень хороший муж. Да и их сыну уже шестнадцать, скоро нужно будет оплачивать университет, конечно ее муж должен много работать, как она смеет жаловаться. Взгляд Наны потеплел. Она положила телефон в карман и продолжила покупки как ни в чем не бывало. Она просто проведет этот день со своим любимым сыном, драгоценным плодом их с Емитцу любви. — Нужны ананасы для пирога, — с привычной для нее беззаботностью пробормотала Нана, и свернула в фруктовый отдел, уже представляя как они с сыном проведут вечер.

***

— Прости мама, — Тсуна неловко улыбнулся и опустил глаза в низ, Нана поморщилась, Емитцу делал также, когда ему приходилось неожиданно срываться в командировки, — мы с Такеши будем делать проект, — не зная куда деть руки, он взволновано потер висок. — Ну что ты, — Нана повернулась спиной к своему ребенку, схватившись за нож, она продолжила нарезать салат, — к счастью, теперь ты чаще проводишь время с друзьями, мама уже начинала волноваться. Краем глаза Нана заметила покрасневшие щеки сына, и на миг ее досада растворилась, она даже засмеялась, чем еще больше смутила своего ребенка. — Когда ты пойдешь? — Прямо сейчас, — он демонстративно схватился за лямку рюкзака, - постараюсь к десяти вернуться, — на его лице опять проступила неловкая улыбка. — Тогда садись, жаль пирог приготовиться не успеет, но курица и… — А…м… — резко воскликнул Тсуна, виновато потупив глаза, - я не буду есть, ладно? Мы встречаемся в кафе, в общем, я скоро буду, люблю тебя. Обернув голову, Нана наблюдала, как ее сын в мгновение исчез с дверного проема кухни. В прихожей раздался громкий шум, что всегда и везде сопровождал ее неуклюжего ребенка, и наконец хлопнула входная дверь. — И я тебя, — пробормотала Нана, повернувшись обратно к салату. Запоздало она поняла, что он уже даже перестал целовать ее щеки на прощание. Хотя глупо требовать подобное от взрослого парня. Что ж, придётся сменить планы на этот вечер. Женщина ощутила досаду, стоило ее взгляду наткнуться на всю ту еду, что она готовила. Нужно убрать в холодильник, испортится же.

***

Нана думала, что хуже вечер уже не станет, но неожиданно в дверь позвонили. Это была соседка из дома напротив — Мегуми Токигава, шумная женщина что не вызывала у Наны ничего, кроме желания обойти ее десятой дорогой. — Савада-сан, добрый вечер, — живо поздоровалась Мегуми, улыбнувшись более доброжелательно, чем она улыбалась обычно. — Доброе, Токигава-сан, — кивнула Нана, и слегка отступила, жестом приглашая соседку в дом, не могла же она допустить, чтобы гость, пусть и не желанный, топтался у порога. Мегуми дважды намекать не нужно, она быстро зашла в дом, тогда же Нана заметила, что гостья пришла в домашних тапочках и легком платье простого кроя. Без макияжа, без украшений, волосы собраны в кое-какой пучок. Такой сонный и домашний образ обычно разодетой Мегуми был непривычен, Нана обескуражено ждала пока соседка начнет разговор. — Савада-сан, неловко просить, — она говорила довольно тихо, Нана даже едва подавила желания подойти поближе, — у вас не найдется штопора? Нана замерла, не ожидав такой просьбы. Она ощутила отторжение, даже призрение к этой женщине, что, будучи ее одногодкой, до сих пор не имела мужа, еще и выпивала. Нет, Нана и раньше знала о ее умении хорошо пригубить, слышала от других соседок, но чтобы так бестактно давать знать другим людям о том, что ты пить собираешься. Как отвратительно. «Еще бы презервативы попросила» — мысленно прокомментировала Нана, и уже собиралась отказать, сказав, что штопора нет, как Мегуми продолжила: — Только не подумайте ничего такого, — она хихикнула будто бы ей было двадцать лет, а не под сорок, — мы с подругами собрались отметить развод Акиры-тян, подготовились, так сказать, основательно, чтобы потом до ее следующей свадьбы вспоминать, — Мегуми засмеялась, — но вот штопор забыли, а в магазин долго, к тому же, Савада-сан, вы же знаете, что тут одни старики да домашние моли живут, попроси в них штопор один раз, запишут в проститутки и алкоголички. «Праздновать развод? Да какая порядочная женщина вообще допустит развода» — мысленно возмущалась Нана, разве не прекрасно иметь полную и благополучную семью? Чтобы все как у людей, все как надо… — Мне жаль, Токигава-сан, штопора нет, — твердо сказала Нана, ожидая что непрошеная гостья уйдет, тогда она может убрать в комнате сына, а потом посмотреть сериал, подождать пока ее ребенок вернется, и лечь спать. — Вот как, — Мегуми сникла, но мгновение спустя опять улыбнулась, — тогда простите что потревожила, хорошего вечера, — соседка склонила голову, и обернулась в двери. — И вам, — поспешила попрощаться Нана, она не могла дождаться возможности закрыть за ней дверь. — Ох, точно, — у самого порога Мегуми обернулась, — если не будет чем себя занять, приходите к нам, чем больше компания тем лучше! — она дотронулась до плеча Наны, будто они дружат целую вечность, и подмигнула. Нана промолчала, лишь улыбнувшись. Наконец неприятная гостья ушла. «Развод — это такой позор» — она прикусила губу, на миг представив, что пошла на эту безумную авантюру и развелась с Емитцу. Руки затряслись, а ноги вдруг ослабели. — «Нет… нет, так не принято, как потом людям в глаза смотреть, а сыну как жить с этим? Мы столько лет женаты…» Нана была не такая уж и наивная, знала ведь, что вряд ли муж в далекой Италии все эти года сидел и терпел. Но кому какая разница, главное ведь что у нее есть муж. К тому же рядом с ней ее дорогой сын. Нана улыбнулась и направилась на второй этаж, в комнату сына. Наверняка там грязно, ее мальчик всегда такой неряшливый. Но неожиданно она не смогла зайти. «Он запер дверь…» Нана сглотнула, почувствовав что-то болезненно странное в груди. Когда это ее ребенок начал запираться? Кто знает… она обычно не заходит к нему, когда его нет дома, да и так часто уходить он стал сравнительно недавно. Раньше он всегда был с ней, а теперь совместные проекты, или же просто прогулки с друзьями. «Точно, он ведь вырос, скоро и вовсе упорхнет из гнезда и будет как его отец звонить лишь по праздникам». Нана почувствовала одиночество, но и придраться ей было не к чему. Ни мужа, ни сына такой женщине как она контролировать не дано. Да и это абсолютно нормально, — Тсуна должен отрываться от нее, как бы болезненно это не было. Все что от нее требуется это тихо играть свою роль и не жаловаться. В ее жизни все замечательно, работающий муж, заботливый сын, и много свободного времени. Держась за стенку, Нана вдруг вспомнила где у них валяется штопор. Последний раз им пользовались три года назад, когда они с Емитцу отмечали их четырнадцатую годовщину. Что ж, почему бы и не сделать доброе дело, и не одолжить соседке этот несчастный штопор. У нее же явно не такая счастливая жизнь как у Наны. Так пусть хоть выпьет. Женщина засмеялась своим мыслям, и, захватив на кухне штопор, накинула халат, неспешно направившись в дом напротив.

***

Нана не поняла, как все обернулось именно так. Стоило оказаться на пороге дома Мегуми с этим злосчастным штопором, как какими-то уговорами ее затянули во внутрь. И вот их небольшая женская компания из пяти человек допивает девятую бутылку вина. Нана ощущала небывалую легкость, с губ срывались беззаботные смешки, она уже даже забыла о том, что еще утром ее благоверный в который раз не приехал навестить семью, а сын больше не ее маленький Тсуна. Все эти глупости больше не имели значения. — Нана-тян, твоя очередь говорить тост, — уже порядком повеселевшая Мегуми в который раз разлила вино по бокалам, а дамы за столом совсем не сопротивлялись очередной отрытой бутылке. — Верно-верно, теперь Нана-тян говорит, — промурлыкала Аризу, что была в их компании самой молодой, ей было около двадцати пяти, она говорила это, тесно прижавшись к плечу Наны, ее теплое дыхание заставляло слегка вздрагивать. Нана пьяно захохотала, она вдруг подняла бокал, а собутыльницы воодушевлённо повторили ее движение. — Ахахах, должна признаться, — Нана заговорила тихо, почти шёпотом, — сегодня наша с Емитсу семнадцатая годовщина, если бы он приехал, я бы точно тут не сидела, так что… пусть и сидит в своей Италии! — Нана засмеялась так, как давно не смеялась, в глазах уже начинало размываться, и она одним резким движением осушила бокал сладкого вина до дна, — Этот бокал будет обещанием еще раз собраться! — хитро ухмыльнувшись, Нана наблюдала как пьяные женщины пьют до дна, а затем вскрикивают, будто она сказала то, что они хотели услышать больше всего в этой жизни. — Вот это по-нашему! — Мегуми потянулась за штопором, пора было открывать десятую бутылку. — Но неужели твой мужчина и правда не соизволил явиться на годовщину?! — Чистая правда! Женщины начали охать, Аризу и вовсе накинулась с объятьями, справедливо посчитав, что ей нужна моральная поддержка. — Это уже третья годовщина, — женщины начали возмущаться еще больше, в адрес Емитцу летело все больше и больше нелестных слов, и Нане это даже нравилось, сквозь приглушенные алкоголем чувства и густой туман в голове у нее осталось лишь одно желание, она хотела, чтобы ее пожалели. — Просто не выносимо! — вскрикнула Акира, развод которой и обмывается, — Не удивлюсь если в следующий раз мы соберемся обмывать твой развод, Нана тян! — Точно! — И я не удивлюсь! — Таким молодым женщинам как мы нужна постоянная ласка и забота, — Мегуми опять разлила всем по бокалу вина, — Нана-тян, получается, ты три года без секса? — спросила она без всякого стеснения, пьяно икнув. Нана кивнула, почувствовав, как жар подбирается к ее щекам, на самом деле она без секса лет десять уже. Емитсу всегда приезжает очень уставший, и она относиться к этому с пониманием. Что еще ей остается. Он ест, спит, треплет их сына по плечу и улетает в свою Италию. Почувствовав, как начинает щипать глаза, Нана не смогла ничего сказать, она лишь вздохнула и выпила еще один стакан. — Сестренка, — Аризу опять наклонилась обнять Нану, — когда этот гад все-таки явиться не спеши разводиться, сначала хорошенечко отжухай! Нана кивнула, благодарно погладив Аризу по голове. В низу живота вдруг стало жарко, а в голове возникло несколько непристойных картин. Мысль о том, как ее любимый муж стоит у их порога на коленях едва не отрезвила Нану. Она не могла отделаться от вдруг навязчивого желания заставить своего мужчину умолять ее пустить его в дом, в который он так сильно не хочет возвращаться. — Обязательно попробуй на нем куни, — хлопнув в ладоши, посоветовала Акира, — мужская голова между твоими ляжками самая сексуальная вещь в мире! — И засунь ему туда пальцы, его лицо будет просто бесценно, — Мегумы засмеялась так, будто вспомнила что-то невероятно смешное. — «Туда»? — озадачено склонила голову Нана. — Туда, — ухмыльнулась Аризу, положив голову на плече Наны, она медленно повела пальцами в низ по ее спине, пока Нана наконец не поняла, о чем они говорят. — Как можно… — женщина покраснела, позабыв о руке Аризу, перед ее глазами вдруг всплыли картинки, где Емитцу лежит перед ней так, как обычно ложится она, и ее пальцы прямо там… — Забудь об этом, милая, ты будешь уговаривать его вечность! — грустно вздохнула Джун, еще одна из их компании, — А вот с куни можно и попытать удачу. — А вот и нет! — все упорствовала Мегуми, — тем более муженек Наны итальянец, это тебе не японца уговорить! Джун начала отрицательно качать головой, будто маленький ребенок, а разгорячённая Мегуми увлеченно рассказывала, как легко и безболезненно заставить мужчину подчиниться в постели. Даже Нана заворожённо слушала похабные подробности. — Да что я все рассказываю! Идемте покажу! Сейчас я таким занимаюсь реже, но еще лет десять назад была привычка снимать все на камеру, как же это было весело! За мной монашки, берем вино и бокалы. Поддавшись всеобщему настрою, Нана со смехом ускакала вместе со всеми в гостиную, где перед большим телевизором Нана воочию увидела совершенно другую сторону жизни. Следующие несколько часов женщины провели выпивая и обсуждая пикантные теми. Впервые за столько лет Нана не волновалась о том, где ее муж, и не раздумывала что приготовить на завтрак сыну.

***

Шатаясь, Нана приоткрыла входную дверь. Воспоминания в голове были слишком размытыми, ей с трудом далось осознание того, что она дома, и нужно доползти до своей комнаты. На щеке еще ощущался теплый поцелуй Аризу на прощание, а ее одежда пропахла духами сразу всех ее собутыльниц. Память обрывистыми картинками подкидала кадры, как ее все вместе проводили домой. Благо это всего лишь через дорогу. Нана, шатаясь, ждала пока приедет такси, и только когда все женщины разъехались по домах, она таки распахнула входную дверь. «Ступеньки… кровать…» Захлопнув за собой дверь, Нана, сбросив халат на пол, поплелась в направлении ступенек, вот только прежде чем она туда дошла, со второго этажа спустился Тсуна. Нана замерла в ступоре, вглядываясь в миловидное лицо юноши напротив. В голове всплывали неясные образы, Нана ощущала нежность и умиротворение, глядя на его лицо. — Мама? — настороженно, даже слегка испуганно спросил Тсуна, он вздрогнул, услышав, как Нана засмеялась в ответ. «Точно, я его мама». Покачиваясь со стороны в стороны, будто бы она потеряла точку опоры, Нана кое как дошла до сына, оперившись на него и уткнувшись носом в его плечо. Тсуна был немного выше ее, но не сильно. К несчастью ростом он пошел в нее, а не в Емитцу. Мимолетное воспоминание о муже отдалось легкой болью в голове. Нана сама того не осознавая обняла сына, сжав руками ткань его пижамы на спине. — М…мама? — робко подал голос Тсуна, — мама, давай ты ляжешь тут на диване, я сейчас постелю, ай! — юноша вскрикнул, ощутив боль в спине. Его ущипнули. — Много говоришь, — задорно рассмеялась Нана, ущипнув сына уже чуть пониже. Он забавно сжался и покраснел. Тсуна хотел оттолкнул маму, но она, почувствовав его намерения, лишь сильнее вцепилась в него, а расслабленное настроение быстро сошло на нет. Резкий прилив злости дал женщине сил толкнуть сына на диван, сев ему на колени, и резко оперившись ему руками в грудь. — Зачем ты отталкиваешь маму? Тоже меня не любишь? — после этих слов настроение женщины стало еще хуже, она чувствовала, как быстро бьется сердце сына под ее ладонью, видела его испуганное и бледное лицо. «Да… не любит, как и его отец» — ее руки переместились на шею юноши, Нана не могла толком вспомнить что делала сегодня, и почему так странно себя чувствует, но ясно осознавала, что муж ее не любит, как и сын. Она провела пальцами по щеке сына, затем по носу, и по векам, заставив того прикрыть глаза. Все-таки ее ребенок очень похож на того ублюдка. Нана тяжело вздохнула и прижалась лбом к его лбу. — Щеки как у него, глаза, лоб и брови как у него, ты даже меня не любишь так же, как он… — Мама… я л…лю…люблю тебя, но ты устала, давай поговори завт… Вдруг Тсуна вскрикнул и замер, а в помещении раздался громкий звук пощечины. Его ласковая и добрая мама неожиданно ударила его. Взгляд парня растеряно метался из стороны в сторону, он никогда не видел ее такой. Прямо сейчас юноша был полностью ошеломлен и растерян, он мог думать только о том, как бы уговорить маму спокойно лечь спать. До этого момента он видел пьяным лишь отца, но тот в таком состоянии просто вырубался как по щелчку. Неожиданно его ударили опять, но в другую щеку, а затем опять, и опять. Тсуна не мог сдержать крика боли, он уже хотел попытаться сбросить с себя маму, но та наконец перестала его бить, схватив за подбородок. — Заткнись — скривившись, Нана не могла отделаться от образа Емитсу, смотря на лицо сына, — точно… вспомнила… — она хихикнула, пьяным взглядом наблюдая как краснеют от ее ударов щеки Тсуны, — нужно разводиться. Сказав это, она встала. Юноша выдохнул, почувствовав как пропала тяжесть с колен. Его руки непроизвольно начали дрожать. Он подумал было прошмыгнуть в свою комнату и лечь спать, пусть пьяная мама сама разбирается. Но Тсуна быстро отдернул себя. Как можно бросить маму в таком состоянии? Вдруг она заснет на полу и простудиться, или упадет с лестницы, или что-то уронит на себя? Взяв себя в руки, Тсуна хотел поднять взгляд на маму, но опять почувствовал боль на лице. Неожиданно точными для пьяного человека движениями его положили лицом в диван, сев на него сверху. Нана схватила его за ладони, и прежде чем Тсуна что-то осознал, его руки крепко затянули ремнем. — Ай.мг… больно, мама, пути меня! — тянущая боль в плечах от слишком сильно стянутых рук заставила Тсуну болезненно вскрикнуть, он совершенно не понимал что происходит. Тем временем Нана стянула с ошеломлённого юноши пижамные штаны, использовав их, чтобы обмотать лодыжки сына. Осознав, что его связывают по рукам и ногам, Тсуна начал сопротивляться, но к его собственному удивлению ему не удалось выдернуть ноги, когда он спохватился, они уже были плотно перевязаны. Парень начал дрожать, его мозг все не мог осознать, что он лежит обездвиженный под своей пьяной мамой. — Развестись надо, — Нана улыбалась, она огладила его зад, а затем с небольшим усилием перевернула сына на спину и положила руку туда, где Тсуна сам смущался себя трогать, — но сначала хорошенечко отжухать. Собственная мать гладила его член сквозь ткань трусов. В низу живота начало тянуть, Тсуна не осознавал себя от стыда. Он попытался перевернуться и скатиться с дивана на пол, но тут же получил удар в живот. Нана ударила его без раздумий, увидев, что он пытается двигаться. Тсуна не сдержал крика, из-за страха и волнения он слышал, как бьется его собственное сердце. С губ срывались болезненные стоны. Парень сжал губы, к счастью, боль от удара уняла, прилив возбуждения от касания матери. Руки уже начинали неметь от неудобной позы. Тсуна поздно понял, что с него стянули трусы, оставив их где-то в области коленей. Внутри все заледенело, мама взяла его член, поглаживая и переменная его руках. — Мама хватит! Мама! — Тсуна не мог справиться с паникой, он опять попытался сбросить с себя Нану, за что получил рукой в живот, но на этот раз не один. Разозлённая его непослушанием женщина наносила удар за удар пока ей не наскучило, Тсуна кричал, срываясь на хрип, он понял, что плачет, в глазах и в носу начало неприятно щипать. Нана не заметила его боли, она била инстинктивно, пытаясь подчинить парня под ней. Пьяный взгляд блуждал по хрупкому телу, она пыталась сравнить его с телом Емитцу, но не могла вспомнить какое у него тело. Что злило еще сильнее. Нана вернулась к своему занятию, она поглаживала член сына, пытаясь его возбудить. Но тщетно. Тсуна дрожал от неоднократных ударов в живот, к тому же затекшие в неудобной позе руки начали серьезно беспокоить. — М.ма… — Тсуна всхлипнул, казалось, ему сниться кошмар, как такое вообще может происходить… Тсуна тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, как вдруг понял, что стало легче. Вес матери исчез с его тела. С губ невольно сорвался вздох облегчения. Она ушла. Испуганный и взволнованный, Тсуна осторожно пошевелился, пытаясь как ни будь освободить ноги, но не получалось, они были слишком надежно обмотаны. Черт. Ему нужно добраться до своей комнаты и закрыться. А завтра будь что будет. Тсуна оглядел гостиную, мама и впрямь ушла. Он боялся, что она вернется, преодолев дрожь в теле, Тсуна, приложив титанические усилия, попытался скатиться с дивана, заранее приготовившись к боли. Кое-как он сделал один оборот, но продолжить ему не дали шаги. Все внутри него замерло, он чувствовал себя ланью в капкане. Вырывайся не вырывайся — толку то. Смех мамы только подтвердил его мысли. Ей было смешно. Она стояла над ним и смеялась, увидев, как он перевернулся на живот. Тсуна не знал, что задумала мама. Его словно тряпичную куклу перевернули на бок. В глазах немного расплывалось из-за слез. Он увидел маму с бутылкой масла и пультом от телевизора. — М…мама? — прошептал Тсуна, он понятия не имел что происходит, ему было страшно, болел живот и руки, а воспоминания об прикосновении матери пробуждали нечто липкое и горячее в низу живота. Нечто мерзкое. Постояв минуту с озадаченным лицом, Нана перевернула его на другой бок, развернув сына к себе спиной. Последующий час стал для Тсуны настоящей пыткой. Руки матери размазывали масло рядом с его анусом, Тсуна не мог справится с болью и смущением, когда пальцы Наны начали входить в него. — Нет! Хватит, мама! Мама! — Тсуна пытался шевелиться и вырываться, но все было тщетно, — Мама! Мама, пожалуйста! Рядом с этой болью, боль в руках и животе казались просто неудобными ощущениями. Наконец спустя минут десять таких пыток Тсуна вздохнул с облегчением, Нана вынула пальцы. Он задрожал, уткнувшись носом в обивку дивана. Тсуна подумал было, что худшее позади, но суета мамы за его спиной говорила об обратном. Стало еще страшнее. Он ощутил снизу что-то холодное. Это были не пальцы. Мама немного надавила, и что-то толстое вошло в него. Тсуна закричал и выгнул спину, жадно хватая ртом воздух. — Вынь! Вынь это! Мама! Тсуна пытался барахтаться ногами, но едва мог ими двигать. Все его тело было неподвижно, даже голос охрип. Когда Нана ввела эту штуку почти наполовину, Тсуна понял, что это было чертов пульт. Он попытался сглотнуть вставшую комом в горле слюну. Его мама трахала его чертовым пультом. Нана сосредоточенно вводила пульт в сына, не обращая внимание на его крики. В ее голове всплывали картинки от недавно просмотренных ею видео. Она захотела сделать так же. Это казалось таким веселым и занимательным. Емитсу заслужил. Наконец, закончив вводить пульт, Нана не спеша вынула его, и, переживая что там недостаточно все скользко, налила с верху еще масла. Через некоторое время Нана почувствовала усталость, она встала и неровной походкой поплелась наверх. — Мама… — тихо всхлипнул Тсуна, пульт был все еще в нем, а руки и ноги были настолько крепко связаны, что уже успели онеметь. Но усталая Нана не обратила на него внимания, она медленно поползла на второй этаж, чудом не скатившись в низ.