Три головы Цербера.

      Ветер больно хлестанул её по лицу. Блум задрожала.              Холодный воздух проникал под её одежду, терзал кожу и морозил всё что можно, и что нельзя. В сапогах уже было несколько луж. Бывшая фея успела пожалеть, что она надела угги вместо хорошей, нормальной обуви. Но она ведь так спешила, что времени на то, чтобы достать, и обуть плотные сапоги просто не было.              «Дарко был прав. У меня беспорядок и в голове, и в шкафу».              Но было поздно что-либо менять. Даймонд уже раскрыл свои объятия.              Ветер всё бил и бил, отвешивая болезненные пощечины. Блум сидела за сугробом и наблюдала за тем, как шло сражение. Монстр, очень похожий на моржа, издал громкий крик. Поток воздуха прицельным выстрелом ударил в Штормана, который в этот момент висел в воздухе. Колдун мгновенно полетел в сугроб.              Дело было дрянью. Ни одна прямая атака не принесла никакого нормального результата. Молния била чудовище в морду, в живот, в бёдра, но морж этого будто не замечал. Чудовище снова закричало, и Шторман протаранил спиной несколько сугробов, в конечном итоге врезавшись в крупную льдину. Невольно Блум вздрогнула, представляя, как заболели чужие кости.              И почему она вообще не согласилась на предложение Дарко?!              Ей стоило присоединиться к родителям и отказаться от этой глупой, бессмысленной борьбы. Но Блум не сдалась, и это решение неприятно дало о себе знать. Она чувствовала себя последней дурой, смотря на то, как её защитников мотают из стороны в сторону.              — Ах ты мразь!              Визг Штормана перебил даже ветер. Отломив кусок сосульки, маг непогоды бросился в атаку. Морж раскрыл пасть и снова закричал. Всё снова повторилась и Блум не знала, что именно она чувствовала по этому поводу. Досаду? Раздражение? Разочарование?              Дарко был непоколебим. Его не мог снести ветер или снег. Иллюзионист стоял на возвышении, плетя своё заклинание. Чар его видно не было, но оставалось надеяться, что от них смысла будет куда больше, чем от потуг Штормана.              Кстати, о Штормане.              -А ну иди сюда, псина несчастная! — Стряхнув снег, ледяную корку и что-то ещё, Шторман закатил рукава куртки и со всей дури понесся вперед, выставив вперёд голову.              Морж этот манёвр оценил.              — Стой, дурак!              Но было поздно. Шторман не слышал Блум, а чудовище раскрыло беззубую пасть. Страх неприятно толкнул в спину. Сначала Блум растерялась. Она ничего не могла сделать. Не то всхлипнув, не то рассмеявшись, Блум изо всех сил бросилась в сторону. Беды не случилось лишь случайно. Споткнувшись о торчавший камень, Шторман свалился с ног. Блум тоже споткнулась, полезла к ножу в сумке и…              — Херня. — Заявил Шторман, перебив рассказ брата. — Дерьмо собачье. Никто не спотыкался.              — Правда? Почему тогда твой нос напоминает пятак? — Ехидно поинтересовался Дарко.              Эйс закатил глаза. Новая ссора начала закипать незамедлительно. Блум пробормотала что-то нечленораздельное и легла на бок, показательно повернувшись спиной к колдунам. Стало даже как-то обидно. Эйс не знал сколько именно времени его не было, но всё же ледяной маг надеялся на что-то большее, чем равнодушное сопение.              Щеки заалели. В голове вспыхнули постыдные мысли, которые звенели в голове перед мнимой смертью. Блум, не оставь, защити, направь их на путь истинный. Эйс скривился. От самого себя стало тошно.              — А твои глаза битые фонари? — Не обращая внимания на шипение Дарко, Шторман ехидно добавил. — Не потому, что ты с бабским визгом удирал прочь? Я, может, и тупанул пару раз, но хотя бы принял бой как мужик.              Рука Дарко пролегла прямо через грудь Эйса. Шторман негромко вскрикнул, когда средний брат весьма больно вцепился в волосы. В ту же секунду через Эйса пронёсся ток. На мгновение вся комната озарилась чистым, электрическим светом, а Эйс снова приоткрыл дверь мирового бытия. Секундой позднее к прочим запахам примешалась вонь палёных волос.              Дарко вскрикнул, а Шторман мерзко захохотал. Эйс, ставший проводником, с трудом повернул языком. На мгновение показалось, что тот прикипел к гортани.              — Ебнем его? — Тихо спросил Дарко, едва шевеля губами.              — Ага, прочистим мозги.              — Нет, братва, вы ведь…              Кровать пошла ходуном. Как бы Шторман не пытался вылезти, руки братьев, как бешеные лианы, тянулись к нему и норовили схватить больнее. Мысленно Эйс даже удивился тому, как быстро и легко они с Дарко оказались на одной стороне.              — Хватит. Я хочу спать!              Один мощный удар Блум по коленям положил конец экзекуции. Шторман противно засмеялся, но в тот же момент сам подвергся нападению. Зло бурча, как рассерженный медведь, Блум укрылась с головой под одеяло.              Какое-то время колдуны не шевелились. Эйс снова уставился в темноту.              — И всё же, что со мной произошло? — Спросил он негромко.              — Чудо. — Хмыкнул Шторман и мечтательно улыбнулся. — Настоящее чудо.                     Морж несколько раз дёрнулся, прежде чем окончательно закрыть глаза.              Блум стерла чужую кровь с щеки и сморщилась. Кровь этого чудовища пахла на редкость отвратительно. Пришлось приложить усилия, чтобы не вывернуть из себя водянистую кашу. Ещё и живот жалобно заурчал. Сказывалось отсутствие нормального завтрака.              Холодные ветры Даймонда этой победы не оценили. Будто специально, они набрали силы. Теперь снег не просто колол лицо. Он желал выколоть глаза, забиться в нос, изранить рот. Прямо как Блум, победившая монстра. На душе бывшей феи стояла тяжесть. Грустно было смотреть в мутные, ничего не видящие глазки убитого животного. Точнее в то, что от них осталось.              Блум тряхнула волосами и потянулась к ручке кинжала, которая торчала из правой глазницы побеждённого моржа. Лезвие вышло неохотно, со скрипом. Пришлось постараться, чтобы кусок металла выскочил из тугой ловушки плоти и кости.              — И что дальше?              Шторман и Дарко стояли от неё в нескольких метрах, но для того, чтобы её точно услышали, Блум пришлось кричать. Вой ветра принёс ещё больше снега. С некоторой тоской бывшая фея подумала, что нужно было слушать мамины заветы и прятать все волосы под шапку. И шапку надеть толще, а не красивее.              Колдуны молчали. И если Дарко ещё пытался скрыть своё удивление, то Шторман смотрел на Блум так, будто та голыми руками прикончила дракона. В сердце кольнуло. На долю секунды Блум вспомнила своё прошлое, орду фанатов и дружное скандирование: «Славься, хранительница огня Дракона!». Повторил бы кто другой это, увидев последние деяния бывшей феи? Блум не знала и не стремилась узнать.              — Кру-у-у-уто. — Протянул Шторман, смотря на вымазанный кровью клинок. — Ты где этому научилась?              — Просто он завалился на бок. Глупо было бы не напасть.              И немного, совсем чуть-чуть, подло. Но, с другой стороны, на эту тушу из кости и плоти магия не действовала. Как бы Шторман не бил и Дарко не изворачивался, чудовище будто не замечало атак. Оно, злое и голодное, перло, перло, перло, клацая беззубой челюстью и надеясь утолить голод.              Адреналин сошёл, и Блум вдруг почувствовала, как стали слабеть и мелко дрожать колени. Но это было не страшно. Монстр повержен. Блум двинулась вперёд, сильнее сжав ручку кинжала. Теперь дело шло за малым. Нужно было вытащить Эйса. К горлу подкатил ком. Даже на Пиросе Блум не сталкивалась с существами, которые не поедали добычу целиком, а проглатывали и растворяли её в желудочном соке. Всё это казалось чем-то из мира Линфеи.              — Ты что творишь?!              Дар речи вернулся к Дарко и прежде чем Блум вонзила клинок в пузо поверженной животины, пальцы иллюзиониста сцепились прямиком позади шеи бывшей феи. Блум тут же зашипела.              — Хочу его достать!              Дарко сглотнул и тряхнул Блум.              — Нет, ты не понимаешь. Что ты творишь?! Мы же сказали: сиди и не высовывайся, дура!              Блум взвизгнула и ударила Дарко по колену. Мгновенно хватка на её шее ослабла.              Блум сжала клинок так сильно, что в ладонях стало больно. Бывшая фея направила кривое лезвие прямо на колдуна. На мгновение Блум захотела проткнуть Дарко. Напомнить, кем именно она была до потери своих сил. В крови немедленно вскипела ярость. Никто и никогда ей не указывал. Это священное право было лишь у родителей, которые прямо сейчас удобно устроились в браслете иллюзиониста.              Ветер продолжал больно бить по лицу. Пришлось сощуриться, чтобы не потерять фокусировку.              — Если бы не я, это чудовище вас бы сожрало!              — А если бы оно сожрало тебя?              Спорить с Дарко Блум ненавидела. Если Шторман ещё принимал чужие точки зрения, а Эйс был способен сделать вид, что ничего не было, Дарко изворачивался и стремился показать всё с выгодной для себя стороны. Блум потрясла клинком.              — Оно меня не сожрало.              — А ведь могло бы! И что случилось бы тогда?!              — Это было бы моей проблемой! — Блум тряхнула окровавленным клинком. — И прежде ты что-либо скажешь, напоминаю — я вооружена.              Даже сквозь завывание природы был слышен злое фырканье Дарко. Блум неохотно спрятала клинок, когда иллюзионист полез за вакуумом. Тот слабо засиял, давая наводку на нахождение третьего колдуна. Живот моржа загорелся бледным голубым светом. Дарко и Шторман переглянулись. Шторман поднял руку и вызвал молнию. Первые пятнадцать раз его силы оказывались бессильны против монстра. Оставалось надеяться, что на шестнадцатый раз, всё получится              Молния ударилась о толстую моржиную кожу, отскочила и направилась вообще в другую сторону. К сожалению, в Дарко не попала и Блум посетовала на неуклюжесть Штормана. Колдуны переглянулись. Между ними явно шёл некий немой диалог, который нельзя было отследить. Блум не знала, было ли это некой «ментальной связью» или Дарко и Шторман умели общаться друг с другом путем подмигиваний, но было понятно — их мысли не сходились.              — Я в это чучело не полезу. — Просипел Шторман. — Закатай губу назад.              — Не смотри на меня так, кретин. Время, может быть, вообще на секунды идёт.              — Так и при вместе с ним. Я не собираюсь. Ты вообще зельевар. Тебе не привыкать копаться во всяком дерьме! Давай, Дарко. Намотай желудок на кулак и…              Что было дальше — Блум не знала. Снова вынув клинок, она подошла к монстру. Часть крови заляпала ручку, из-за чего та неприятно скользила по варежке. Глубоко втянув холодный, до боли в носу, воздух, Блум вонзила кривое лезвие в мягкое пузо монстра. Мысленно бывшая фея попросила прощения у чудовища. Кожа под металлом разошлась легко. Луковая шелуха не расступалась с такой легкостью, как наружность чудовища.              «Из этого могли бы выйти замечательные магиянепробиваемые сапоги!»              Но на это не было времени. Кровавый запах защекотал нос, но дурноту Блум не почувствовала. Это вообще мало чем отличалось от приготовления утки или гуся на праздничный стол.              — Да ебаный ты!              Ругань прошла мимо ушей. Устало, почти методично Блум воскресила в памяти уроки материнской готовки. Перчатки оказались испорчены. Блум сбросила их, поддела концом кинжала непонятный пузырь. Тот лопнул, выпуская зловонную зелёную жидкость. За пузырём проглядывалось что-то, очень похожее на сгусток желтоватого жира. Мысленно выворачиваясь наизнанку, Блум вывалила жир на снег. Тот мгновенно забурлил под ногами, сливаясь с водой.              «Как кислота» — отстраненно подумала бывшая фея, уставившись на свои руки. Те были грязными, но здоровыми. Не видя других проблем, Блум снова взмахнула клинком и…              — Нет! Нет! Нет! Это бредятина!              — Это правда. Она ножом хрясь, а ты там лежишь, как цыплёнок в целлофане. — Шторман мерзко хихикнул. — Так ещё и голый. Эта ебака растворила твою одежду и уже сосала ногти.              Тошнота подкатила к горлу Эйса. Тот быстро уставился вниз и понял, что вещи на нём ему совсем не принадлежали. И ногти… Ледяной колдун провел по рукам и с трудом сдержал крик. Ногти. Его чудесные ногти, которые он растил с такой любовью и заботой, просто отсутствовали. Не было кровавых ран и подтёков. Ногтевые пластины просто исчезли, сделав пальцы похожими на червей.              — И кто знает… Это может быть только началом… — Дарко зевнул, а после сам повернулся на бок. — Спокойной ночи, дорогой братец.