Три головы Цербера.

— Я вообще-то не разбираюсь в цветах, но, может, сюда засунуть череп?       Окучивание роз, как способ снятия стресса, больше казался Блум хитрой уловкой матери, нежели чем-то действенным, но, справедливости ради, некая истина в словах Ванессы была. Копание в земле действительно успокаивало. Гнев, злость и обида отходили, стоило тупому концу лопатки уткнуться в почву много раз подряд.       Блум на предложение Штормана не ответила, а Доради, чья голова болтыхалась под зарослями шиповника, испуганно округлил глаза. Закопанный в землю под самый подбородок специалист не имел никакой возможности к побегу. Грубый кляп, сделанный из старого кухонного полотенца, удивительно хорошо глушил всякий крик. Раздался длинный стон, который в теории что-то, да значил. — Вообще это смотрится круто. — Подметил Шторман. — Не хочу хвастаться, но в нашем общежитии при Башне у меня как раз стоял череп возле кровати. Для всяких мелочей. Заговоренных денег, четок и прочей ненужной мишуры. — Серьезно?       Доради расплакался и отчаянно замычал, искренне надеясь привлечь к себе хоть чье-нибудь внимание, но окружающий мир ответил удивительным безразличием. Посторонняя дама, сокрытая как стеной шиповника, так и штакетником белого цвета, не обратила никакого внимания на специалиста, но Блум ее привлекла.       Стоило Шторману только начать рассказ, как неизвестная девица прилипла к ограждению. Высокая, стройная, чем-то похожая на Дарко, она вызвала в повелителе бурь сильное негодование самим фактом своего существования. Стоило незнакомке лишь открыть рот, как раздражение колдуна усилилось. — Блум! Какие люди!       Корчить дружелюбие с Митси бывшая фея не захотела. Тупой конец лопатки впился в землю сильнее. Ошметки почвы полетели в Доради, чья голова и без того начала напоминать птичье гнездо. Комья мокрой грязи липли к юношеским щекам, подбородку, летели в глаза. Неудачный убийца сморщился, искренне ненавидя текущее положение. Сейчас ему как никогда ранее хотелось просто умыться! — Ага.       Ответ, пусть и обезличенный, но сдобренный огромной порцией раздражения, странную девицу не смутил. Митси улыбнулась Шторману, а тот скривился так, словно ему на обед подали мармеладную дрянь из Облачной Башни. — Какими судьбами тут? — Темноволосая девица нагло прислонилась к заборчику и взглянула на Штормана, что стоял у крыльца. Отчего-то маг ощутил неловкость. Уж больно хищническим стал взгляд темноволосой незнакомки.       Было не совсем понятно, обращалась ли девушка к Блум или задавала вопрос таинственному красавчику со странной прической. Впрочем, на своей шкуре бывшая фея знала, что внимания Митси хватит на всех. Глубоко вздохнув, принцесса Домино сдула с вспотевшего лица рыжую прядь. — Я могу в нее швырнуть молнией?       Зачем он спрашивал? Впрочем, Блум была бы не против, но моральная этика с бывшей феей согласна не была. Пришлось отрицательно кивнуть, сжав зубы. Шторман нахмурился, но небо над головой Митси не испортилось. Наоборот, чисто-голубые небеса до скрежета радовали своим видом, вселяя чувство мерзкого счастья. — Да так… Каникулы… — Нехотя прокряхтела Блум, напрочь забыв о не так давно полученном аттестате-утешительном призе.       Митси просияла. Шторман с удивлением пронаблюдал за тем, как брови-ниточки незнакомки взметнулись вверх, придавая и без того неприятному лицу омерзительное выражение. Снова вспомнился Дарко. Он тоже имел привычку корчить таким образом надменность. — Оу… Особенная школа с особенным сроком обучения? Не зна-а-а-ала, что ты настолько одаренная, Блум.       От неприкрытого сарказма вяли уши, но Блум и мускулом не пошевелила. Наоборот, выражение ее лица стало совсем бесстрастным. Обернувшись, огненная фея смерила бывшую одноклассницу мрачным взглядом, после чего красноречиво фыркнула, явно вкладывая значение близкое к «очень смешно». — Я, кстати, ее одноклассница. — Неизвестная брюнетка изогнула губы в улыбке. Глупо хихикнув, незнакомка томно взглянула на Штормана. — Бывшая, естественно. Митси. Будем знакомы.       И она протянула холеную ручку через забор, явно на что-то надеясь. Что ж, это были ее проблемы. Шторман скривился не столько отвращения к самой персоне, сколько из-за намека. Всякая чушь, что имела откровенно романтический подтекст, магу бурь не нравилась. История с Вальтер научила обладателя густых кудрей многому. В первую очередь — слишком холеные девицы с слишком ухоженными волосами не заслуживают особенного внимания. Да и вообще, как можно смотреть на кого-то, кто так сильно похож на зубрилу Дарко?       Словно заслышав нелестное оскорбление, иллюзионист выбросил из окна своей опочивальни нечто похожее на шкатулку. Шторман не растерялся и отбросил предмет в сторону, прямо в грязную шевелюру Доради, испоганенную чем только можно. Блум задумчиво посмотрела на пленника. Если судьба первой тройки специалистов была решена (Эйс недовольно вздохнул, проталкивая в глотки недо-ассасинов пилюли забвения), то этот экспонат был ценным по целому ряду причин. — О, а может отрубим ему уши и пошлем принцессе? — Шторман стукнул кулаком по ладони.       Блум неодобрительно взглянула на колдуна, а Митси и не поняла, шутка ли прозвучала только что или намек на грядущее убийство. В любом случае, бывшая одноклассница принцессы Домино любила плохих парней, что это не значило бы. Даже дерзость в виде неосознанного игнорирования (Митси сознательно игнорировать будет лишь слепой!) вечную обидчицу Блум скорее позабавила, нежели расстроила. — А красавчик с чувством юмора. А чьи уши-то? Того уродливого садового гнома?       Пленник дернулся и тут же получил шипастой веткой в затылок. Блум многозначительно посмотрела на специалиста, и тот оторопел от ужаса. Казалось, что на мусор смотрят теплее. В горле Доради пересохло. Внутренне специалист успел проклясть и Диаспро, и свое согласие на участие в этой авантюре, и треклятых колдунов, что переметнулись на совершенно неожиданную сторону. Самое страшное таилось в том, что с этого момента графский сын слабо представлял свое будущее. Что с ним будет дальше? Он будет до конца жизни закопан под чертовым окном?! Или, о ужас, по частям прибудет в дворец Айсиса?!       «Дракон, прошу, помоги!»       Но Дракон был глух, а Блум — особенно. Сменив ледяное презрение натуральным равнодушием, бывшая фея мельком взглянула на того самого уродливого садового гнома. Ценность, пережившая пожар, действительно красотой не блистала, но и совсем уродливой не была.       «Надо бы подкрасить…» — Как-то совсем рутинно подумала не-волшебница, сама внутренне дивясь собственному спокойствию. Некоторое время назад она призвала нечто магическое, но радости от этого не было, хотя Дарко едва ли не выплясывал, чуя возможность отхватить какую-нибудь провинцию на Домино. — Не, не хочешь уши, тогда давай отправим нос! — Шторман засиял, а Митси оскорбилась. — Сама подумай! Это же устрашающе! Она будет тебя бояться! — Не знаю о какой принцессе вы говорите, но да, этот нос выглядит страшно. — С трудом скрывая раздражение, Митси натянула улыбку. — Блум, ты хотя бы на каникулах занялась этим уродцем. Ах… Даже завидую тебе. Я ночами не сплю, готовлюсь к поступлению, а ты…       Окончанием высказывания стал снисходительный взгляд, который буквально кричал «не поступившая неудачница, обреченная до конца лет пахать на мамкиной грядке». Блум фыркнула, но что-либо говорить не стала. Это было не с руки. Привыкшая к колкости одноклассницы бывшая фея предпочла проигнорировать выпад. — А может к фениксу этого щуплого? — Шторман пренебрежительно взглянул на побледневшего Доради. Не сказать, что магу погоды больше всех хотелось защищать чужую честь, но то, что говорила Митси, было непозволительно. Раз колдуны защищали Блум, значит, вся критика в ее адрес задевала и их. По натуре бесхребетной амебой Шторман не был, оттого чужая атака его равнодушным не оставила. — Давай этой голову открутим!       Неожиданно бойкое предложение ввело Митси в замешательство. Странный парнишка с кудрями на голове хищно улыбнулся. Улыбка эта, первая за весь относительно короткий диалог, заставила сердце рухнуть вниз. Шторман не умел улыбаться очаровательно и это, о чудо, спасло положение. Митси отскочила от забора, встрепенулась, сказала что-то про сборище фриков, и ушла, недовольно ругаясь под нос.       Вообще такие выходки Блум не одобряла, но сегодня фея решила, что Шторман заслужил что-то особенно вкусное на обед. — Слушай, а ты пробовал пиццу?