Я всего лишь хочу, чтобы меня любили

      Пытаясь ласкать своими горячими лучами, Солнце мешало спать. Жмурясь и отворачиваясь в другую сторону, парень сладко спал, ни о чём не волнуясь. За эти месяца он никогда так спокойно не спал. Казалось, что вся боль и грусть стерлись, оставляя за собой незабываемое чувство. И в этом, конечно же, помог старший брат.       Чонсон сегодня рано встал и увидел рядом беззаботно спящего Рики. Вчерашний момент всплыл перед глазами, заставляя его жалеть о содеянном. Все шрамы младшего, которые он горячо целовал, ярко виднелись на его белоснежной коже. А багровые пятнышки на теле ещё несколько дней будут напоминать им об этом.       — Прости меня... — хриплым голосом сказав, Чонсон направился в ванную, чтобы в нормальном виде идти на работу.       Сломанная дверь ещё красочнее напомнила, как он целовал мягкие и сладкие губы своего «брата», как он блуждал своими ладонями по его телу и как Рики стонал от его ласк. Будто Пак сошёл сума, вспоминая всё это. Но он до сих пор не был уверен, что чувствует по отношению к младшему. А как они будут вести себя друг с другом? Как продолжат дышать одним воздухом, находясь под одной крышей?       С ума сойти...       Парень открыл глаза из-за давящей тишины. В доме было настолько тихо, что начинало даже немножко пугать. Шторы плотно закрыты. Видимо, старший возненавидел солнечные лучи, которые делали из Рики светлого ангела, поэтому и закрыл окно. А возможно из-за того, чтобы младший крепко спал? Рики заправил кровать и направился в ванную. Увидев себя в маленькое зеркало, вспомнил всё, что произошло вчера.       — Чёрт...       Красные, алые пятна «красиво» виднелись на шее и ключицах, напоминая о горячих губах Чонсона. Парень вновь почувствовал теплые, нежные, ласкающие руки старшего. Всё это было похоже на сон, хотя таких снов он раньше никогда не видел.       Теперь естественным цветом кожи Рики станет красный, ибо из-за этих воспоминаний парень до жути покраснел. Что вообще теперь между ними произойдёт? Что этим действием хотел передать Чонсон? Любит или жалеет? Его слова говорят о втором предположении... «Ты думаешь, что влюбился, но на самом деле это всего лишь благодарность. Ты должен понимать, что братская любовь тоже существует». Рики больно. Сердце начало болезненно царапать, вспомнив слова старшего. Чонсон поцеловал его только из-за чувства жалости. В этом он уверен. «Хочешь, чтобы это я заботился о тебе? Обнимал, целовал и защищал от всего плохого? Хочешь греться в моих объятиях и проводить со мной больше времени?». Разве не все влюблённые это чувствуют? Конечно! «Ты же хочешь, чтобы я всегда был рядом и любил тебя», — разве не все этого хотят?! Конечно.       И Рики хотел...       «Я всего лишь хочу, чтобы меня любили», — когда-то младший так сказал Чонсону. В тот момент он ударил его, но вот вчера вместо пощёчины поцеловал. Это всего лишь братская любовь, так как старший не хотел, чтобы Рики страдал. И парень не знал, как дальше разговаривать с «братом».       — Я бы лучше жил как прежде, получая сильные удары отца, чем сгорать со стыда и разбить себе сердце, — выходя из дома, прошептал старшеклассник, и быстрым шагом направился на остановку.       Весь день на работе завал. Недовольные, злые и высокомерные посетители несколько раз разбили посуды. Некоторые даже обзывали сотрудников, ссылаясь на то, что нет у них нормальных работников и вкусной еды. В общем, кошмар, а не работа. Именно из-за таких клиентов Пак Чонсон раздражался, проклиная всех вокруг и желая только отдохнуть. Если б и сейчас он жил в доме отца, срывался бы на невиновного младшего, который лишь хотел чувствовать себя нужным. Однако сейчас он держал всё в себе, чтобы вновь не сделать Рики больно. И если сейчас младший спросит, что все его вчерашние действия значат, Чонсон ответит, что сделал это только из-за проверки. Скажет, что хотел узнать, правда ли Рики чувствует любовь, или же это заблуждение. «Что ты теперь чувствуешь?», — а ведь после поцелуя он сам спросил это от него. И ответ Рики на самом деле уже вчера всё положил по полочкам: «невероятное тепло внутри себя и чувство счастья». Младший правда любит его... это вовсе не заблуждение, и тем более далеко не братская любовь!       — Думай! — злился на себя, не зная, как дальше поступить.       А если он сегодня решит ночевать у Сонхуна? Тогда он избежал бы Рики и не ответил бы на его пугающие вопросы. Но зато оставит его одного, а ведь поклялся всегда быть рядом и защищать его.       Дичь!       За тридцать минут пешком дойдя до дома, Чонсон бесшумно открыл дверь и, не включив свет, повесил свою кофту на вешалку. В доме было настолько тихо, что можно услышать панически быстро бьющийся стук своего сердца. Но младший спал, повернувшись лицом к стене. И это очень радовало парня, потому что они не поговорят о вчерашнем.       Быстро переодевшись, Чонсон лег рядом с Рики и укрыл его одеялом, чтобы тот ночью не замёрз. А затем, в попытках уснуть, отвернулся в другую сторону. Сердце всё ещё бешено стучало, пугаясь предстоящего разговора. Ведь Рики обязательно спросит, что же он на самом деле чувствует по отношению к нему. Чонсон не знает ответа, не знает как подобрать правильные слова, чтобы не обидеть младшего.       А Рики на самом деле не спал. Прикидывался спящим, потому что не хотел услышать объяснение старшего, ведь он уже знает ответ. А когда Чонсон укрыл его одеялом, весь сжался, потому что боялся быть пойманным. Оба застряли в случившемся, не находя выхода из этого темного, но теплого туннеля. Они спрячутся друг от друга, не выйдут на разговор и не откроют глаза, веря в свои предположения. Сейчас только это выглядело самым правильным решением.       Спать не получалось, поэтому Чонсон повернулся в бок и, открыв глаза, увидел младшего. Лежит он неподвижно, казалось, что даже не дышал. И поэтому, испугавшись своих же предположений, старший присел и прикоснулся ко лбу Рики ладонью, чтобы проверить, жив ли он вообще или вновь что-то сделал с собой. Тот от испуга даже открыл глаза и затаил дыхание. Во благо, в комнате было темно, поэтому Чонсон не заметил этого. И только тогда, когда старший обратно лег, поняв, что младший в порядке, Рики смог нормально дышать.

***

      Пак Чонсон вовсе не ожидал от отца такого. Он, в попытках поговорить со своим сыном, пришёл на работу и устроил сценку, плача и молясь о возвращении. И поэтому, взбесившись и разозлившись, он уволился с работы и решил искать новую. Отец не должен был приходить, раз относился к Рики так ужасно. Он не должен просить прощения у Чонсона, если делал усыновленному сыну больно. И тем более просить вернуться, когда не хочет видеть младшего. Пак Чонсон один не вернётся, оставив младшего одного. Да и от отца не было никакой пользы.       Попытки найти новую работу увенчались провалом. Поэтому Чонсон просто вернулся домой и решил приготовить для младшего вкусный ужин. Парень никогда не видел, чтобы Рики хорошо кушал, ведь дома бывает только ночью и утром. И он полностью уверен, что подросток питается лишь вредной и невкусной едой. Рики очень похудел за последние дни. Его мягкие, пухлые щеки пропали, оставив лишь острые скулы. Но он всё равно растёт вертикально, даже очень быстро. Когда-то Чонсон давал ему свои старую одежду, а теперь, казалось, пришло его время у самого Рики одалживать их.       Когда младший пришёл домой, ужин уже был готов. Манил своим вкусным, горячим запахом, из-за чего желудок загудел, напоминая, что долгое время не принимал домашней еды. Рики удивился, ведь сегодня Чонсон почему-то рано закончил работу. А он не готов был встретить его сейчас.       — Поешь, — коротко сказал брат и уткнулся в телефон, чтобы искать подработки.       Старшеклассник без слов сел за маленький стол и принялся кушать, не забыв повесить кофту на вешалку и помыть руки. Он спрашивал себя, успел ли покушать брат. Однако всё вроде так и было, ибо использованная тарелка стояла в углу стола.       Чонсон встал с кровати и направился в ванную, чтобы бросить грязные одежды в стирку. Взяв с вешалки кофту младшего, проверил карманы, чтобы проверить, нет ли там каких-то бумажек, которые могли бы испортить одежду во время мытья. И он был прав! Только вот вместо бумажек это была пачка сигарет...       — Рики! — громко, с ноткой злости, промолвил Чонсон в полной тишине. Школьник вовсе не ожидал такого резкого и злобного крика старшего, поэтому немного вздрогнул и повернулся в сторону ванной комнаты. — Я думал, что отец по пьяни сказал, что ты куришь. Но это действительно так? Что это такое?! — младший с испугом смотрел в сторону крика и встал, чтобы подойти к нему. Но Пак сам вышел из ванны, строго смотря на подростка.       И в этом взгляде Рики увидел того самого брата, который каждый день раздражался из-за работы и злился на него. Казалось, будто сто лет прошло с тех самых пор.       — Это... — увидев сигарету в руках Чонсона, Рики поспешил. — Я всё объясню, хён, — приблизившись на шаг, младший отрицательно помотал головой. — Я курил иногда, только чтобы успокоиться и избавиться от стресса. Прости... я.. я... — не найдя подходящих слов, парень просто обнял брата сильно-сильно, заключая свои пальцы в замок. — Я не зависимый, правда. Я больше не буду курить! Хён, пожалуйста... — Чонсон замер на секунду, не ожидав такого поворота. А придя в себя, хотел отстраниться и посмотреть на младшего своим строгим взглядом. Но Рики не хотел отпускать, будто боясь встретиться со злым взором старшего. — Я не хотел тебя разочаровать, хён... пожалуйста, прости меня, — Рики быстро смахнул подступившие на глазах слёзы и вновь обнял. — Такого больше не повторится. Обещаю.       — Когда куришь, чтобы успокоиться, это становится зависимостью! Не ври мне тут, — пытаясь оттолкнуть брата от себя, Чонсон промолвил. — Рики, убери свои руки.       И это ударило прямо в сердце. Старшеклассник возненавидел себя за то, что ударил брата острым ножом в спину. Он готов был вновь попытаться избавиться от себя, спрыгнув на этот раз с крыши какого-либо здания и превратиться в лепёшку. Слёзы текли водопадом, но сам он не мог остановить их, потому и стоял, опустив взгляд в пол и раз за разом смахивая слезы в стороны.       — Блять! Когда ты уже возьмёшься за голову и будешь нормально себя вести?! С каждым новым днём от тебя новые проблемы! Что на этот раз, Рики?! А завтра что? Будешь убиваться?! Я не буду останавливать тебя, раз уж ты этого так хочешь, — Чонсон отвернулся в сторону, положив руки в бок.       — Хён...       — Что?! Что, Рики? Снова мне придётся успокаивать тебя, целуя и обнимая?! Сотри свои сопли! — не совсем так хотел злиться Чонсон, но будто мозг отключился. Он вспоминал свою работу и свой позор, когда отец пришёл к нему на работу. — Хотя бы ты не создавай мне проблемы! Я и так на иголках хожу, — и старший, повернувшись в стену, ударил в твердую поверхность со всей силы, пытаясь остановить свои нервы. А Рики прикрыл уши от такого громкого шума и сделал шаг назад, не желая получить удар. — Чёрт!       В этот момент в дверь кто-то настоятельно позвонил. И Чонсон быстрым темпом подошёл к двери и открыл её, даже не посмотрев в глазок. Это были соседи, которые не смогли вытерпеть громкие крики и шумы с их комнаты. Пак сразу же извинился и обещал, что такого больше не повторится. А Рики смахнул слёзы и вновь посмотрел на разозлившегося брата, который обратно закрыл дверь на ключ.       — Больше не буду создавать тебе проблемы... — вымолвить «хён» он не смог, потому что казалось, что Чонсон возненавидел это слово со всей души. — Не буду курить. Не буду плакать перед тобой. Не буду резать себя и глотать таблетки. Не буду любить тебя... Больше не буду... — смахнув слёзы, Рики быстро лег в кровать в попытках уснуть.       А Чонсон вновь сделал ошибку, так сильно разозлившись на младшего. Если б он нормально, без каких-либо криков и обидных слов, поговорил бы, Рики понял бы. Младший всё понимает. Он всё выслушает и не будет говорить глупые объяснения, пытаясь доказать свою точку зрения. Он не такой. Он всего лишь хочет любви и поддержки...       — Вставай, — вновь приказным тоном сказал старший, смотря на незаконченный ужин. — Быстро встань.       И Рики автоматом встал, не желая злить Чонсона. А тот, без лишних слов схватив брата, вывел на улицу. Младший не отнекивался и не вырывал руку, лишь следовал за ним. Они вошли в нужный автобус и сели на сиденье, не говоря ни слова. Оба молчали и размышляли о своём, больше не продолжая напряжённый разговор.       Что бы сделал Рики, если бы был на месте старшего? Так же поступил бы, потому что Чонсон мудрее. Он старше, сильнее и умнее. А Рики просто глупый старшеклассник, слабак и трус...       Покинув транспорт, Рики понял, что они находятся прямо перед "отцовским" домом. Он не хотел заходить и увидеть отца, который вновь выживал своим алкоголем, зарабатывая деньги грузчиком. Он не хотел вновь слышать громкие крики и получать сильные удары. Он не хотел попасть в этот дом грёз...       — Пошли, — когда младший остановился, строго сказал Чонсон, даже не повернувшись к нему.       «Хён хочет пожаловаться отцу? Он хочет, чтобы отец избил меня за курение?» — спрашивал себя, медленно следуя за старшим. А попав в дом, Рики почувствовал внутри ужасное волнение и страх. Всё, что он делал, сейчас казались самой огромной ошибкой. Он вообще не должен был родиться...       Отцовский дом превратился в свалку. Везде разбросанные вещи, разбитые бутылки, посуда, мебель. Помещение пахло ужасной вонью алкогольного напитка, сигарет и грязи. Раньше Рики убирался в доме и приводил порядок, когда старшие находились на работе и по делам. А сейчас никто не убирался.       — Ты хотел, чтобы я простил тебя, — сразу начал разговор Чонсон, увидев за столом сидящего отца. — Хотел, чтобы я возвращался в дом. Хотел, чтобы я продолжал давать тебе деньги и ухаживать за тобой! — старший был очень зол. А отец своими пустыми глазами смотрел на своих «сыновей» и молчал. — Тогда извинись перед Рики, — услышав это, младший посмотрел на Чонсона удивлённо. Он не ожидал всего этого.       — Он не мой сын, — без каких-либо эмоций ответил мужчина. И Рики почувствовал себя никому не нужной вещью. Той самой бутылкой, которая валялась на полу прямо в кухне.       Чонсон шумно усмехнулся, повернувшись в сторону. Он вовсе разочаровался в отце, хотя это было ожидаемо. Отец избивал приёмного сына, ненавидя всей душой. Если б считал его своим сыном, не поступил бы так. И поэтому старший быстро развернул младшего спиной к отцу и поднял школьную блузку вверх, чтобы показать результат всех его ударов. Рики пытался обратно тянуть школьную форму вниз, но Чонсон был серьёзно настроен.       — Не надо... — пытался сказать подросток, но Чонсон перебил его.       — Смотри всё, что ты сделал с ним! И тебе ни капли не стыдно?! Если так, то ты мразь, которому место в тюрьме! — после этих слов старший продолжил. — Больше не пытайся вернуть меня. Если Рики тебе не сын, то я тоже.       После этой фразы, вновь схватив младшего за локоть, покинул дом. Они больше никогда не вернутся сюда. Не скажут заветное другим детям слово «отец». Никогда не скажут «мама». Никогда не скажут «мои родители». Для них есть только они — опора друг для друга. Хоть временами парни и ссорятся, дороже друг друга никого не видят. Они всё смогут преодолеть. Даже ту самую последнюю ссору, которая произошла у них совсем недавно.       Рики сейчас уже не плакал. Он больше не плачет из-за горьких слов «отца». Теперь лишь из-за обидных слов брата может заплакать, а он такого не говорит никогда. Все слова Чонсона — правда и реальность. И их он принимает всегда. Даже самые маленькие замечания.       — Что случилось? — ничего не понимая, спросил Рики.       — Тебе не обязательно знать, — огрызнулся старший, потому что не хотел, чтобы младший узнал о его увольнении.       — Больше не буду создавать тебе проблемы...       В этот момент проходящий мимо мужчина столкнулся с Рики плечом. А повернувшись назад, нервно сказал:       — Блять, на дорогу смотри, мелкий! — хотел старшеклассник поклониться в знак извинений, как Чонсон сразу же встал перед младшим, оттолкнул мужчину, уже разозлившись на весь мир, и схватил за шиворот его футболки.       — А сам не смог?! — мужчина попытался отстранить руку парня, махаясь кулаками, но Чонсон первым ударил его в лицо. Незнакомец упал на землю от такого сильного удара. — Не смей мозолить глаза!       Старший приобнял Рики за плечи и продолжил путь в сторону остановки, не говоря ни слова. А старшеклассник вновь возненавидел себя, потому что из-за него кулак Чонсона весь в ранах и крови. Позавчера ударял дверь ванны, сегодня стену и мужчину.       — Прости...       — Сколько раз ты будешь извиняться?       — До тех пор, пока ты не простишь меня, — Рики много раз извинялся, но Чонсон никогда не говорил ему, что прощает, поэтому младший думал, что он не хочет прощать его.       Уже находясь дома, Чонсон убрался в комнате и починил дверь ванной комнаты. При этом ещё и успел сделать стирку. А Рики лежал в кровати в попытках быстро уснуть и не раздражать старшего. Хотел помочь, а ему отказали. Хотел обработать рану брата, а ему отказали.       Вновь никому не нужна его помощь. Все посылают куда подальше, чтобы не видеть его. Может это он создатель всех проблем? Может это он тот самый дьявол, который усложняет жизнь людям? Может это он повелитель зла?       Ночью Чонсон проснулся из-за всхлипов младшего. Тот пытался смахнуть слёзы, глушить плач и не мешать старшему спать, смотря на стену, которая из-за темноты не виднелась. Он лежал спиной к нему, поэтому не заметил пробуждение Чонсона. А сам старший почувствовал огромное отчаяние внутри, увидев плачущего младшего. Снова он сделал больно, хотя обещал никогда не обидеть.       — Рики... — хотел он прикоснуться к младшему, как тот сразу же сел и отпрянул куда-то назад, быстро смахивая слёзы.       — Пожалуйста, хён! Не надо успокаивать меня. Из-за этого я чувствую себя вечной проблемой. Ударь меня, избивай, выгоняй из дома! Но не помогай... — сильнее заплакал Рики, жмуря глаза. — Я привык к этому, поэтому не надо успокаивать, пожалуйста... — уже рыдая во весь голос, просил старшего. — Не надо...       — Ты не вечная проблема, — Чонсон тоже присел и посмотрел на младшего. — Ты..       — Ударь меня, хён! Ты же так делал раньше и успокаивался. Поступай сейчас так же! Не надо успокаивать! — казалось, что Рики сошёл с ума, получая лишь боль и грусть. Чонсон впервые увидел его такое разбитое состояние. — Почему просто сидишь? Почему не кричишь на меня и не приказываешь стереть сопли?! Почему хотя бы сейчас не можешь делать то, что я прошу?! — и Чонсон обнял брата, заключая в крепкое объятие.       — Я ни капли не успокаивался, когда давал тебе пощёчины. Я убивался внутри, чувствуя себя зверем, Рики... — младший сидел и рыдал, слушая слова старшего. — Поэтому прости меня, — Чонсон поглаживал спину Рики, пытаясь успокоить. — Ты не виноват. Это я слабак. Поэтому не вини себя, прошу... — смахнув слезы, которые подступили к глазам из-за страдания младшего, Чонсон продолжил успокаивать и покачивать брата из стороны в сторону. — Не плачь... Если с тобой что-то случится, я не смогу жить, понимаешь? — поцеловав младшего в щеку, Чонсон вновь обнял. — Я дорожу тобой. Не хочу потерять. Ты самое ценное, что у меня есть. Помни это, Рики...       — Хён... — уткнулся в широкие, мускулистые плечи старшего Рики, уже тихо плача. — Тогда я сойду с ума... Почему ты заставляешь меня влюбляться в тебя ещё сильнее?       «Не надо любить отца».       «А тебя?», — кажется, пришло время ответить на этот вопрос.       С каждым разом, когда Чонсон проявлял заботу к Рики, младший влюблялся всё больше. Сердце разрывалось на маленькие частички, превращая их в острые осколки. И если Рики сейчас вновь услышит отказ, сердце закровоточит жидкой, алой кровью и превратит парня в захлебнувшуюся от собственной же крови неудачника. Он и так натерпелся самого ужасного, зачем так продолжительно должен страдать? Как отключить все свои чувства и стать безэмоциональным?       — Кажется, именно этого я и хочу... — Чонсон отстранился от парня и стер с его лица слёзы, пытаясь с заботой смотреть на парня, хотя из-за темноты видеть не очень хорошо получалось. А младший переваривал слова старшего, тихо всхлипывая. Не совсем понял его слова, а ведь в этом нет никакой сложной загадки.       — Что?! — в последний раз всхлипнув, Рики посмотрел на напротив сидящего Чонсона. А тот, не спешив ответить, начал медленно приближаться к лицу младшего, будто спрашивая разрешения и давая ему возможность оттолкнуть от себя.       Но Рики этого не делает, потому что любит...       Между ними всего сантиметр, который так раздражал, и который так сносил крышу. Чувствовать дыхание любимого человека было будто нирваной, которая погружала в глубокое блаженное состояние. Рики не терпелось чувствовать на своих губах губы старшего, который будто нарочно длил финишную линию. И, к его счастью, Чонсон прикоснулся, пробуждая в животе младшего бабочки, которые порхали и щекотали. Сминал губы, переключаясь с верхних на нижние, проводил языком, нежно покусывая. И из-за этого младший вновь готов был отключиться из этого мира и ни о чём не думать. Главное, чтобы в эту минуту они были счастливы. Ведь он всегда хотел одного — «я всего лишь хочу, чтобы меня любили».       Чонсон одной рукой схватил Рики за талию, а другой за затылок и углубил поцелуй, всунув свой дерзкий язык в рот младшего. Рики отвечал, подтолкнув свой язык навстречу к языку старшего, переплетая их. Поцелуй получился мокрым, немножко пошлым, но очень страстным и жарким. Хотелось всё большего, низ живота приятно скручивал, окончательно снося крышу. И Чонсон уложил «своего парня» в кровать, устраиваясь сверху. Вновь начал блуждать по его телу, желая снять одежду Рики. Тот даже не был против. Быстро отстранившись от футболки, парни вновь слились в поцелуй, даря друг другу нежные прикосновения.       — Боже.. хён... — когда Чонсон прикусил ключицу младшего, тот тихо простонал, закидывая голову назад. Приятнее всего стало, когда старший проводил своим длинным языком по животу Рики, оставляя мокрые следы и багровые засосы. Тот хрипло стонал и втягивал живот вверх, выгибая спину и получая удовольствие, тем самым снося старшему крышу.       — Я тебя люблю, — ложившись рядом, Чонсон обнял младшего и поцеловал в лоб.       В прошлый раз парни также остановились после поцелуя, но тогда ни один из них не промолвил ни единого слова. Рики сбежал из ванны в спальню, а старший продолжал сидеть на месте, проклиная себя за свои действия. Сейчас все вовсе не так. Сейчас они уснут в обнимку, и проснутся вместе от утреннего, яркого солнца.       — Что ты больше всего хочешь? — после нескольких минут молчаний спросил Пак, рисуя своим пальцем невидимые узоры на плече Рики.       — Чтобы мы всегда были счастливы, — смущенно улыбнувшись, произнёс тот. — Быть с тобой до самого конца, и чтобы мы никогда не остались друг без друга, — Чонсон крепче обнял младшего и закинул свою ногу через него.       — Мы никогда не останемся друг без друга и будем самыми счастливыми людьми в мире. Обещаю сделать тебя самым счастливым и никогда не обижать.       Началась долгая, мучительная тишина, которая заставляла парней глубоко мыслить. Они думали о том, что дальше говорить.       — Я боюсь, что завтра может случиться то же самое... как и в то утро, — после тишины, промолвил подросток, вспомнив тот самый день. — Я боюсь, что мы вновь будем избегать друг друга. Не могу поверить в происходящее. Это будто сон. — Это не сон, Рики. И теперь мы встречаемся, — сразу сказал Чонсон, улыбнувшись. — Будем ходить на свидания и вместе возвращаться домой. Вместе будем преодолевать представшие проблемы и когда-нибудь переедем из этой маленькой комнаты в огромную квартиру, — слушая всё это, младший посмотрел на Чонсона и улыбнулся самой теплой улыбкой, чувствуя себя нужным.       Рики теперь был самым счастливым, лежа в объятиях своего любимого человека. Чувствовать себя нужным — это самое теплое и прекрасное чувство! Только Чонсон может пробудить в нём такие ощущения.

***

      Открыв глаза, Рики увидел перед собой сонное лицо старшего. Чонсон крепко спал, обнимая младшего и закидывая ногу через него. Школьник достал свой телефон с тумбы и посмотрел на время.       — Хён, — с ужасом, в котором были нотки спешки, промолвил Рики, пытаясь отцепиться от крепких объятий старшего. — Я опоздал в школу.       — Прогуляй сегодня уроки. Я разрешаю, — с трудом открыв слипающиеся глаза, сказал Чонсон.       — Ты сейчас серьёзно? — удивился младший и обратно лег на спину.       — Вполне. Кажется, сейчас уже обед, а значит ты, как минимум, на два урока опоздал, если не третий, — старшеклассник ничего не ответил и улыбнулся, становясь счастливым от этих слов старшего. — Давай сходим сегодня куда-нибудь?       — А куда ты хочешь? — спросил тихо, не веря своим ушам. То есть, Чонсон сейчас предлагает ему сходить на свидание?       — Секрет, — сказав это, парень посмотрел на Рики, который смущенно улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. — Боже... ты такой милый, — засмеявшись, Чонсон ущипнул младшего за мягкие щёчки. — Всегда улыбайся так. Мне нравится.       Старший никогда не видел такой милой улыбки Рики. Он либо всегда был грустным и подавленным, либо злым и серьёзным. И только Чонсон мог вызвать такую смущенную, счастливую и искреннюю улыбку. От этого у старшего внутри всё потеплело, мурашки по коже пробежали. Только он является поводом счастья для Рики. Самым нужным человеком!       Весь день влюблённая пара улыбалась и смеялась, наслаждаясь присутствием друг друга. Вместе кушали пиццу, заглянув в одно из знаменитых мест влюблённых, старший покупал разные сладости, несмотря на отказ младшего, вместе ходили по парку и не боялись осуждения окружающих. Для них нужны были только они, и плевать на разные косые взгляды чужих людей. Под вечер Чонсон одолжил спортивный мотоцикл у Пак Сонхуна и покатал своего парня по городу. А сейчас, стоя на мосту реки Хан, вместе смотрели на звёзды в небе.       — Обязательно загадай желание, если увидишь падающую звезду, — обняв младшего со спины и положив свою голову на его плечо, прошептал Чонсон, вызывая мурашки у Рики. — Я уже загадал.       — И что же загадал? — спросил школьник, улыбнувшись своей милой, особенной, квадратной улыбкой.       — Не скажу. Так оно не исполнится, — старший отстранился и, взяв ладонь Рики в свою, поцеловал в тыльную сторону.       — Не оставляй меня никогда, — почувствовав, что такое счастье не будет длиться вечно, внезапно сказал младший, посмотрев на Чонсона своими грустными глазами. — Я боюсь, что однажды во всём придёт конец. И мы больше не будем такими счастливыми, наслаждаясь присутствием друг друга...       — Просто не думай об этом. Я не планирую оставить тебя одного или же бросить. Потому что я люблю тебя, — хотел старший поцеловать Рики в губы, как тот попятился назад.       — Хён, ты уверен, что это не заблуждение? — ведь Пак сначала отказал ему, злясь от его заявления. — Ты это делаешь не из-за жалости?       — Рики... я просто сначала не был уверен в своих чувствах. Думал, что нельзя влюбляться в того, с кем вырос в одном доме... и тем более в того, кого сам вырастил. Теперь я полностью уверен, что ты именно тот, кого я люблю от всего сердца. И это правда. Не накручивай себя разными предположениями, — подросток опустил голову, устремив взгляд под ноги. — Я правда люблю тебя, — притянув Рики обратно к себе, Чонсон поцеловал в губы, нежно поглаживая спину. Младший готов был таять на месте, упасть вниз лицом и не встать, но старший — та самая опора, которая продолжала держать, не желая потерять его.       — Тогда я оставлю здесь засос, — отстранившись от поцелуя, Рики улыбнулся и поцеловал в шею. Чонсон посмотрел вверх на яркие звезды и укусил свою нижнюю губу, получая удовольствие.       — Хочешь, чтобы все знали, что я занят тобой?       — Да! — уверенно сказал Рики и обнял старшего, уткнувшись лицом в плечо. Чонсон в ответ обнял и потрепал волосы, улыбаясь. — Хён...       — Что?       — Я люблю тебя.       — И я тебя.